Среда, 22.11.2017, 11:52
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Филология и перевод

О ПРЕЦЕДЕНТНОСТИ И ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ (терминологический аспект)

Ю.В.Самойлова

О ПРЕЦЕДЕНТНОСТИ И ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ (терминологический аспект)

Современная теория прецедентных феноменов находится в стадии становления. Терминологический аппарат, который используется в исследованиях проявлений прецедентности, нуждается в пояснениях и корректировке. В статье рассматриваются проблемы взаимодействия и соотношения терминологических микросистем, функционирующих в исследованиях явлений прецедентности и интертекстуальности.

Ключевые слова: прецедентность, прецедентные феномены, прецедентные тексты, прецедентные высказывания, прецедентные ситуации, прецедентные имена, интертектуальность, реминисценция, аллюзия, цитация.
 

В последнее десятилетие заметно активизировался интерес, в том числе и в студенческой аудитории, к разноаспектному исследованию так называемых прецедентных текстов. При этом содержательным и формальным терминологическим разночтениям не уделяется должного внимания, в связи с чем назрела необходимость разобраться в выявившихся классификационных проблемах и попытаться упорядочить, соотнести некоторые смежные понятия.

Терминологическое сочетание прецедентный текст, как известно, введено в научный обиход Ю.Н. Карауловым, который в 80-е гг. XX в. разработал теорию прецедентности. Однако он дал настолько широкое определение прецедентных текстов, что в число этих примечательных явлений оказалось возможным включить весьма неоднородные единицы - лексемы, фразеологизмы, предложения, а также невербальные единицы - произведения архитектуры, живописи, музыки - своего рода «тексты», названия которых (например Храм Василия Блаженного) составляют значительную часть национального фонда прецедентных знаков. К числу «прецедентных» Ю.Н. Караулов относит «готовые интеллектуально-эмоциональные блоки», «значимые для личности в познавательном и эмоциональном отношении, имеющие сверхличностный характер, т. е. хорошо известные и широкому окружению данной личности, обращение к которым возобновляется неоднократно в дискурсе данной языковой личности», они регулярно используются в коммуникации [2, с. 216]. Текст в лингвистике - это «объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность.

<...> Дискуссионным является вопрос о минимальной протяженности текста (вербального)» [10, с. 555]. Соответствие общепринятого языковедческого определения текста и расширенного понятия, предложенного Ю.Н. Карауловым, может быть интерпретировано как отношение частного к общему, но это не снимает проблемы наполнения понятия прецедентный текст.

Созданная Д. Б. Гудковым, И. В. Захаренко, В. В. Красных и Д. В. Багаевой в 1997 г. теория прецедентных феноменов может рассматриваться как следующий этап в исследовании прецедентности. Отметим, что нововведенное родовое наименование - прецедентный феномен - отчасти снимает обозначенную терминологическую проблему текста, однако в повседневном лингвистическом дискурсе, в студенческих изысканиях остается невостребованным. Зато в исследовательской практике широко используется классификация названных лингвистов, которые предложили разграничивать следующие виды прецедентных феноменов: прецедентные ситуации, прецедентные имена, прецедентные высказывания и прецедентные тексты (куда же без них!). Как видим, проблема прецедентного текста переместилась на другую классификационную ступень, видовую. Разновидности прецедентных феноменов определяются авторами теории следующим образом:

1. Прецедентная ситуация понимается как «некая «эталонная» ситуация, связанная с набором определенных коннотаций, дифференциальные признаки которых входят в когнитивную базу; означающим прецедент-  единых ситуаций могут быть прецедентное высказывание или прецедентное имя (например, Ходынка, Смутное время) или непрецедентный феномен» [4, с. 47]. «Прецедентные ситуации в русском языке часто метонимически обозначаются при помощи указания на место, где произошло соответствующее событие. Так, Чернобыль - это не только город, но и колоссальная экологическая катастрофа. Соответственно, Беслан - это террористический акт, в результате которого погибли сотни детей, а Кондопога - это еще и образное обозначение межнациональных конфликтов» [9].

