Вторник, 18.06.2019, 15:48
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Филология и перевод

ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ В КОНТЕКСТЕ МИРОВОЙ ПОЭЗИИ

А.А. Соколянский, доцент кафедры русской филологии и журналистики филологического факультета СВГУ; кандидат филологических наук, доцент (г. Магадан)

ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ В КОНТЕКСТЕ МИРОВОЙ ПОЭЗИИ

Рассмотрена история русской поэтической техники в контексте поэтических систем, повлиявших на развитие русской поэзии. Делаются предположения относительно дальнейшего развития русской поэтической техники.

Ключевые слова: поэтическая техника, силлабика, силлаботоника, тоника, верлибр. 

 

XVII Кирилло-Мефодиевские чтения в 2014 г. в Магадане были посвящены славянской поэзии. Выбор темы чтений не был случаен. В тот год произошло обострение отношений между Россией и Украиной, до сих пор не преодоленное. В мире, в том числе и славянском, на происходящие события реакция была неоднозначной. В условиях, когда комплиментарные отношения между славянскими народами в очередной раз оказались под угрозой, было решено напомнить о тесных культурных связях, которые объединяют славянские народы. На чтениях прозвучали выступления, посвященные русской, украинской, белорусской, болгарской и чешской поэзии. Отдельно хочется отметить выступление Романа Романовича Чайковского на тему «Единство восточнославянского поэтического слова». Особое внимание он уделил любимой им украинской поэзии. Сегодня Романа Романовича нет с нами. Он ушел из жизни в день Святого Николая 19 декабря 2017 г. Предлагаемые далее размышления посвящаю его памяти.

Цель этой статьи - показать историю русской поэзии в контексте развития европейской поэтической традиции, в первую очередь славянской. В процессе написания статьи мы стремились следовать концептуальным основам истории стихосложения, которые были заложены Р.О. Якобсоном [14], Н.С. Трубецким [11], К. Тарановским [10], М.Л. Гаспаровым [4; 5], Дж. Бейли [1; 2].

Следует последовательно различать народную и книжную поэзию. Особенно это важно при описании славянских поэтических традиций. Чтобы не утяжелять статью сложными теоретическими соображениями о различии между фольклором и собственно литературой, сошлемся на вполне очевидное. Народная поэзия в древности бытовала в устной форме: ее запоминали, но вовсе необязательно было записывать.

Книжная поэзия предполагает письменную фиксацию. Мы не знаем точно, как возникает народная поэзия, но ее появление происходит задолго до возникновения письменности. Первые известные нам очаги поэтических традиций: афро-азиатский (шумерская, древнеегипетская и аккадская поэзия) и дальневосточный (китайская поэзия) ареалы. Относительно поздним ответвлением афро-азиатского ареала является древнегреческая поэзия. Отношения между народной поэзией, письменностью и книжной поэзией отражает схема на с. 12.

Книжная поэзия вырастает из народной, если при этом нет какого-то иного мощного культурного влияния. Перерастание народной поэзии в книжную на индоевропейской почве в наиболее чистом виде можно наблюдать у древних греков. Как доказал А. Мейе, древнейший стих индоевропейцев был силлабический. Английский филолог М.Л. Уэст писал: «Предположение о том, что метрические системы, по крайней мере древнеиндийской, древнеиранской, древнегреческой, славянской и кельтской поэзии восходят к общеиндоевропейским прафор- мам, является теперь приемлемым благодаря основополагающим трудам Антуана Мейе, Романа Якобсона и Кэлверта Уоткинса» [13, с. 474]. «Илиада» и «Одиссея», родившись в недрах народной поэзии (устной!), с возникновением письменности постепенно стали фактом книжной поэтической традиции.

Рис. 1. Соотношение народной и книжной поэзии

Уже у римлян эта простая схема не работает. Исконная система италийского стихосложения, представленная относительно незначительными фрагментами так называемого сатурнова стиха, до сих пор вызывает споры исследователей в отношении своей формальной организации [из работ последнего времени см.: 7]. Военные победители Греции потерпели культурное поражение и приняли приемы фонетической организации стихосложения у завоеванного ими народа. Поэтому римская книжная поэзия - это во многом продолжение греческой традиции, а не собственно италийской.

