Понедельник, 05.12.2016, 07:26
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Филология и перевод

ЛОГИЧЕСКИЕ ИДЕИ СТОИКОВ И СОВРЕМЕННАЯ СИНТАКСИЧЕСКАЯ НАУКА

Н..Корнилов, Известия ВГПУ. Педагогические науки № 4 (269), 2015

ЛОГИЧЕСКИЕ ИДЕИ СТОИКОВ И СОВРЕМЕННАЯ СИНТАКСИЧЕСКАЯ НАУКА

АННОТАЦИЯ. В статье предпринимается попытка представить логико-грамматическое учение стоиков, судить о котором, к большому сожалению, мы можем лишь гипотетически, поскольку до нас дошли лишь фрагменты из логических трудов представителей древней Стой или переложения поздних авторов. В результате изучения автор пришёл к выводу, что многие логические идеи этой философской школы оказались удивительным образом созвучны современной синтаксической науке. Среди них можно выделить такие, как доминанта предложения, полные и неполные предложения, виды предложений по цели высказывания и по структуре и др.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: стоики, логика, синтаксис, предложение, логическое суждение, законченные высказывания, незаконченные высказывания, доминанта предложения, предикат, вопросительные предложения, отрицание, простое предложение, сложное предложение.

 

Традиционно принято считать, что в античности так и не была создана законченная синтаксическая теория, поскольку «части предложения» смешиваются с «частями речи», а «грамматические понятия часто сливаются с логическими» [4, с. 8]. Древнегреческих и римских мыслителей специально не интересовали частные вопросы грамматики, так как для них была важна лишь философская проблема взаимоотношения между мыслью, вещью и словом. Однако, как показывают исследования, в античной языковедческой традиции, сформировавшейся в греко-латинской культуре и существовавшей с VII в. до н.э. по VI в. н.э., можно найти немало оригинальных идей, которые впоследствии легли в основу многих лингвистических построений XXI века. Так, принятый философами способ описания языка по частям речи и их грамматическим категориям («акциденциям»), а также принципы, по которым то или иное слово относят к существительным, прилагательным, глаголам и т.п., до сих пор используются в школьных и вузовских учебниках. Кроме того, созданный в античном языкознании понятийный аппарат активно используется в современной лингвистике. Например, языковеды полагают, что стоики ввели в научный оборот термины «этимология», «синтаксис», а также название таких падежей, как родительный, дательный и винительный [2, с. 496; 5, с. 37; 10, с. 266; 14, с. 194 - 196, 198].

В настоящей статье хотелось бы подробно остановиться на логической теории мыслителей- стоиков, многие идеи которой нашли достойное применение в современной синтаксической науке. Не случайно многие исследователи подчёркивали особый вклад стоиков в развитие научной грамматики. По мысли Н.Ю. Бокадоровой, «учение стоиков о языке оказало значительное влияние на формирование александрийской школы, и на др.-рим. штудии в области языка» [2, с. 496]. При этом следует заметить, что грамматическая система стоиков «не может рассматриваться, несмотря на огромный хронологический промежуток, отделяющий её от нас, только как памятник отдалённого прошлого, один из экспонатов исторического музея языковедческой науки», поскольку «система эта никогда не отмирала» [24, с. 299].

К сожалению, интересующие нас труды философов так называемой ранней Стой (III—II вв. до н.э.) не сохранились полностью, хотя достоверно известно, что их было написано достаточное количество. Мы имеем дело лишь со скудными фрагментами, цитатами и поздними изложениями, которые не позволяют получить целостное представление о логических идеях основателя школы Зенона из Ки- тиона на Кипре (ок. 334/333 - ок. 262/261 гг. до н.э.), его ученика Клеанфа из Ассы (ок. 331/330 -
ок. 233/232 гг. до н.э.) и таких крупнейших представителей стоицизма, как Хрисипп из Сол (ок. 280/277 - ок. 208/204 гг. до н.э.) и Диоген Вавилонский (ок. 240 - ок. 150 гг. до н.э.). Среди косвенных источников, позволяющих судить о логико- грамматических взглядах стоиков, обычно называют труд Диогена Лаэртского (1-я пол. III в. н.э.) «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», трактат римского учёного Марка Теренция Варрона (ок. 116 - ок. 27 гг. до н.э.) «О латинском языке», незаконченное произведение христианского богослова Августина Блаженного (ок. 354 - ок. 430 гг. н.э.) «О диалектике», сочинения Секста Эмпирика (конец II - начало III в. н.э.) и некоторые другие.
Следует заметить, что стоики своеобразно понимали предмет логики. Она, по их мнению, «изучает и словесные знаки (звуки, слоги, слова, предложения) и означаемое ими (понятия, суждения, умозаключения)» [1, с. 158]. Иначе говоря, «стоики причисляют к логике и грамматику, и философию языка» [1, с. 158].

Как уже было отмечено ранее, стоики ввели в античное языкознание термин «синтаксис» (cTDVia^ii;), который имел у них логическое, а не грамматическое содержание. На это указывал ещё греческий историк и грамматик второй половины I в. до н.э. Дионисий Галикарнасский в своей работе «О соединении слов» [20, с. 116]. Тем не менее многие логические идеи стоиков оказались созвучны некоторым современным синтаксическим теориям. В частности, отмечается, что синтаксис стоиков содержал в основе своей «синтагматические отношения языковых единиц» [5, с. 37].

Дело в том, что стоики искали «в строении предложения непосредственных отражений структуры самой реальности, а в выделяемых при анализе предложения классах слов столь же непосредственного отражения предметных категорий действительного мира» [24, с. 302]. Для них структура предложения становится «познавательной ценностью, сколько бы ни оказывалось в деталях «аномалий», несоответствий между языковой формой и реальным значением» [24, с. 302].

Какой же смысл стоики вкладывали в понятие «предложение»? Согласно Диогену Вавилонскому, предложение (\oyoc;) «есть значащий звук, направляемый мыслью», например, Г)|Х8ра ?ат! («есть день») [21, с. 7]. В приведённом определении подчёркивается смысловая сторона предложения- высказывания, которое является формой выражения мышления. Не случайно стоики, подчёркивая различия между словом и предложением, отмечали, что «предложение всегда значаще, слово (бывает) и незначащим, например P^vrupi («блитири» - Н.К.), а предложение - никоим образом» [21, с. 7]).
Можно сказать, что грамматическое предложение стоики соотносят с логическим суждением, состоящим из субъекта и предиката. На это указывает и дефиниция высказывания, которую даёт Хрисипп в своей работе «Диалектические определения». Он пишет следующее: «Высказывание есть то, что может утверждаться, т.е. высказываться, поскольку это зависит от него, например: «Стоит день» или «Дион гуляет». Суждением оно называется потому, что с его помощью мы высказываемся «за» или «против»: говорящий «Стоит день» подтверждает, что стоит день; и если действительно стоит день, то предлагаемое высказывание истинно, а если нет - то ложно» [20, с. 104]. Справедливости ради следует отметить, что ещё Платон Афинский (ок. 428 - ок. 348 гг. до н.э.) в диалогах «Теэтет» и «Софист» говорил о тождестве между мыслью и речью [16, с. 249, 269, 338339].

Итак, грамматическое предложение, по мнению стоиков, - это «полное (самодовлеющее) высказывание», которое, как указывают приведённые Хрисиппом примеры, обычно двухкомпонентно, поскольку построено по модели логического суждения. Подобный подход был впоследствии использован языковедами. Например, его можно встретить в работах отечественных лингвистов XIX века (Н.И. Греча, А.Х. Востокова, Ф.И. Буслаева), которых традиционно принято считать представителями так называемого логического направления. Принято думать, что такая точка зрения предполагала тождество языка и мышления, логики и грамматики, слова и понятия, предложения и логического суждения. Например, логицисты, как и стоики, определяли предложение следующим образом: «Суждение, выраженное словами, именуется предложением» [9, с. 235].

Возвращаясь к пониманию сущности предложения в логике стоиков, стоит сказать и о том, что они разделяли высказывания на законченные и незаконченные. Под первыми понимались такие, «которые имеют определённую форму выражения, например: «Сократ пишет» [20, с. 96]. Незаконченные высказывания, по мнению стоиков, «те, которые имеют неопределённую форму выражения, например: «пишет» (неясно, кто пишет)» [20, с. 96]. Другими словами, законченные высказывания соответствуют логическому суждению, тогда как незаконченные включают в себя лишь его предикат. Кроме того, к законченным высказываниям, кроме суждения, стоики относили общий и частный вопрос, повеления, заклинания, клятвы, мольбы, пожелания, предположения, обращения, мнимые высказывания и умозаключения (силлогизмы) [20, с. 96-97]. Вполне возможно, что мысли стоиков о разграничении законченных и незаконченных высказываний послужили толчком для осмысления противопоставления полные / неполные предложения в современном языкознании.

Учение о законченных и незаконченных высказываниях позволяет историку языкознания сделать вывод о том, что стоики, как и их предшественники (например, Аристотель), рассматривали вопрос о доминанте предложения. Они полагали, что в предложении-суждении главным компонентом является не субъект, а предикат, под которым понимается «то, что высказывается о чём-то, или то, что синтаксически связывается с одной или со многими вещами... или неполный «лектон», в синтаксическом соединении с субъектом образующий высказывание» [20, с. 97]. Свою точку зрения стоики подкрепляли рядом аргументов. Во-первых, в основном только предикаты могут образовывать незаконченные высказывания. Во-вторых, стоики считали, что законченное высказывание (предложение) «может быть образовано не только путём сочетания сказуемого с подлежащим в форме именительного падежа, но и путём сочетания сказуемого с обозначением субъекта, выступающим в форме косвенного падежа» («Сократу хочется») [20, с. 97]). Другими словами, стоики пытаются доказать, что синтаксический статус сказуемого-предиката повышается в том случае, когда подлежащее и дополнение, имеющие общее значение субъекта, оказываются равнозначными при образовании законченного высказывания, на что, между прочим, указывает возможность их взаимозамены (Ср.: «Сократ хочет» и «Сократу хочется»).

Вопрос о грамматической доминанте предложения, поставленный ещё в античном языкознании, продолжает обсуждаться и в современной синтаксической науке. В истории грамматической мысли можно выделить несколько подходов к решению этой проблемы. Так, одни лингвисты (А.Х. Востоков, Ф.Ф. Фортунатов, А.А. Шахматов, A.M. Пешковский, П.А. Лекант) считают, что иерархической вершиной предложения является подлежащее, поскольку в структурном плане оно представляет собой независимую словоформу в именительном падеже, с которой, как правило, формально согласовано сказуемое [6, с. 122; 12, с. 23, 46, 111; 15, с. 56, 284; 25, с. 183]. Другие языковеды (Н.И. Греч, Ф.И. Буслаев, А.А. Потебня, Л. Теньер, А.А. Холодович, В.П. Сухотин), напротив, полагают, что сказуемое доминирует над подлежащим. Такой подход обычно аргументируется тем, что сказуемое является предельным минимумом предложения (сказуемое - носитель предикативности), без которого последнее невозможно, за исключением случаев, когда спрягаемая форма глагола (verbum finitum) опущена в предложении или перед нами номинативная конструкция типа «Ночь», «Вот и зима» [3, с. 258; 8, с. 78; 19, с. 86, 101; 22, с. 153]. Кроме того, вербоцентристы называют сказуемое центральным узлом (ядром) синтаксической связи [23, с. 117, 142-143], репрезентирующим предикативную синтагму [26, с. 297]. Наконец, некоторые исследователи утверждают, что «между подлежащим и сказуемым нет отношения хозяина и слуги, т.е. отношения детерминации» [26, с. 294]. Другими словами, компоненты грамматической основы оказываются равноправными и взаимозависимыми [7, с. 368; 18, с. 299-300]. Необходимо понимать, что обозначенные выше точки зрения не являются исчерпывающими и не лишены недостатков.

Ранее уже отмечалось, что в центре своей логико-грамматической теории высказывания стоики поместили предикат-сказуемое. В зависимости от типа предиката и его валентных возможностей («структурная обязательность» или «структурная факультативность» дополнения при предикате), а также от грамматической формы (прямой или косвенный падеж) субъекта стоики выделяли следующие четыре типа предложений-суждений: 1) суждение, в котором предикат представлен непереходным глаголом, а субъект - именем существительным в форме именительного падежа («Сократ гуляет»); такой тип предложения-суждения стоики считали основным; 2) суждение, в котором предикат («паракатегорема, околопредикат») не нуждается в дополнении и сочетается с субъектом, выступающим в форме косвенного падежа («Сократу грустно»); 3) суждение, в котором предикат («субпредикат, неполный предикат») выражен глаголом, нуждается в дополнении и сочетается с субъектом - именем существительным в форме именительного падежа («Платон любит Диона»); 4) суждение, в котором предикат («субпарапредикат, неполный околопредикат») сочетается с субъектом (именем существительным в форме косвенного падежа) и обязательно требует дополнения для полноты высказывания («Платону жаль Диона») [20, с. 98-99].

Приведённая классификация типов предложений-высказываний позволяет заключить, что стоики главным компонентом логического суждения считали предикат. Более того, они понимали, что одни сказуемые требуют обязательного распространения (дополнения), а другие нет. Другими словами, представители древней Стой близко подошли к тому, что в современной грамматике называют категорией переходности / непереходности. Примечательно, что в языкознании до сих пор активно оперируют терминами «структурная обязательность» и «структурная факультативность», которые используются при определении сильного и слабого управления, а также при характеристике сложноподчинённого предложения и др. (см. [11, с. 84-94; 17, с. 104-109]).

Сохранилась и другая классификация предикатов, которую представители Стой строили с учётом признака активности и пассивности. Согласно Диогену Лаэртскому, стоики выделяли личные предикаты, (ciD|xPa|xaxa) - например, «Плыву между скал». Они противопоставлялись безличным предикатам («Сократу хочется»). Личные предикаты подразделялись на прямые, «которые сочетаются с одним из косвенных падежей» («слышит - кого?», «видит - кого?», «разговаривает - с кем?»); навзничные /опрокинутые / обратные / пе ревёрнутые, «которые сочетаются со страдательной частицей» («я слышим», «я видим»); средние (ни те, ни другие), «которые не согласуются ни с тем, ни с другим» («мудрствует», «гуляет») [20, с. 97-98]. По мысли стоиков, возвратными «являются те из «опрокинутых» личных предикатов, которые, будучи «опрокинутыми» [по форме], вместе с тем передают [активное] действие, например: «стрижётся», - поскольку в этом случае стригущийся обращает действие на самого себя» [20, с. 98].

По словам И.М. Тройского, учения о залогах в этой классификации пока нет, поскольку для него необходимы морфологические критерии, «на которые древняя Стоя ещё не обращает достаточного внимания» [24, с. 306]. Тем не менее, с точки зрения современного языкознания, стоики предложили следующие четыре типа глагольных предикатов по признаку активности / пассивности: 1) переходный глагол в активе; 2) непереходный глагол; 3) глагол в пассивной (навзничной) форме и с пассивным значением; 4) глагол в пассивной форме, но с возвратным значением [14, с. 201].

Кроме обозначенных выше классификаций, стоики разработали также типологию предложений по цели высказывания. Основным типом для них является повествовательное предложение, которое отличается от других высказываний тем, что обязательно содержит истину или ложь [20, с. 100]. Другими типами предложений для стоиков являются вопросительные и повелительные («А ты ступай на Инаха струи!»), а также предложения, выражающие желание, мольбу («Зевс-отец, обладающий с Иды, преславный, великий, / Дай ты Аяксу обресть и победу, и светлую славу» [«Илиада» VII, 202-203]), заклинания («Мозг, как из чаши вино, да по чёрной земле разольётся!» [«Илиада» III, 300]), клятву, предположение, обращение («Царь знаменитый Атрид, повелитель мужей, Агамемнон!» [«Илиада» II, 434]), сомнение («А жизнь и боль - ужель они не родственны?») и мнимое высказывание, т.е. «изъявление, звучащее как суждение, но в силу избытка какого-либо слова или страсти не являющееся суждением, например: «Прекрасен Парфенон!» или «Как тот пастух похож на Приамидов!» [20, с. 97, 100-101, 103].

Исследователи справедливо отмечают, что «данная классификация предложений, как легко убедиться, основана по преимуществу не на формально-грамматических, а на смысловых, семантических критериях» [14, с. 202]. Тем не менее, стоит согласиться и с тем, что типология предложений по цели высказывания, предложенная стоиками, во многом предвосхитила соответствующие синтаксические построения в современном языкознании.

Заслуживает внимания типология вопросительных высказываний, предложенная стоиками. Из истории античного языкознания мы знаем, что вопрос как особую разновидность речи выделил ещё софист Протагор (ок. 480 - ок. 410 гг. до н.э.). По свидетельству Диогена Лаэртского, стоики, опираясь на предшествующую философскую традицию, подробно изучали вопросительные высказывания в рамках своего логического учения. Например, известно, что Хрисипп посвятил этой проблематике такие работы, как «Об общем вопросе», «О частном вопросе», «Краткое изложение об общем и частном вопросе» [10, с. 303].

По мнению стоиков, вопрос - это «предмет законченный, как и суждение, однако же требующий ответа: например, «Стоит ли день?» - а такое изъявление не является ни истинным, ни ложным» [10, с. 267]. Представители древней Стой различали общие (Ерютгцш) и частные, или специальные (7iUa|xa), вопросы. Первые они определяли как законченные высказывания, на которые нужно отвечать «знаком», т.е. «да» или «нет». Вторые (частные вопросы) - это «предмет, на который невозможно ответить знаком (как отвечают «да» на общий вопрос), а надо отвечать словами: «Он живёт там-то и там-то» [10, с. 267]. Следует заметить, что подобная классификация вопросительных предложений используется в языкознании до сих пор. Так, в «Словаре-справочнике по синтаксису современного русского языка» (2007) A.M. Ломова содержится информация об общевопросительных и частновопросительных предложениях [13, с. 42-44].

Стоики, вслед за Аристотелем, различали утверждение («Стоит день», «Дион гуляет»), состоящее «из прямого падежа и предиката», и отрицание («Не стоит день») [20, с. 104, 114]. Последнее они подразделяли на собственно отрицание; отрицание отрицания («сверхотрицание») («Не: не стоит день», то есть «Стоит день»); неопределённо-отрицательные высказывания, состоящие «из отрицательной частицы и предиката» («Никто не гуляет»); ограничительные предложения, которые состоят «из привативной частицы и возможного высказывания» («Не добрый он») [20, с. 114]. Среди утвердительных высказываний стоики выделяли указательные, состоящие «из указательного местоимения в прямом падеже и предиката» («Этот гуляет»), и неопределённые высказывания, состоящие «из неопределённой частицы (или частиц) и предиката» («Кто-то гуляет», «Некто движется») [20, с. 114]. По справедливому мнению И.А. Перельмутера, можно утверждать, что типы отрицательных высказываний, выделяемые стоиками, приблизительно соответствуют «общеотрицательным и частноотрицательным предложениям по современной грамматической терминологии» [14, 202].

В заключение хотелось бы подробно остановиться на типологии сложных предложений в логике стоиков. Дело в том, что представители древней Стой чётко различали простые и сложные предложения. Первые, по их мнению, - это «те, которые состоят из неповторяющегося [т.е. из одного] высказывания, например: «Стоит день» [20, с. 113], а вторые - «те, которые состоят либо из повторяющегося высказывания» («Если стоит день, то стоит день»), «либо из различных высказываний» («Если стоит день, то светло») [20, с. 113-114]. Очевидно, что стоики видели прежде всего структурную разницу между простым и сложным предложением: из одного или нескольких высказываний состоит фраза.

Простые предложения, если верить свидетельству Секста Эмпирика, стоики разделяли на определённые, которые подразумевают указание («Этот гуляет», «Этот сидит»); неопределённые, которые содержат неопределённые частицы («Некто сидит») и средние («Человек сидит», «Сократ гуляет») [20, с. 115].

И.М. Тронский считает, что «стоики положили начало изучению видов сложного предложения, которое они исследовали в интересах своей теории умозаключения» [24, с. 307]. Диоген Лаэртский сообщает о том, что представители древней Стой выделяли следующие виды сложных предложений: 1) сложные предложения, выражающие условные (импликативные) отношения и образующиеся «при помощи связки «если» («Если стоит день, то есть свет») [20, с. 117]; 2) сложные предложения, выражающие утвердительно-условные отношения и состоящие «из двух суждений, связанных союзом «поскольку», например: «Поскольку стоит день, то светло»; этот союз означает, что второе суждение следует из первого, а первое достоверно» [10, с. 268]; 3) сложные предложения, выражающие соединительные (конъюнктивные) отношения и образующиеся «при помощи какой-нибудь соединительной связки» («И день стоит, и свет есть») [20, с. 117]; 4) сложные предложения, выражающие разделительные (дизъюнктивные) отношения и образующиеся «при помощи разделительной связки «или», например: «Или стоит день, или стоит ночь»,- эта связка указывает, что одно из двух высказываний ложно» [20, с. 117]; 5) сложные предложения, выражающие причинные отношения и образующиеся «при помощи связки «так как», например: «Так как стоит день, то есть свет», - здесь первое высказывание является как бы причиной второго» [20, с. 117]; 6) сложные предложения, выражающие отношения сравнения и образующиеся «при помощи связки, проясняющей большее, и союза «чем», помещаемого между высказываниями, например: «День есть больше, чем есть ночь». Соответственно, сравнительное высказывание «к меньшему образуется противоположным образом, например: «Ночь есть меньше, чем есть день» [20, с. 117].

Приведённый перечень сложных предложений позволяет заключить, что стоики выделяли их, основываясь на логических (смысловых) отношениях между частями этих предложений. Кроме того, они учитывали также средства связи (союзы), однако сохранившиеся источники не содержат информации о том, что представители древней Стой разделяли сложные предложения на сложносочинённые, сложноподчинённые и бессоюзные.

Учитывая все, изложенное выше, можно сделать следующие выводы.

1. В истории античного языкознания логико- грамматическое учение стоиков занимает особое место. К сожалению, от научного наследия названных ученых остались лишь скудные фрагменты или переложения поздних авторов, ориентируясь на которые трудно получить целостное представление о логической системе стоиков. Вот почему при изучении их работ многие исследователи прибегают к «гипотетической реконструкции».

2. Особое место в логической системе стоиков занимало высказывание, в строении которого они пытались найти отражение «структуры самой реальности». Представители древней Стой, считая предложение особой формой выражения мышления, предложили смысловое определение данной грамматической единицы, соотнося её с логическим суждением. В этом они оказались предшественниками многих выдающихся отечественных языковедов XIX века (Н.И. Греча, А.Х. Востокова, Ф.И. Буслаева), которых традиционно относят к так называемому логико-грамматическому направлению в языкознании.

3. Стоики выделяли законченные и незаконченные высказывания. Первые («Сократ пишет»), по их мнению, построены по модели логического суждения (S + Р), тогда как вторые включают в себя лишь его предикат («Пишет»). Другими словами, глагол-сказуемое оказывается для стоиков вершиной (доминантой) предложения, поскольку он может употребляться без субъекта (подлежащего или дополнения). Подобный подход не стал «экспонатом исторического музея языковедческой науки», поскольку его можно встретить и в современном языкознании.

4. Поместив предикат в центр своей логико- грамматической системы, стоики предложили собственную классификацию предложений-суждений, в которой они учитывали тип предиката и его валентные возможности («структурная обязательность» или «структурная факультативность» дополнения при предикате), а также грамматическую форму (прямой или косвенный падеж) субъекта. Эти признаки учитываются и в наше время при синтаксическом анализе предложения и его членов.

5. Сохранившиеся фрагменты свидетельствуют о том, что стоики пытались классифицировать предложения по цели высказывания, выделяя повествовательные, повелительные и вопросительные их типы и некоторые другие разновидности. Кроме того, представители этой философской школы говорили о простых и сложных предложениях в зависимости от их структуры. Последние они тоже подразделяли на несколько типов, учитывая смысловые отношения между частями сложного предложения и средства связи (союзы).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Арним, Г. История античной философии. — 2-е изд. [Текст] / Г. Арним. — М. : Издательство ЛКИ, 2007.
2. Бокадорова, Н.Ю. Стоики [Текст] / Н.Ю. Бокадорова // БЭС. Языкознание. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1998. - С. 495-496.
3. Буслаев, Ф.И. Историческая грамматика русского языка [Текст] / Ф.И. Буслаев. — М. : Учпедгиз, 1959.
4. Виноградов, В.В. Из истории изучения русского синтаксиса (от Ломоносова до Потебни и Фортунатова) [Текст] / В.В. Виноградов. — М. : Издательство Московского университета, 1958.
5. Влавацкая, М.В. Учение о синтагматических связях слов в историческом рассмотрении [Текст] / М.В. Влавацкая // Филологические науки. Вопросы теории и практики. — 2009. — № 1. — С. 36—42.
6. Востоков, А.Х. Русская грамматика Александра Востокова, по на-чертанию его же сокращённой грамматики полнее изложенная. — 12-е изд. [Текст] / А.Х. Востоков. — СПб. : Издание книгопродавца Д.Ф. Фёдорова, 1874.
7. Грамматика русского языка. Т. II: Синтаксис. Ч. I. — 2-е изд. — М. : Издательство АН СССР, 1960.
8. Греч, Н.И. Краткая русская грамматика [Текст] / Н.И. Греч. — 12-е изд. — М. : Книжный дом «ЛИБРО- КОМ», 2011.
9. Греч, Н.И. Практическая русская грамматика, изданная Николаем Гречем [Текст] / Н.И. Греч. — СПб., 1827.
10. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов [Текст] / Диоген Лаэртский. — 2-е изд., испр. — М. : Мысль, 1986.
11. Иванчикова, Е.А. О структурной факультативности и структурной обязательности в синтаксисе [Текст] / Е.А. Иванчикова // Вопросы языкознания. — 1965. — № 5. — С. 84—94.
12. Лекант, П.А. Синтаксис простого предложения в современном русском языке : учебное пособие [Текст] / П.А. Лекант. — 3-е изд., испр. и доп. — М. : Высшая школа, 2004.
13. Ломов, A.M. Словарь-справочник по синтаксису современного русского языка [Текст] / A.M. Ломов. — М. : ACT: Восток - Запад, 2007.
14. Перельмутер, И.А. Философские школы эпохи эллинизма [Текст] / И.А. Перельмутер // История лингвистических учений. Древний мир. — Л. : Наука, 1980. — С. 180—214.
15. Пешковский, A.M. Русский синтаксис в научном освещении [Текст] / A.M. Пешковский. — 7-е изд. — М. : Учпедгиз, 1956.
16. Платон. Собрание сочинений : в 4 т. [Текст] / Платон. — М. : Мысль, 1993. — Т. 2.
17. Политова, И.Н. Переходные явления в области сильного и слабого управления [Текст] / И.Н. Политова // Вестник Забайкальского государственного университета. — 2008. — № 6. — С. 104—109.
18. Поспелов, Н.С. О некоторых синтаксических категориях [Текст] / Н.С. Поспелов // Единицы разных уровней грамматического строя языка и их взаимодействие. — М. : Наука, 1969. — С. 299—301.
19. Потебня, А.А. Из записок по русской грамматике (I. Введение) [Текст] / А.А. Потебня. — Воронеж, 1874.
20. Столяров, А.А. Фрагменты ранних стоиков [Текст] / А.А. Столяров. — М. : «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1999. - Т. II.
21. Столяров, А.А. Фрагменты ранних стоиков [Текст] / А.А. Столяров. — М. : «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 2010. - Т. III.
22. Сухотин, В.П. Проблема словосочетания в современном русском языке [Текст] / В.П. Сухотин // Вопросы синтаксиса современного русского языка; под ред. В.В. Виноградова. — М. : Учпедгиз, 1950. — С. 127—182.
23. Теньер, Л. Основы структурного синтаксиса [Текст] / Л. Теньер. — М. : Прогресс, 1988.
24. Тронский, И.М. Основы стоической грамматики [Текст] / И.М. Тронский // Романо-германская филология. Сборник статей в честь академика В.Ф. Шишмарёва. — Л. : Издательство ЛГУ, 1957. — С. 299—310.
25. Фортунатов, Ф.Ф. Избранные труды [Текст] / Ф.Ф. Фортунатов. — М. : Учпедгиз, 1956. — Т. 1.
26. Холодович, А.А. Проблемы грамматической теории [Текст] / А.А. Холодович. — Л. : Наука, 1979.

Известия ВГПУ. Педагогические науки № 4 (269), 2015

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (14.10.2016)
Просмотров: 38 | Теги: синтаксис | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016