2. Прецедентное имя понимается как «индивидуальное имя, связанное или с широко известным текстом (подчеркивание наше. - Ю.С.), как правило, относящимся к прецедентным (например, Печорин, Тёркин), или с прецедентной ситуацией (например, Иван Сусанин); это своего рода сложный знак, при употреблении которого в коммуникации осуществляется апелляция не к собственно денотату (референту), а к набору дифференциальных признаков данного прецедентного имени; может состоять из одного (например, Ломоносов) или более элементов (например, Куликово поле, Летучий голландец), обозначая при этом одно понятие» [4, с. 48]. Это широко известные имена собственные, которые используются в тексте не столько для обозначения конкретного человека (ситуации, города, организации и др.), сколько в качестве своего рода культурного знака, символа определенных качеств, событий, судеб [9].

3. Прецедентное высказывание понимается как «репродуцируемый продукт рече-мыслительной деятельности; законченная и самодостаточная единица, которая может быть или не быть предикативной; сложный знак, сумма значений которого не равна его смыслу; последний всегда «шире» простой суммы значений; в когнитивную базу входит само прецедентное высказывание как таковое. К числу прецедентных высказываний принадлежат цитаты из текстов различного характера (например, Не спится, няня! Кто виноват? Что делать? Ждем-с!), а также пословицы (например, Тише едешь - дальше будешь)» [4, с. 47]. Отметим, что вопрос о принадлежности фразеологизмов к числу прецедентных феноменов пока остается дискуссионным. Прецедентное высказывание нередко характеризует прецедентную ситуацию (ср. Народ безмолвствует) или включает прецедентное имя (ср. Партия и Ленин - близнецы-братья) [9]. Обратим внимание на то, что изолированный термин высказывание весьма неоднозначно трактуется лингвистами [7, с. 134-143]. Однако в приведенной классификации прецедентное высказывание недвусмысленно определяется как цитация.

4. Наконец, прецедентный текст понимается как «законченный и самодостаточный продукт речемыслительной деятельности; (поли) предикативная единица; сложный знак, сумма значений компонентов которого не равна его смыслу. К числу прецедентных текстов принадлежат произведения художественной литературы (например, «Евгений Онегин», «Война и мир»), тексты песен, рекламы, анекдотов, политические публицистические тексты и т. д. [4, с. 47- 48]. Названия некоторых широко известных текстов могут использоваться метафорически. Например, Одиссея - это образное обозначение длительного и опасного путешествия [9].

Центром категории прецедентности, по наблюдениям Д. Б. Гудкова, вполне может быть признано прецедентное имя [1], при помощи которого, как отмечалось выше, нередко обозначаются прецедентные тексты и прецедентные ситуации.
Кажущаяся простота классификации обманчива, так как разновидности прецедентных феноменов определяются один через другой. И самым уязвимым местом предложенной систематизации опять-таки является прецедентный текст, потому что не совсем понятным остается, имеется ли в виду текст произведения в целом, отсылка к нему или и то и другое. Разночтения в понимании определения обнаруживаются и в исследованиях лингвистов, опирающихся на приведенную классификацию (см. работу Е.А. Нахимовой «Прецедентные имена в массовой коммуникации»).

Исследователи не скрывают, что теория прецедентности тесно связана с учением об интертекстуальности. В связи с этим в терминологическую орбиту «втягиваются» такие понятия, как интертекст / интертекстема (проявление интертектуальности), аллюзия, цитация, реминисценция.

Следует отметить, что названные смежные термины, а также, например, термины логоэпистема (используется в теории межкультурной коммуникации), элемент вертикального контекста (в концепции О.С. Ахмановой, И.В. Гюббенет и их последователей) и другие предпочитаются исследователями в зависимости от принадлежности к тому или иному научному направлению и используются для обозначения словоупотребления, имеющего отношение к явлению прецедентности.

Термин интертекстуальность изобретен и введен в 1966-1967 гг. теоретиком постструктуализма Ю. Кристевой, французской исследовательницей, для обозначения общего свойства текстов, выражающегося в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут многими разнообразными способами явно или неявно ссылаться друг на друга. Идея «диалога между текстами» в первоначальном варианте принадлежала М.М. Бахтину [3, с. 8-9]. В соответствии с концепцией Кристевой, интертекст определяется как «место пересечения различных текстовых плоскостей, как диалог различных видов письма», а интертекстуальность как «текстуальная интеракция, которая происходит внутри отдельного текста». «Для познающего субъекта интертекстуальность - это признак того способа, каким текст перечитывает историю и вписывается в нее» [5, с. 428]. Весьма широкое определение находим в «Энциклопедическом словаре-справочнике. Культура русской речи»: интертекстуальность - это «разные виды отношений между текстами, которые можно описывать и изучать с двух позиций - читательской и авторской» [6, с. 221]. Интертекстуальность может проявляться во включении в текст маркированных или немаркированных, преобразованных или неизмененных цитат, аллюзий, реминисценций. Манифестация интертекстуальности в конкретных текстовых условиях получила наименование интертекстема [8; 11].

