Понедельник, 05.12.2016, 11:28
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Филология и перевод

ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЭСТЕТИЧЕСКИХ ОНИМОВ ПИСАТЕЛЯМИ-ЭКЗИСТЕНЦАЛИСТАМИ (Продолжение)

ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЭСТЕТИЧЕСКИХ ОНИМОВ ПИСАТЕЛЯМИ-ЭКЗИСТЕНЦАЛИСТАМИ (Продолжение)

Предыдущая страница

Но и это благое намерение Гёца терпит неудачу: «la Cité du Soleil» стерт с лица земли, а все его жители убиты. И, обнаружив, что Бога нет, что нет ничего абсолютного, Гёц находит свое место среди людей и становится во главу восставших крестьян, не имея, впрочем, никаких иллюзий по поводу их победы. Ср. также: Je leur ferai horreur puisque je n’ai pas d’autre manière de les aimer, je leur donnerai des ordres, puisque je n’ai pas d’autre manière d’obéir, je resterai seul avec ce ciel vide au-dessus de ma tête, puisque je n’ai pas d’autre manière d’être avec tous. Il y a cette guerre à faire et je la ferai».

Насти (Nasty) – это второй персонаж по значимости для раскрытия замысла автора, но, вместе с тем, самый неоднозначный. Для него все бедняки – братья, которых он призывает действовать, не боясь быть безнравственными в случае необходимости: Tu sacrifieras vingt mille hommes pour en sauver cent mille.

К этой относительной морали Сартр и подводит Гёца в конце произведения, что одновременно делает конец пьесы трагическим и показывает невозможность полного искоренения Зла между людьми, их отчужденности по отношению друг к другу, а, значит, и их душевного одиночества.

Бедный священник Генрих (Heinrich), являющийся незаконнорожденным, как и Гёц, напоминает своими убеждениями отца Панлу в романе А. Камю «La Peste», верящего cлепо в то, что Чума – это высший замысел Бога. Даже смерть от голода трехлетнего ребенка не способна поколебать воззрения Генриха. Напр.: Rien n’arrive sans la permission de Dieu et Dieu est la bonté même; donc ce qui arrive est le meilleur.

Иногда в произведениях писателей-экзистенциалистов или в каких-то их частях вообще отсутствует онимизация героев. Например, в средней части «La Peste», когда Чума (la Peste) достигает своего апогея, а судьбы отдельных героев становятся абстракцией, история превращается в коллективную, поэтому в данной части рассказчик почти совсем не употребляет антропонимов.

III. Третьей особенностью и общей закономерностью употребления онимов в рассматриваемых произведениях выступает преимущественное использование реальной топонимии, что позволяет одновременно приблизить читателя к описываемым событиям и распространить философские мысли писателей на все существование человечества.

Действие «La Peste» происходит в Оране, одном из приморских городов французского Алжира. Не случайно Камю остановился именно на этом городе. В январе 1941 года Камю после тягостных странствий по дорогам побежденной Франции (Париж, КлермонФерран, Лион) оказывается в Оране. Город, которому писатель уже посвятил одно язвительное эссе («Минотавр, или Остановка в Оране», 1939 год), вновь производит на Камю гнетущее впечатление: «Нет ни одного места, которое оранцы не испоганили бы какой-нибудь местной постройкой, способной перечеркнуть любой пейзаж. Город, который отворачивается от моря и строится, вертясь вокруг своей оси, как улитка». Скучные городские пейзажи Орана, видимо, напомнившие писателю сумрачные лабиринты холодных каменных кварталов Праги, в которых он чувствовал себя так неуютно и в которых задыхались герои его ранних произведений, превращались в его сознании а образ мрачной декорации, оттенявшей ничтожное существование обывателей, занятых преимущественно «коммерцией» [7].

Уже на первых страницах романа вырисовывается отталкивающий и нелепый облик города. Он уродлив, совершенно лишен зелени, к морю стоит спиной, летом не выносим из-за жары, осенью затомлен потоками грязи. Ср.: La cité elle-même, on doit l'avouer, est laide. D'aspect tranquille, il faut quelque temps pour apercevoir ce qui la rend différente de tant d'autres villes commerçantes, sous toutes les latitudes. Comment faire imaginer, par exemple, une ville sans pigeons, sans arbres et sans jardins, où l'on ne rencontre ni battements d'ailes ni froissements de feuilles, un lieu neutre pour tout dire? Le changement des saisons ne s'y lit que dans le ciel. Le printemps s'annonce seulement par la qualité de l'air ou par les corbeilles de fleurs que de petits vendeurs ramènent des banlieues ; c'est un printemps qu'on vend sur les marchés. Pendant l'été, le soleil incendie les maisons trop sèches et couvre les murs d'une cendre grise; on ne peut plus vivre alors que dans l'ombre des volets clos. En automne, c'est, au contraire, un déluge de boue. Les beaux jours viennent seulement en hiver.

Итак, налицо все предпосылки для того, чтобы разразилось бедствие, то есть уже с самого начала Оран предрасполагал к иллюстрации притчи.