Возникшие в Средневековье европейские поэтические традиции (итальянская, французская, немецкая, английская и другие) являлись во многом наследницами латинской поэзии, только постепенно происходило их обогащение за счет народных ресурсов.

Общая схема такая:

Рис. 2. Национальные поэтические традиции Европы

Славяне унаследовали индоевропейскую народную поэтическую традицию. Наиболее популярным на славянской почве был 10-сложный силлабический стих, предполагавший цезуру после 4 слога и ударение на предпоследнем слоге. Одну из древнейших форм такого стиха находим в «Повести временных лет» в словах киевского князя Владимира. Объясняя представителям ислама, почему русские не могут принять мусульманскую веру, он говорит:

Князь Владимир жил в X в., когда редуцированные гласные, исчезнувшие позднее, еще реально произносились. Поэтому буквы Ъ и Ь еще обозначали особые звуки. С их учетом каждая строка состоит из 10 слогов. Это требование силлабического стиха - строка должна иметь равное количество слогов. После 4 слога идет словораздел - цезура. Строки объединены женской рифмой. После падения редуцированных в XII в. силлабический стих у восточных славян был деформирован и постепенно утрачен. Тем не менее индоевропейский 10-сложник дал начала на восточнославянской почве другим видам стиха, в частности русской былине.

Некоторые из славянских народов пронесли 10-сложный стих через эпоху падения редуцированных. Вот пример стихов, собранных сербским просветителем Вуком Караджичем (пример из работ М.Л. Гаспарова).

Перевод:
Строят город три родные брата,
Три родных Мрлявчевича-брата...

Тут то же строение стиха, что и в двустишии из «Повести временных лет»: 10 слогов в строке, цезура после 4 слога. Кроме того, стих усилен системой ударений в каждом из полустиший.

У других славянских народов эта древняя форма стиха не сохранилась.

На Руси с появлением письменности по идее должна была возникнуть книжная поэзия. Пути ее возможного возникновения могли быть самыми различными, в полной мере эти процессы трудно реконструировать, так как слишком мало до нас дошло записанных поэтических текстов.

Нельзя в этой связи не упомянуть «Слово о полку Игореве». Перед нами книжный поэтический текст, значительно обогащенный народной поэзией. Исследователи просматривают здесь сходство с былинами, но нельзя исключать и влияния германского стиха, тоже народного, а не книжного. Таким образом, мы можем рассматривать «Слово.» как древнейшую попытку создать книжную поэзию на базе народной. Что-то здесь явно не срослось. Возможно, монгольское нашествие, последовавшее вскоре после написания «Слова.», не дало развиться этой линии становления восточнославянской книжной поэзии [см.: 9].

В XVII в. создается удивительное творение - «Повесть о Горе-Злочастии». В этом произведении соединены книжные и народные мотивы. Как и былины, этот стих следует рассматривать как тонический. Его основа - строки, имеющие 4 ударения. Явно просматриваются следы древнего 10-сложника.

Здесь строки несут по четыре сильных ударения, объемом строки 10-11 слогов, при этом 11-сложные строки имеют дактилическое окончание, что полностью соответствует устройству русской былины.

Если отбросить детали, то данный стих ближе к стихосложению В.В. Маяковского, чем А.С. Пушкина. Если бы эта традиция уже в XVII в. возобладала, то тонический стих, явленный нашей культуре в XX в., оказался принадлежностью века XVII.

Намечалась почти греческая схема развития русской поэзии, относительно не зависимая от других поэтических традиций. Была бы она хуже или лучше той, которая была реализована на самом деле, - Бог весть. Поэт, сопоставимый с Мольером, мог бы появиться у нас уже в XVII в. Состояние языка этому не препятствовало, однако состояние общества было иным. Спроса на A. С. Пушкина еще не было.
Чрезвычайно интересно представить русскую поэзию, в которой бы А.С. Пушкин и В.В. Маяковский поменялись бы местами. Тогда силлаботоника могла бы в русской поэзии возникнуть не во времена М.В. Ломоносова, а в более позднее время как подражание немецкой и английской поэзии. B. Я. Брюсов и А.А. Блок явились бы первооткрывателями русского ямба!

Условием реализации такого варианта истории русской поэзии должно было быть: 1) минимизация европейского культурного влияния в XVII-XVIII вв.; 2) максимальное сближение книжной и народной культуры; 3) очень сильное сокращение сферы использования церковнославянского языка, сам факт существования которого способствовал сохранению дистанции между книжным и разговорным языком.

