Пятница, 09.12.2016, 02:58
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Филология и перевод

РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ ОБРАЗАХ АВТОРА И ГОРОДА В ПОВЕСТИ А. БИРЮКОВА «НЕИЗВЕСТНЫЙ ВАМ АНТОН»

М.И.Райзман. Вестник Северо-Восточного государственного университета. Магадан 2013. Выпуск 19

РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ ОБРАЗАХ АВТОРА И ГОРОДА В ПОВЕСТИ А. БИРЮКОВА «НЕИЗВЕСТНЫЙ ВАМ АНТОН»

Рассматривается история создания повести «Неизвестный Вам Антон» А. Бирюкова, особенности ее стиля, активная роль автора, выступающего в роли рассказчика и героя- комментатора, роль образа города, у которого есть прошлое, настоящее и будущее и который становится равноправным участником повествования.

Ключевые слова: психологическая проза, публицистический стиль, активная позиция автора, курсив, статистические данные, полемичность.

 

Историю создания повести А. Бирюков изложил сам в предисловии к первому ее изданию. «Этой книжкой я, - писал полушутя-полусерьезно А. Бирюков, - в глазах даже самых непреклонных северолюбов должен решительно поправить свою репутацию. Потому что она о Магадане - о Магадане пятидесятых, шестидесятых, семидесятых» (3) .

Дело в том, что «меня принято было считать писателем не очень, что ли, магаданским, не северным даже. И тут не спасало ни то, что магаданец я коренной, по рождению (мои родители подписали договор с Дальстроем в 1935 году), ни то, что прожил я в этом городе не меньше многих моих коллег. Но. писал не только о Севере и, по мнению этих ревнивцев «северной романтики», даже не столько о Севере вообще и о Магадане, в частности, сколько о Москве, в которой вырос и которую не перестал любить ...» (3).

«Повесть «Неизвестный Вам Антон» я написал в 1975 году, в 1978-м она должна была выйти. книга. уже была набрана, вычитана, сверена, отдана в обллит...». Но партийно-государственные начальники усомнились в том, нужна ли такая повесть. «Герои в повести были, как им казалось, не те, один - из бывших зеков, выпивает, жена у него - вроде дурочки, бог знает в какого иностранца влюбилась, а приятельница ее и вовсе мошенница. Разве такие герои, вопрошали мои собеседники, составляют гордость Магадана, разве о таких людях мы должны рассказывать н а ш и м (разрядка А.Б. - М.Р.) читателям?..» (3).

Повесть напечатана лишь в 1990 году. «Книга «снаряжалась в путь» в юбилейный для нашего города год» (4) (в 1989 году Магадану исполнялось полвека; книга, в состав которой вошли повесть «Неизвестный Вам Антон» и роман «Свобода в широких пределах, или Современная амазонка», давший название сборнику, увидела свет с небольшим опозданием - подписана к печати 22 января 1990 г.). Юбилей был еще одним поводом автору поразмышлять о прошлом, настоящем и будущем города, ставшего ему родным. Вот почему образ города играет столь важную роль в книге, выступая на равных с другими героями «Неизвестного Вам Антона». Не менее важную роль играет и образ автора.

Уже первая фраза повести определяет энергичный тон и указывает на замысел произведения: «И все-таки вы ничего не знаете о Магадане» (7). В задачу автора входит рассказать магаданцам об их городе и земляках, провести своеобразную заочную экскурсию по областному центру, познакомить с его достопримечательностями, заглянуть в его прошлое, напомнить, чем могут гордиться горожане в настоящем, представить его будущее.

Действие повести относится к началу 70-х гг. ХХ в. Бирюков пользуется официальными статистическими сведениями, помогающими представить город и область 19731974 гг., ссылается на книги и статьи экономистов, социологов, геологов и геофизиков, метеорологов, краеведов, журналистов местных и центральных изданий, авторов художественно-документальных повестей, документально-исторические источники, даже на фельетон из областной газеты «Магаданская правда».
Введение публицистического стиля в художественную ткань произведения внешне выглядит лишним, чужеродным в повести, не связанным с характерами действующих лиц. Однако это поверхностное суждение.

С первых строк автор активно вмешивается в повествование, встает на защиту города, иронизируя над досужими выдумками обывателей на «материке» о магаданцах - якобы неудачниках, авантюристах, пьяницах или сквалыгах, о золотых самородках, валяющихся на улицах, о трескучих морозах. Да мало ли еще о чем!

Уже по первым четырем абзацам заметна активная позиция автора. Бирюков видит себя одним из магаданцев и пользуется любой возможностью отметить все, что является особенностью, достопримечательностью города и горожан. «Магаданками» здесь называют пушистые с длинными ушами женские шапки из песца» (8); у героя повести Виктора Степановича Яковлева, работавшего то слесарем, то шофером, «деньги были всегда (это для колымского человека обстоятельство немаловажное)» (10). Автор знает, что его герой носит «черный, мехом наружу полушубок (традиционную одежду старых магаданцев, продукцию Магаданского промкомбината)» (16).

Он знает, что Вера Васильевна, работая вахтершей на продовольственной базе, получает сто пятьдесят рублей «со всеми надбавками и коэффициентом» и что для Магадана это немного, даже если к зарплате прибавить «переработку и тройную плату за дежурства в праздники» (10). И тут сочувствие автора сливается с сожалением героини. В другом месте автор сообщает, что магаданцы в начале 70-х гг. получали «в среднем около трехсот тридцати рублей в месяц» (22).

Представляя своих героев, автор не упускает возможности рассказать о том, что отличает магаданцев и старых колымчан, обращая внимание на их материальное положение, бытовые условия, особенности климата, круг интересов, на то, что является для жителей города и области предметом гордости или нерешенной проблемой.

Повествование о героях приближено к психологической прозе. Голос автора сливается с ходом размышлений то Веры Васильевны, то Виктора Степановича, то расходится с ними. Так, упоминая о зарплате Веры Васильевны, автор пишет: зарабатывает она «немного для Магадана, но где найдешь больше, если тут все с образованием» (10). Ясно, что это рассуждения героини. Он подшучивает над нехитрыми приемами Виктора Степановича самоутвердиться (10-11) - втайне от жены выпить традиционную рюмку-другую. «Именно поэтому, как мне кажется, он (Виктор Степанович. - М.Р.) и злился, если утром жена его не провожала, и он глотал свою водку безо всякого интереса, даже стесняясь этого поступка» (10). Вводное предложение «как мне кажется» отличает голос автора от голоса его героя, помогает установить доверительный контакт с читателем, усмехнуться при чтении.

Курсивом в тексте повести выделены статистические данные, приведенные на начало 70-х гг., по Магадану. Однако рассказик не просто сообщает официальные сведения, но и комментирует их, выражая свое отношение к ним и к тому, что в этих сведениях сообщается.

Так, он пишет: «Магадан - город маленький, хотя и гордится тем, что стал стотысячником», добавляя, что на самом деле в городе не больше 60 000 жителей, если исключить жителей прилегающих поселков - Снежный, Сокол и др. Тут же автор сообщает, что город «растет и уже трижды обманывал проектировщиков» (13). При этом автор не выступает записным патриотом.

Он трезво отмечает, что «за последние 15 лет здесь не появилось ни одного промышленного предприятия» (13).
Магадан - лидер в стране по количеству разводов и по рождаемости, но автор «не берется объяснить это противоречие» (14). Приведя данные о том, что магаданцы занимают «ведущие места в стране по подписке на периодическую печать», «по приобретению книг», «по посещаемости кинотеатров» и «потреблению спиртного. на душу населения», он замечает, что «магаданцы развиваются. негармонично» (14). Объяснить это можно разным, довольно пестрым уровнем развития горожан, разным кругозором, кругом интересов и т. д., но автор отказывается это объяснять. Здесь скорее всего дает о себе знать его ирония над статистикой, которую любили использовать партийно-государственные органы, подчиняя цифры и факты в годы застоя и ранее идеологическим установкам.

Тем не менее, эти цифры много расскажут внимательному читателю. В этой роли выступает автор, к тому же он зовет своего читателя. Действительно, в Магадане в начале 70-х гг. много читали, держали большие домашние библиотеки, часто посещали кинотеатры, женились, выходили замуж и разводились. Скорое всего, это объяснялось тем, что и Северо-Восток России вообще привлекал больше всего молодежь, по разным причинам приезжающую из центральных районов страны, - кто за романтикой, кто за деньгами, кто стремясь сделать карьеру, кто по окончании вуза, кто желая убежать от алиментов. Магадан был городом молодежным, в области и городе преобладало мужское население, пенсионеры в основном выезжали на «материк». Возможно, и этим объясняется лидерство по количеству спиртного на душу населения.

Автор приглашает читателя на экскурсию по городу, попутно сообщая исторические сведения о тех, чьими именами названы улицы и площади; о ресторанах (сообщая, что их количество «вызывает буйную зависть у наших гостей из Якутска и Петропавловска» (14); о происхождении названия города и пос. Марчекан; о знаменитой Колымской трассе и зимниках и роли автотранспорта в жизни города и области.

Рассказчик довольно раскованно обращается с читателем, в то же время подшучивая и над самим собой. Он на время прерывает экскурсию, чтобы рассказать хотя бы в двух фрагментах о Вере Васильевне, - в двух, потому что, «будучи педантом, не хочет отступать от своих намерений» и «запланировал подробное знакомство с героиней только во второй главе» (17).

Продолжая экскурсию, повествователь ведет читателя на старое кладбище, указывает на его месторасположение, приводит его историю, размышляет о его будущем. Впрочем, «это не очень веселое место» не мешает автору иронизировать по поводу непродуманного решения горисполкома разбить в будущем на этом месте парк, а также иронически прокомментировать бытующую среди старых магаданцев поговорку «Пора на Марчекан».

В ходе экскурсии Бирюков обращает внимание на фирменный магазин Магаданского рыбтреста (позже «Океан») и «справа, за бараками» (еще одна характерная примета старого Магадана) «корпус ВНИИ-1 - самое старое из научных учреждений города, в котором работает сейчас около ста пятидесяти докторов и кандидатов наук» (20). (Сегодня особенно больно сопоставить былое величие и гордость Магадана и нынешнее довольно жалкое состояние ВНИИ-1, от которого остался лишь один четвертый этаж корпуса. Зато в Магадане сейчас действуют несколько научно-исследовательских институтов.)

На торце здания, стоящего вблизи театра им. М. Горького, герои повести могли заметить мозаику. Попутно автор сообщает о ее авторах, стоимости украшения, жителях этого дома и шутливо замечает, что, по словам злоязычников, «лучшим панно - «Землепроходцами» - отмечен дом, в котором живет председатель Магаданского отделения Союза художников» (20), и тут же опровергает это ложное утверждение.

Продолжая экскурсию по городу, рассказчик вспоминает о том, что пр. Ленина раньше назывался Колымское шоссе, что от телевизионной башни начинается Колымская трасса, и шутливо отмечает необоснованные претензии магаданцев на сходство Комсомольской площади и площади Согласия в Париже, а магаданской телевышки с Эйфелевой башней (21).

Стиль автора отличает эмоциональность, тенденциозность, полемичность; чувствуется хватка журналиста и газетчика. Возможно, некоторые суждения автора покажутся читателю неправомерными, субъективными. Но автор имеет право выразить свою точку зрения. Впрочем, читатель может остаться при своем мнении.

Не забывает автор сказать и о постоянном мартовском северном ветре при температуре минус пятнадцать, пронизывающем пр. Ленина, главную улицу города, и о нескольких домах на этой улице, построенных военнопленными японцами, причем башенки на этих зданиях ему кажутся уродливыми. (Впрочем, кому-то очертания этих башенок напоминают восточные пагоды (А. Гладилину), кому-то они видятся приметой местного колорита) (21-22).

В ходе экскурсии автор сообщает, что частных гаражей в Магадане немного - «712, и еще 2358 мотоциклов» (22). (Сравните с сегодняшними цифрами и нынешней ситуацией: сегодня в каждой третьей магаданской  семье есть машина, а в некоторых семьях и по две; автомобили десятками стоят во дворах, гаражи протянулись на десятки и сотни метров; в 2000-х гг. в Магадане стали появляться пробки! Пришлось расширять проезжую часть некоторых улиц, думать о развязке. Причем преобладают иномарки, привезенные из Японии. Магаданцы стали сравнивать автомобили разных марок, и сравнение оказалось, как и по всей стране, не в пользу отечественных автомашин. Оказалось, автор не прав, утверждая, что «ездить в Магадане особенно некуда».)
Проходя по пр. Ленина, рассказчик видит ресторан «Северный» - единственное одноэтажное здание на главной улице (ныне снесенное), старый Дом быта (тоже снесен, сейчас в Магадане два Дома быта, и оба новые по тем временам) и сетует, что цены в старом Доме быта «кусаются», что лидерство в России по стоимости услуг завоевано не столько за счет широты и разнообразия сервиса, сколько за счет высокой зарплаты персонала (22).

Таким образом, автор в ходе экскурсии и шутит, и иронизирует, и по-хозяйски окидывает взглядом город, и заглядывает в будущее, и оценивает сделанное в прошлом, и отмечает авторов - строителей, архитекторов, городскую власть и рядовых горожан.

Сегодня особенно интересно читать, каким был город треть века назад, и, встречаясь с размышлениями автора о его будущем, сопоставлять с тем, что мы видим сегодня. Рядом с парком повествователь видит городскую Доску почета, деревянный Дом пионеров (ныне снесен, в дни семидесятилетнего юбилея города открыта галерея Почетных граждан города, а вместо деревянного двухэтажного Дома пионеров построен новый Дом детского и юношеского творчества , но уже по другую сторону парка) (2223).

Пользуясь моментом, автор предлагает читателю пофантазировать, что еще требуется городу построить, если в нем есть две гостиницы, три ресторана «плюс столовая, которая почему-то полтора десятка лет называется кафе» (23), универмаг, театр, областная библиотека, кинотеатр, Дворец спорта, Дворец молодежи (правда, его запланировали в районе Магаданки, но в конце концов отдали здание Дома политпросвещения и назвали Молодежный центр). Автор упоминает о запланированном крытом катке, сейчас он уже построен. Есть и новое здание областного краеведческого музея (кстати, рядом с домом, в котором жил автор). Но в начале 70-х гг. все это еще было в планах городских властей.

Вот герои минуют универмаг «Восход». Бирюков не упускает возможности скаламбурить - «Расход» - и в то же время с гордостью отмечает, что он действительно красиво выглядит (23). Он помнит и южных людей («обычно они здесь торгуют»), и даже цены на букетики бессмертника (по рубль шестьдесят») в руках «бессменной тёти в тулупе и валенках с галошами» (24) (сравните с сегодняшними ценами под Восьмое марта, а с другой стороны, вспомните о магазине «Цветы» и цветочных ларьках на том же месте десятилетия спустя).

Вторая глава начинается упоминанием о том, что вечерний Магадан выглядит очень красиво особенно сверху, но, идя по темным улицам, замечаешь вместе с Верой Васильевной, что «фонарей маловато, магазины редки, витрины светят еле-еле. И скользко» (27). (Сравните: сегодня магазины заполнили едва ли не каждый первый этаж жилых зданий, улицы (во всяком случае, центральные) освещены ярко, витрины лопаются от товаров - продовольственных и промтоварных; среди них немало импортных. Еще недавно магаданцы говорили: «Товар божественный, но цены дьявольские». Теперь горожане стали выбирать и быстро поняли: не все то золото, что блестит; не все импортные товары хороши; в разных магазинах на один и тот же товар и цены разные.)

Отмечает автор и то, что Магаданский промкомбинат выпустил в 1973 г. 145 тысяч пар валенок (обеспечив почти каждого третьего жителя области, включая младенцев. А это значит, что импортные сапожки в том году далеко не всем по карману, да еще не известно кем и когда эти сапожки изготовлены, да и не очень годятся они для магаданской погоды).

Рассказчик размышляет и о материальной обеспеченности магаданцев. В среднем размер вклада в сберкассах области был 716 рублей (примерно двух-, реже трехмесячная зарплата среднего служащего), по стране - 729 рублей) (26). Разница невелика, но ведь магаданцы и колымчане жили в условиях далеко не «материковских». Правда, автор удерживается от жалоб на жизнь на Севере, от сопоставления условий жизни на Севере и на «материке», и это делает ему честь: магаданцы не любят нытья; не хочешь жить здесь - вали отсюда; каждый - кузнец своего счастья.

В ходе экскурсии повествователь с грустью отмечает, что квартиры и обстановка в них одинаковы. И тут он позволяет разгуляться своему воображению. «Квартиры должны быть большими и непохожими, мебель в них разная, в соответствии со вкусами и потребностями хозяев». Попутно он отмечает, что «семьи магаданцев, как правило, маленькие - без бабушек и дедушек, а то и без детей, которых отправили из-за климата на материк» (27). Правда, в 2000-е гг. в Магадане появилось больше пенсионеров. Не в последнюю очередь это связано с переселением из бывших республик Советского Союза, закрытием ряда поселков в области и на Чукотке, возможностью купить жилье в областном центре, которого при Советской власти ждали годами, а то и десятилетиями.

«И еще я бы приглашал сюда только очень интересных людей, лучших в своей профессии. И не давал бы им здесь жить долго, пять лет максимум - и до свидания. Потому что за эти годы интересный человек израсходуется вдрызг и начнет повторяться» (27-28). Кстати, это согласуется с рекомендациями врачей и ученых, утверждающих, что в северном климате жить нелегко. Противоречит этому высказыванию появление третьего, а то и четвертого поколения магаданцев, родившихся, выросших и работающих в Магадане и на Колыме долгие годы и не мыслящих жизни вдали от земли, ставшей для них родной.
Отмечает автор и то, что «спаянность и поддержка северных людей усиливается с годами, прожитыми вместе»» (28). Подтверждается известное магаданцам и колым- чанам «северное притяжение». «Прожив здесь два-три десятка лет... привяжешься к Магадану со всеми его плюсами и минусами» (29). Не случайно десятки лет магаданцы встречаются 31 августа в Москве у Большого театра, колымское землячество живет и действует в Петербурге и в Воронеже. Видно, бывших магаданцев не бывает.

Размышляя о настоящем и будущем магаданцев, повествователь приходит к выводу, что «на Севере должны жить только действительно нужные люди» (28). Вот почему в Магадане не было в начале 70-х гг. безработных (сравните с цифрами, говорящими сегодня о положении с безработными). Но «им-то, самым нужным, приехавшим сюда на короткий срок, должны быть созданы» (28) необходимые комфортные условия. Для реализации этих мечтаний еще очень далеко, хотя сегодня, в начале второго десятилетия ХХ1 века, город благоустраивается.

Автору жаль Веру Васильевну: придет время возвращаться ей «в ставшие уже чужими родные места» (29). «Да и самого себя жалко. Потому что и автора эта участь постигнет - хватит уже, уезжать пора, засиделся» (29). Это участие в судьбе героини, чувство общности с ней и магаданцами и есть особенность авторской позиции в повести.

Не обходит вниманием Бирюков и наш пединститут, открытый в 1961-м (уточним автора: решение об открытии пединститута было принято в 1960 г., а занятия студентов начались в 1961 г.) и насчитывающий тогда три факультета. Он даже вспоминает о конкурсе абитуриентов, называет цифры (34). (Сегодня даже таксисты, уточняя маршрут, спрашивают: «Вам к какому университету?» Ведь в городе теперь действуют и СВГУ, и магаданские филиалы РГГУ (Российского государственного гуманитарного университета), и СГА (Современной гуманитарной академии), и МГЮА (Московской государственной юридической академии).

Третья глава начинается с сообщения о землетрясениях на территории области, оставляя его без комментариев. Разве что упоминается, что они происходят один-два раза в год обычно силой около трех баллов.

Размышления автора о прошлом героини и собственные воспоминания Веры Васильевны приводят автора к краткому историческому экскурсу о том, как начинались поиски колымского золота, кто в них участвовал, когда и с какой целью был создан государственный трест «Дальстрой». В 1973 г. «в Магаданской области около пятидесяти крупных горных предприятий» добывали «золото, олово и вольфрам» (43). (Сравните с сегодняшними данными, по которым на территории скукожившейся области действуют старательские артели, прежняя мощная система геологической службы развалилась и восстанавливается с трудом и постепенно.)

Рассказчик с гордостью сообщает: «...фруктами, овощами и тому подобным Крайний Север снабжается хорошо» (в полтора раза лучше, чем средний житель РСФСР). Правда, надо отметить, что все это  отбыло привозное, стоило дороже, доставалось магаданцам и колымчанам не из сада или огорода, а после длительной транспортировки и теряло по дороге часть витаминов. Не сообщает статистика, и сколько получает житель средней полосы России из своего приусадебного участка фруктов, овощей, ягоды и зелени. Тем не менее, по ее данным, хорошим было снабжение магаданцев и потребление ими мяса, молока и молочных продуктов, яиц. Чуть хуже обстояло дело с картофелем и хлебопродуктами, но косвенно это говорит о том, что нужды в этом не было, хватало других высококалорийных продуктов.

С удовлетворением автор говорит, что удои молока, яйценоскость одной несушки в Магаданской области выше, чем в России, что стадо северных оленей самое большое в мире - около 750 000 голов (47-48). (Сравните: сегодня стадо оленей сократилось в разы, бройлерная птицефабрика прекратила существование. Правда, неплохо работает фабрика «Дукча».)

Вспоминает повествователь и о первом «здании телеграфа (ныне снесено) - одном из первых каменных зданий в городе» (48). Сегодня в Магадане построен и действует Дом связи. Жители города могут общаться с «материком» по Интернету, с помощью факсов, мобильников. Правда, некоторым «разговорчивым» это «влетает в копеечку».

В поле зрения автора попадает и «Скорая помощь», в чьей хорошей работе ему пришлось убедиться на собственном опыте. Автор указывает количество бригад, врачей и фельдшеров в службе «Скорой помощи» в Магадане, вызовов в сутки летом и зимой, сумму ассигнований на здравоохранение в 1973 г. (49).

Пишет Бирюков и о погоде в Магадане и его окрестностях зимними месяцами (в частности, в Снежной долине - излюбленном месте отдыха горожан, особенно в марте). Март и, добавим, временами апрель в Магадане хорош тем, что солнце светит так ярко и даже греет, что можно загорать, катаясь на лыжах даже в пляжном костюме (55-56).

Вот автор снова отправляется в прошлое и рассказывает, кем и когда был организован государственный трест «Дальстрой», напоминает о том, что первый директор треста Э.П. Берзин разоблачил английского разведчика Локкарта, участвовал в подавлении левоэсеровского мятежа, построил Вишерский целлюлозно-бумажный комбинат. Здесь же автор говорит о том, как на разных этапах горных работ золото добывалось сперва ручным способом (с помощью тачек и коробов), затем с помощью техники (экскаваторов, бульдозеров, промприборов и драг).

Бирюков называет себя коренным магаданцем (он и на самом деле родился в Магадане и более сорока лет проработал здесь) и даже приводит текст фельетона из «Магаданской правды» о том, как лихорадит Магадан в конце августа, когда приходит время возвращаться из отпусков и летят телеграммы родным и друзьям с просьбой выслать деньги на обратную дорогу.

Рассказывая о прошлом своей героини, автор и сочувствует ей, и в то же время (правда, неуверенно) называет ее жизнь счастливой (34). Далее отношение к Вере Васильевне у автора меняется: рассказав, как она размечталась о любви и семейном счастье, он ее упрекает, поскольку видит, как рождается в ней собственническое начало, как мечтает она о драгоценностях, о зажиточной жизни в далекой Америке. И тут же автор, выступая в качестве патриота магаданской промышленности, перечисляет ее достижения, предлагая Вере Васильевне гордиться ими, «а не какими-то сказочными бриллиантами, купленными неизвестно на какие средства!» (92-93).

В финале автор дает справку о кислородной недостаточности. Он отвергает распространенное среди многих магаданцев мнение о том, что в Магадане «кислорода не хватает» (134). Дело совсем в другом - в резких перепадах атмосферного давления, «но, как это влияет на организм, медицина еще точно не знает» (134) (возможно, поэтому здесь часто встречается пневмония.).
 
История, положенная в основу сюжета повести, - это всего лишь повод рассказать о Магадане, проведя с читателем экскурсию по городу, его истории, заглянув с ним в его будущее.

Постепенно образ города становится самостоятельным и равноправным с другими героями повести. Город растет, изменяется, у него есть прошлое, настоящее и будущее, он даже определяет судьбы своих жителей. Ведь так и не изменила Вера Васильевна Магадану, ставшему ей родным, не решилась покинуть Родину.

Судьба немолодой уже женщины, обманутой мошенником и все же сохранившей чувство собственного достоинства, - это все же судьба магаданки. Будь атмосфера в Магадане иной, торжествуй в ней собственническое начало, будь у его жителей низкий морально-нравственный уровень, соблазнилась бы Вера Васильевна и попалась бы в ловушку. Была бы сломана ее семейная жизнь, осталась бы она без средств к существованию, разочаровалась бы в людях и т. д. Но ведь удержалась! И как бы снисходительно, а может, иронически или сочувственно, с уважением ни смотреть на нее (Веру Васильевну) и оценивать эту ее историю, она неотделима от истории города.

Автор выступает в роли одного из героев повести, видит себя не случайным в нем человеком, ему дороги достижения магаданцев и колымчан, обидно за то, что живут они недостаточно хорошо, за непродуманные решения властей. Он озабочен будущим города и области, верит в его грядущие преобразования. Этим и объясняется активность его позиции.

Вестник Северо-Восточного государственного университета
Магадан 2013. Выпуск 19

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (28.10.2016)
Просмотров: 29 | Теги: публицистический | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016