Наличие в произведении этого ойконима обуславливает и наличие в нем урбанонимов, то есть названий внутригородских объектов: la place d’Armes (Оружейная площадь), le boulevard des Palmiers (Пальмовый бульвар), le quartier de la Marine (квартал Морского флота) и др. Эти топонимы служат для создания впечатления достоверности изображаемого. В «La Peste» несколько раз встречается название столицы Франции (Paris) и урбанонимы, связанные с этим городом: le Bois de Boulogne (Булонский лес), le Panthéon (Панте-он), la gare du Nord (Северный вокзал) и др. Дело в том, что жизнь героев романа связана с этими топонимами: у приехавшего из Парижа журналиста Рамбера там осталась любимая женщина, и поэтому Париж стал «его наваждением», а мелкий служащий мэрии Гран мечтает написать роман и постоянно корректирует свою первую фразу про амазонку, скачущую «по цветущим аллеям Булонского леса».

Кроме того, Камю вводит в свое произведение названия городов и регионов, назначение которых - расширить образ чумы, расшифровать этот иероглиф. Ср. также: Et une tranquillité si pacifique et si indifférente niait presque sans effort les vieilles images du fléau, Athènes empestée et désertée par les oiseaux, les villes chinoises remplies d’agonisants silencieux, les bagnards de Marseille empilant dans des trous les corps dégoulinants, la construction en Provence du grand mur qui devait arrêter le vent furieux de la peste, Jaffa et ses hideux mendiants, les lits humides et pourris collés à la terre battue de l’hôpiltal de Constantinople, les malades tirés avec des crochets, le carnaval des médecins masqués pendant la Peste noire, les accouplements des vivants dans les cimetières de Milan, les charrettes de morts dans Londres épovanté, et les nuits et les jours remplis partout et toujours du cri interminable des hommes.

Употребление вышеперечисленных названий городов, где свирепствовала la Peste в прежние времена, вместе с эпитетами, рисующими страдания (déserté, remplie d’agonisants silencieux, empilant dans des trous les corps dégoulinants, épovanté и т. д.), принесенные болезнью, параллельно с описанием атмосферы современного города Орана наводит читателя на мысль о существовании вечного неискоренимого Зла, которое воплощает в себе la Peste:

Vers deux heures, la ville se vide peu à peu et c’est le moment où le silence, la poussière, le soleil et la peste se rencontrent dans la rue. Tout le long des grandes maisons grises la chaleur coule sans arrêt. Ce sont de longues heures prisonnières qui finissent dans des soirs enflamés croulant sur la ville populeuse et jacassante.

Действие произведения «Le Diable et le bon Dieu» происходит в Германии XVI века, раздираемой крестьянской войной. Напр.:

Heinrich: Chaque nuit la terre d’Allemagne est éclairée par des torches vivantes; cette nuit comme toutes les nuits, les villes flambent par douzaines et les capitaines qui les saccagent ne font pas tant d’histoires.

Nasty: D’ici, mes ordres rayonneront sur toute l’Allemagne, d’ici partira dans sept ans le signal de la guerre.

Goetz: Je fais trembler l’Allemagne et me voici sur le dos comme un nourrisson aux mains d’une nourrice.

Самый первый город Германии, ойконим, который упоминается в пьесе и образ которого необыкновенно насыщен, – это Вормс:

L’archevêque: L’ennemi a envahi mes terres et ma bonne ville de Worms s’est révoltée contre moi; Worms mon joyau, Worms mes amours, Worms l’ingrate s’est révoltée contre moi le jour même que Conrad a passé la frontière.

Goetz: Ecoute, curé; j’avais trahi tout le monde et mon frère, mais mon appétit de trahison n’était pas assouvi: alors, une nuit, sous les remparts de Worms, j’ai inventé de trahir le Mal, c’est toute l’histoire.

Выбирая реальное место действия для своих вымышленных героев, имена которых все же органично входят в немецкую ономастику, Сартр придает притчевый характер всей пьесе.

IV. Следующей особенностью и общей закономерностью употребления онимов в произведениях является высокая степень условности за счет интеракции эстетических онимов, что помогает донести философские идеи писателей-экзистенциалистов. Так, в обычном реальном алжирском городе Оране, населенном жителями с «неговорящими» именами, принадлежащими французской ономастике, внезапно появляется Чума, болезнь, уже не существовавшая в том веке.

V. Особенностью и общей закономерностью использования онимов, как показали результаты исследования, является также включение отдельных вымышленных онимов в ономастическое пространство (например, la Cité du Soleil в пьесе Сартра), что подчеркивает условный характер происходящего. Исчезновение города Солнца (La Cité du Soleil), или Божественного города (La Cité de Dieu), основанного Гёцем, помогает ему понять, что нет ничего абсолютного в этом мире, «комедия Добра» завершена:

Plus de Ciel, plus d’Enfer, rien que la Terre.

Включение названия этого вымышленного города в состав реальных топонимов пьесы указывает в очередной раз на то, что читатели имеют дело с притчей, позволяя придать идеям произведения неограниченный временной масштаб.