В учении об интертекстуальности принципиально важным считается отличие между цитатой и аллюзией, так как на этом отличии строится разграничение рекоструктивной интертекстуальности, в основе которой лежит цитация (точное или несколько трансформированное воспроизведение компонентов претекста, или текста-донора, с предикацией) и конструктивной интертекстуальности, в которой доминирует аллюзия (заимствование элементов претекста, по которым происходит его узнавание в принимающем тексте, где осуществляется их предикация). Заметим, что аллюзия как риторический прием, используемый для создания подтекста и состоящий в намеке на какой-либо широко известный исторический, политический, культурный или бытовой факт, не имеет однозначной трактовки ни со стороны лингвистического статуса, ни со стороны понятийного содержания и часто не разграничивается с близкими явлениями, в частности с цитацией и реминисценцией. Цитата также часто лежит в основе реминисценции [6, с. 31-32; 222-223; 750].

Что касается терминологического соотношения с прецедентными феноменами, то на цитации базируются прецедентные высказывания, а аллюзия обнаруживается и в прецедентных ситуациях, и в прецедентных именах, и в прецедентных текстах.

И наконец, реминисценция определяется как риторический прием, состоящий во включении в речь (текст) хорошо узнаваемого фрагмента чужого (прецедентного) текста, иногда несколько трансформированного, без упоминания его названия и автора для усиления экспрессивности выражаемой мысли. » [6, с. 552]. В этом смысле реминисценция как отсылка к какому-либо тексту- источнику, претексту прежде всего сближается с собственно прецедентным текстом и прецедентным высказыванием (по приведенной выше классификации). Соотношение понятий изображено на схеме (см. рисунок).
 
Таким образом, мы приходим к заключению, что осознание интертекстуальности базируется на представлении о таких, казалось бы, устоявшихся понятиях, как аллюзия, цитация и реминисценция, которые лежат и в основе довольно молодой теории прецедентных феноменов. Они наиболее структурированы и тем удобны для изучения в качестве объектов «препарирования». Прецедентные феномены - «пазлы», из которых складывается многомерная картина интертекстуальности.


Библиографический список

1. Гудков Д.Б. Прецедентное имя и проблемы прецедентности / Д.Б. Гудков. - М., 1999.
2. Караулов. Ю.Н. Русский язык и языковая личность / Ю.Н. Караулов. - М., 1987.
3. Косиков Г.К. Текст / Интертекст / Интертекстология // Пьеге-Гро Н. Введение в теорию интертекстуальности / общ. ред. и вступ. ст. Г.К. Косикова; пер. с фр. Г.К. Косикова, Б.Н. Нарумова, В.Ю. Лукасик. - М., 2008. - С. 8-42.
4. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингво- культурология : курс лекций / В.В. Красных. - М., 2002.
5. Кристева Ю. Бахтин, слово, диалог и роман / Французская семиотика: От структурализма к постструктурализму / пер. с фр., сост., вступ. ст. Г.К. Коси- кова. - М., 2000. - С. 427-457.
6. Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова [и др.]. - М., 2003.
7. Левицкий Ю.А. Основы теории синтаксиса / Ю.А. Левицкий. - М., 2002.
8. Мокиенко В.М. Интертекстемы и текст в славянских языках // Интертекст в художественном и публицистическом дискурсе. - Магнитогорск, 2003.
9. Нахимова Е.А. Прецедентные имена в массовой коммуникации [Электронный ресурс]. - Екатеринбург, 2007. - Режим доступа: www.philoloqv.ru/ linguistics2/nakhimova-07a.htm.
10. Русский язык. Энциклопедия / гл. ред. Ю.Н. Караулов. - М., 1998.
11. Фатеева Н.А. Контрапункт интертекстуальности, или Интертекст в мире текстов / Н.А. Фатеева. - М., 2000.

Вестник Северо-Восточного государственного университета
Магадан 2014. Выпуск 21

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443x (20.08.2016)
Просмотров: 1757 | Теги: прецедентность | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь