Воскресенье, 04.12.2016, 19:18
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Филология и перевод

ПРЕЛОМЛЕНИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ТРАДИЦИИ В РОМАНЕ ЮРИЯ ВАСИЛЬЕВА «"КАРЬЕРА" РУСАНОВА»

М.А.Юрина, Вестник СВГУ. - 2013. - Вып. 20. - С. 46.

ПРЕЛОМЛЕНИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ТРАДИЦИИ В РОМАНЕ ЮРИЯ ВАСИЛЬЕВА «"КАРЬЕРА" РУСАНОВА»

Рассматривается роль ведущих литературных традиций русской прозы Х!Х-ХХ вв. в романе Ю. Васильева «"Карьера" Русанова». Показано воздействие на творчество писателя таких крупных авторов, как М. Лермонтов, А. Герцен, Ф. Достоевский, Л. Леонов. Одновременно подчеркивается мысль об оригинальности творческой манеры самого Ю. Васильева. Содержание статьи может быть полезно для преподавателей, школьников, студентов, изучающих историю литературы региона.

Ключевые слова: литературные традиции, экспозиция, сюжет, система образов, творческая индивидуальность. 

 

Роман Ю. Васильева «"Карьера" Русанова» (1966) - произведение, в свое время почти бесследно «растворившееся» в череде других, менее значимых, и поэтому фактически не изученное. Между тем, эта книга заслуживает самого пристального внимания и увлекательным сюжетом, и мастерски закрученной интригой, и особой системой глубоких, выразительных характеров, и своеобразной художественной структурой. Интересен этот роман и в аспекте преломления в нем русской литературной традиции: многочисленные аллюзии и реминисценции буквально «рассыпаны» по его страницам, что, в свою очередь, нисколько не умаляет ценность произведения, а лишь оттеняет его художественную самобытность. Задача проследить хотя бы основные, наиболее значимые факты литературного влияния в «"Карьере" Русанова» представляется довольно заманчивой и перспективной.

Роман вобрал в себя традиции лучших образцов отечественной романистики - от «Евгения Онегина» А. Пушкина до наиболее значительных книг писателей ХХ в. При этом заимствования у Ю. Васильева творчески преломляются на разных тематических и структурных уровнях: в проблематике, сюжетных элементах, композиции, некоторых стилевых компонентах.
Уже самое начало романа восходит к определенной традиции, заложенной в знаменитом романе Л. Леонова «Русский лес» и позднее подхваченной крупными русскими прозаиками, такими, например, как Д. Гранин («Зубр»). Экспозиция и завязка книги Ю. Васильева сразу указывают на полемичность произведения, столкновение различных жизненных, мировоззренческих позиций. Речь идет, прежде всего, о сюжетной коллизии, основанной на определенном научном и, в конечном счете, духовном споре двух ученых, находящихся на противоположных идейных и этических полюсах. При этом один из них - личность творческая и глубоко нравственная, а другой - аморальный персонаж, приспособленец. У Л. Леонова - это ученые- лесоводы Вихров и Грацианский, у Ю. Васильева - разделяющий позиции генетиков Данилин и борющийся с этой «ересью» обыватель-карьерист профессор Званцев. Как и в романе Л. Леонова, в «"Карьере" Русанова» подчеркивается воспитательное воздействие такого противоборства на души юных героев, стремящихся к честной осмысленной жизни. Показана роль университетского окружения, своеобразной московской атмосферы, описание которой так живо напоминает строки из «Русского леса»: «Ленинские горы невысоки, а кажется, что вся Москва лежит внизу, кажется, видишь и слышишь все - и шумное Садовое кольцо, и тихое Замоскворечье, и детские коляски на Чистых прудах, и сутолоку нарядного Пассажа, и звон, и дорожный запах трех вокзалов, и птичий гомон Трубного рынка, и все, в чем есть Москва.» [1, с. 17].

Тема становления главного героя романа Геннадия Русанова обогащается также и мотивом из «Былого и дум» Герцена. В романе Ю. Васильева не случайно прямое указание автора на эту книгу: «Былое и думы» стали для него (Геннадия. - М.Ю.) откровением, а статьи Добролюбова, Писарева, Чернышевского он читал, как увлекательный  роман» [1, с. 17]. Литературные интересы главного героя объясняют мотивы его поведения, указывают на глубину его натуры и благородство стремлений. Именно этим и обусловлено и подражание Русановым своему любимому писателю: так же, как Герцен и Огарев, Геннадий и его друг Павел дают на Ленинских горах «клятву служить России». И слова, сказанные друзьями - «Будем ходить по земле честно.», - в дальнейшем будут подчеркивать всю степень морального падения главного героя, его измену своим искренним юношеским убеждениям.

Своеобразное преломление Ю. Васильевым традиций русской классики видится и в отдельных структурных, композиционных элементах романа - в них прослеживается некоторая аналогия с «Героем нашего времени» М.Ю. Лермонтова. Прежде всего, обращает на себя внимание знаменитый лермонтовский принцип «постепенного узнавания» главного героя. В «""Карьере" Русанова» он не так явен, как в «Герое нашего времени», однако образ Геннадия, так же, как и образ Печорина, раскрывается последовательно: во второй части романа Васильева значительно увеличивается удельный вес дневниковых записей, полных рефлексии и философических измышлений, что позволяет глубже постичь внутренний мир главного героя.

Также прослеживаются явные аналогии с лермонтовским романом и в системе образов: доктор Шлендер, например, подобно доктору Вернеру из «Героя нашего времени», является и своеобразным оппонентом, и литературным «двойником» Русанова, только у Васильева этот персонаж являет воплощение лучшей части души Геннадия, а не его эгоистических воззрений. Образ Маши навевает определенные ассоциации с обликом способной на искренние чувства княжны Мэри и в то же время своей духовной чистотой, жертвенностью и проницательностью восходит и к пушкинской любимой героине Татьяне. В этом аспекте не случайна в романе Васильева сцена, когда Маша ненароком натыкается на дневниковые записи Геннадия: они помогают ей глубже его понять и пробуждают сострадание к герою. Этот эпизод живо напоминает аналогичную сцену пушкинского романа, когда Татьяна попадает в усадьбу Онегина.

Итак, мы видим, что литературные параллели в романе Ю. Васильева довольно богаты. Однако думается, что ведущей традиционной линией является все-таки линия Ф.М. Достоевского, а именно его романа «Преступление и наказание», который далеко не случайно прямо упоминается в экспозиции. Тем самым автор показывает определяющее влияние этого произведения на формирование внутреннего мира главного героя. С романом «Преступление и наказание» в определенном роде также могут быть связаны отдельные сюжетные, смысловые линии книги Ю. Васильева. Возможно, отдавая дань традициям Ф. Достоевского, автор «"Карьеры" Русанова» пытается исследовать нравственно-философские категории, проблемы цинизма и истинного добра, человеколюбия, построив повествование на развенчании некоей «теории», возникшей в воспаленном воображении отчаявшегося человека. Не случайно в романе неоднократно обыгрываются относящиеся к главному герою Геннадию Русанову слова «теория», «теоретик», «теоретический».

Подобно Р. Раскольникову, живущему в замкнутом мире своей «наполеоновской» идеи возможности облагодетельствования человечества преступным путем, Г. Русанов, в прошлом талантливый, романтически настроенный московский студент, отчаявшись найти цель и смысл своего существования, выбраться из тисков люмпенства, противопоставляет обществу особую «теорию». Однако она мало похожа на благородные помыслы главного героя романа «Преступление и наказание»: более цинична и, скорее, близка жизненной позиции другого персонажа произведения Достоевского Лужина: «Я, скажем, по натуре хам, но буду чутким, внимательным, буду таким хорошим во всем. что люди в конце концов устыдятся. Им станет неудобно, что такой кристальный человек живет, как все. И мне принесут ложку. Большую ложку.» [1, с. 122]. Один из литературных критиков 60-70-х гг. ХХ в. Б. Георгиев назвал такие высказывания героя проявлением «наигранного цинизма» [2, с. 27].

Ю. Васильев показывает духовное опустошение, нравственное «наказание» своего героя, понявшего, что его лучшие годы прошли в бесплодной погоне за «фальшью», что «не нашел свою дорогу - не среди кочек, а  сайтам, где нормальные люди ходят.». Геннадий Русанов глубоко одинок, замкнут, отгорожен от мира, его существование теряет дальнейший смысл. Вслед за Достоевским автор приводит читателя к мысли об абсурдности попыток построения жизни по некоей «теории». Не случайно заключение слова «карьера» в заглавии романа в кавычки: этот прием подчеркивает наигранность, лживость циничных умозаключений Русанова.

Так же, как и в «Преступлении и наказании», Ю. Васильев «намечает» путь духовного возрождения своего героя посредством чистой, бескорыстной, «всечеловеческой» любви, которую несет, подобно Соне Марме- ладовой, Маша. Она «ни на что не рассчитывает, просто любит», противопоставляя циничному практицизму сердечное чувство, в конце романа буквально воскрешающее Геннадия.

Безусловно, определенное, где-то даже условное сходство сюжетных линий произведений Ф. Достоевского и Ю. Васильева мало доказывает их генетическую связь. В заявленном аспекте гораздо более показательно выявление некоторых стилевых «соприкосновений». Знаменитый «полифонизм» романов Ф.М. Достоевского позволил заглянуть в сокровенные тайники человеческой души, пробуждая стремление к осмыслению и постижению сложных бытийных проблем. Роман Ю. Васильева, безусловно, не может претендовать на подобную глубину. Однако и он насквозь полифоничен, «многослоен», выстроен из множества «горизонтальных» и «вертикальных» диалогов, полемики идей, столкновений точек зрения. Остановимся, например, на споре Русанова и Карева, отрицающего закон «высшего цинизма» «.тем, что вы жидкость, принимающая форму сосуда в зависимости от обстоятельств. И еще тем, что Иванову быть хорошим доставляет радость, а для вас это тонкая работа.». С такой оценкой, в свою очередь, не соглашается доктор Шлендер, считающий, что к теории «высшего цинизма» человека могут привести только невероятные жизненные потрясения. Всей своей жизнью этот персонаж доказывает несостоятельность идеи главного героя. Заметим, что авторская позиция в романе почти не выражена, понимание и оценка действительности проходит сквозь призму сознания героев, часто антагоничных в своих взглядах.

Характер монологов, описания действий Русанова, несобственно-прямой речи в романе иногда напоминает «горячечный бред» Раскольникова: «Геннадий вдруг остановился, сообразив, что вот уже давно идет без всякой цели, наугад, идет всё быстрей и говорит всё громче, злей и бессвязней.

Липкий, холодный страх охватил его. Неужели?.. неужели всё начинается сначала?!. он провел рукой по груди, нащупал пачку денег и вдруг почувствовал слабость. Ноги стали ватными, к горлу подкатился ком.» [1, с. 96]. В подобных фрагментах текста доминирует лексика с ярко выраженной семантикой ужаса и отчаяния: «лихорадочно думал», «липкий, холодный страх», «похолодел от мысли» - все эти выражения живо напоминают бессмертные строки «Преступления и наказания», в которых рисуется внутреннее состояние совершившего убийство Раскольникова. Высказывания главного героя «"Карьеры" Русанова» к тому же сопровождаются чередой восклицательных знаков, многоточий, обрывочных фраз, так характерных для героев Ф.М. Достоевского.

Некоторые символические детали романа Ю. Васильева ассоциируются с символикой «Преступления и наказания». Так, знаменитая фраза Раскольникова «Тварь ли я дрожащая или право имею?.. Вошь или человек?..» по-своему обыгрывается Ю. Васильевым в сцене пьяного разгула Геннадия в доме малознакомых ему люмпенов. «Человек сам себе микроб», - заявляет Геннадий одному из собутыльников. «Про микробов я так понимаю, что жизнь наша мелкая и поганая, как у тех микробов?..» - уточняет тот. «Я к другому.», - отвечает Русанов, имея в виду разрушительную силу человеческих пороков. Так аллюзия на знаменитый образ Ф.М. Достоевского приобретает амбивалентное значение. Тараканы, бегающие по столу, похожему на дорогу с «верстовыми столбами»-бутылками, символизируют в сознании героя ничтожество и бесплодность поисков людей-«насекомых». К тому же мир представляется ему в виде «бани с пауками» Свидригайлова.

Итак, творчество классиков русской прозы оказало определенное воздействие на замысел и стиль романа Ю. Васильева. Важным видится и особый «подход» северного художника к их традициям, которые усваиваются в «"Карьере" Русанова» не механически-подражательно, а на структурном уровне: автор создает свой особый мир, мало похожий на миры «Преступления и наказания» Ф.М. Достоевского или «Русского леса» Л. Леонова. Своеобразное «обыгрывание» тех или иных литературных явлений в романе происходит на уровне ассоциаций, еле улавливаемых, но точно определяемых аналогий, аллюзий, разнообразие и концептуальная значимость которых позволяет говорить об интертекстуальности произведения, его определенной интеллектуальной насыщенности. Книга Ю. Васильева, таким образом, представляет собой довольно интересное явление художественной прозы 60-х гг. ХХ в. и сближается с литературой русского постмодернизма.

 

Библиографический список

1. Васильев Ю.В. «"Карьера" Русанова». Суть дела: Роман, повесть / Ю.В. Васильев. - Магадан : Магадан. кн. изд-во, 1988.
2. Георгиев Б. Возрождение Русанова / Б. Георгиев // В мире книг. - 1968. - № 8.

Вестник Северо-Восточного государственного университета
Магадан 2013. Выпуск 20

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (08.09.2016)
Просмотров: 46 | Теги: сюжет | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016