Еще одним важным выводом является то, что, будучи представителем одного эстетического направления, каждый писатель-экзистенциалист сохраняет свой индивидуальный стиль, проявляющийся и в выборе эстетических онимов для выражения авторских интенций. Так, А. Камю считал свой роман хроникой, где человек принадлежит общим переживаниям, то есть индивидуализация героя несущественна, но один из главных персонажей получает номинативно-характеристическое имя – Grand, он погружен в мир своего романа о любви, а любовь неотделима от индивидуализма, поэтому Камю обособляет этого персонажа.

Интересен и тот факт, что на страницах «La Peste» нет значимых женских персонажей и женских имен. Читатель не знает ни имени матери Рие, ни имени его жены; единственное женское имя, упоминаемое в произведении, – Jeanne (Жанна), бывшая жена Грана. Эта особенность превращает роман в полностью «мужскую» историю, а отсутствие женщин сближает эпидемию чумы с войной или тюрьмой. В творчестве Ж.-П. Сартра, напротив, женские образы занимают особое положение. Выделяют два типа женщин: первый тип определяется как стереотип женственности, а второй характеризуется мужскими грубыми чертами, и они противопоставляются друг другу. Например, Catherine и Hilda в пьесе Сартра «Le Diable et le bon Dieu».

Катрин (Catherine) принадлежит к первому типу женщин. Она полностью зависит от своего любовника Гёца, который постоянно унижает ее, но несмотря на его оскорбления и грубость, Катрин любит Гёца и не может обойтись без него, о чем свидетельствует следующий отрывок:

Catherine: Emmène-moi!

Goetz: Pour quoi faire?

Catherine: Il y a des jours où tu auras besoin d’une femme; quand il y aura clair de lune et qu’il te faudra prendre une ville, et que tu auras l’angoisse et que tu te sentiras amoureux.

Goetz: Toutes les femmes sont pareilles. Mes hommes m’en rapporteront par douzaines si l’envie m’en prend.

Catherine: Je ne veux pas!

Goetz: Tu ne veux pas?

Catherine: Je peux être vingt femmes, cent, si ça te plait, toutes les femmes. Prend-moi en croupe, je ne pèse rien, ton cheval ne me sentira pas. Je veux être ton bordel.

Гёц называет ее «garce», и даже «un animal domestique», но Катрин не перестает его любить.

Хильда (Hilda) – это второй тип женщин у Сартра, характеризующаяся отсутствием женственности. Хильда – молодая, активная, «du parti des hommes», любовь между ней и Гёцем поднимается до уровня чистой любви:

Hilda: Oui, je sais, le grand jeu, la tentation de la chair: tu voudras coucher avec moi. Goetz: Montre tes seins. Allons, montre-les, tente-moi; fais-moi crever de désir. Non? Ah! Grace, pourquoi?

Hilda: Parce que je t’aime.

Goetz: Chauffe ton amour à blanc, plonge-le dans mon Coeur, que ça grésille et que ça fume! Si tu m’aimes, il faut me torturer.

Hilda: Je suis à toi: pourquoi ferias-je de mon corps une machine à supplices?

Hilda «voit sa vie comme une lutte aux côtés de Goetz. Elle est vraiment unie à lui, et le reste jusqu’aux moments ultimes, ceux de la mort» [8].

Таким образом, выявленные общие закономерности в употреблении онимов в проанализированных произведениях, где использование каждого вида имен собственных имеет свои особенности, придают произведениям писателей-экзистенциалистов аллегорический, притчевый, мифический характер и помогают донести до читателей философские воззрения, не мешая им сохранить при этом свой индивидуальный стиль.

Библиографический список

1. Борев Ю. Б. Эстетика: Учебник/ Ю. Б. Борев – М.: Высш. шк., 2002. – С. 352

2. La littérature en France depuis 1945 / Borsani J., Autrand M., Lecarme J., Vercier B. J. -Bordat, 1974. - P. 25

3. Тимонина А. П. Газетные названия в современном французском языке как номинативные структуры / А. П. Тимонина // Вопросы лингвистической номинации на материале французского языка: межвузовский сборник научных трудов. - Рязань: Рязанский пед. ин-т, 1987. - С. 142

 

4. Великовский С.И. Грани «несчастного сознания»: Театр, проза, философская эссеистика, эстетика А.Камю / С. И. Великовский. - М.: Искусство, 1973. - с. 122 – 123.

5. Вюрмесер, А., Не посмотреть ли на известное по новому / А. Вюрмесер. - М.: Прогресс, 1975. - С. 338

6. Великовский С.И. В поисках утраченного смысла: Очерки литературы трагического гуманизма / С.И. Великовский. - М.: Художественная литература, 1979. - С. 172

7. Фокин С.Л. «Чума» и концепция «нового классицизма» / С.Л. Фокин. - М.: Искусство, 2000. – С. 219-220

8. Nahas Hélène. La femme dans la littérarure existentielle. Paris: Presses Universitaire de France, 1957. - P. 68

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (26.01.2015)
Просмотров: 343 | Теги: писатель, онимы, ЭКЗИСТЕНЦАЛИСТ, ЭСТЕТИЧЕСКИе | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016