Возможное начало «Евгения Онегина», «переодетого» в тонические одежды:

Очень многое меняет XVII в. По мнению Н.С. Трубецкого, в течение XVII в. и до начала XVIII происходит постепенная европеизация русской культуры, при этом проводниками европейской культуры в основном являются украинцы: «.старая великорусская, московская культура при Петре умерла; та культура, которая со времен Петра живет и развивается в России, является органическим и непосредственным продолжением не московской, а киевской, украинской культуры» [12, с. 365].

Проводником этой культуры была Речь Посполитая, включавшая на тот момент в свой состав Польшу, Украину и Белоруссию (конечно, не в современных границах). Россия осваивает европейское стихотворство в его польско-украинской разновидности.

В первой половине XVII в. на Руси в книжной поэзии получает распространение так называемый говорной стих, в основе которого лежит параллелизм и рифма. Говорной стих вырастает из ритмизованной прозы, обогащенной рифмой. Иногда нелегко решить, где начинается стих и кончается проза. Рифмованные части часто теряются среди прозаического текста. «Русские виршеписцы первой половины XVII в. слагали свои сочинения неравносложными строками с произвольным ритмом, напоминающим прозу, применяли парную смежную рифму» [6, с. 634]. Говорной стих в первой половине XVII в. широко использовался представителями «приказной школы» - интеллектуальной элитой XVII в. Конец этой поэтической традиции» наступил в середине XVII в. вследствие украинско-польского культурного влияния, усилившегося после вхождения территорий Украины и Белоруссии в состав России. Это влияние способствовало укреплению на русской почве силлабического стихосложения.

В целом схема выглядит так:

Рис. 3. Русская книжная традиция

На русской почве силлабический стих главенствовал вплоть до первой трети XVIII в. Эти стихом были написаны произведения Симеона Полоцкого, Феофана Прокоповича, Антиоха Кантемира. Хрестоматийный примером силлабического стиха стали строки А. Кантемира:

Строка содержит 13 слогов, содержит обязательную цезуру, заканчивается женской рифмой.

Эта поэзия носила почти исключительно импортный характер, отрыв от народной поэзии подчеркивался также тем, что силлабические стихи преимущественно писали на церковнославянском языке, к тому времени уже очень далеком от разговорного.

О силлабической поэзии в русской литературе знают только специалисты. В целом эта система стихосложения принадлежит истории. Современный образованный человек вряд ли будет сегодня читать стихи того времени.

На следующем поворотном этапе истории русской поэзии появляются немцы. В первой половине XVIII в. происходит спор между В.К. Тредиаковским, М.В. Ломоносовым и А.Д. Кантемиром. Он подробно описан в истории русской литературы, однако некоторые аспекты его остаются в тени.

В.К. Тредиаковский предлагал перейти на силлабо-тонические размеры с сохранением некоторых традиций силлабики. При этом основным размером он видел хорей. М.В. Ломоносов настаивал на последовательном введении силлаботоники, основной размер для него - ямб. А.Д. Кантемир полагал, что силлабика должна быть сохранена, но несколько упорядочена.

О чем спор? Почему столь умные люди имели такие разные точки зрения на пути развития русской поэзии?

А.Д. Кантемир отстаивал франко- итало-польский путь развития русской метрической системы. Специалисты говорят, что его французские стихи написаны вполне на уровне поэзии Франции того времени и не воспринимаются французами так, как мы воспринимаем Уме недозрелый, плод недолгой науки, то есть как что-то совсем прозаическое. По пути А.Д. Кантемира русская поэзия не пошла.

М.В. Ломоносов отстаивал немецкий путь развития (Вспомним А.С. Грибоедова, писавшего: «как с детских лет привыкли думать мы, что нам без немцев нет спасенья»). К этому времени немецкая поэзия уже прочно остановилась на силлабо-тоническом стихосложении. М.В. Ломоносов фактически коренным образом менял парадигму стихотворной техники своего времени.

Но силлаботонику отстаивал и В.К. Тредиаковский, хотя делал это менее последовательно, чем М.В. Ломоносов. Очень часто расхождения между этими двумя теоретиками стиха сводят к тому, что М.В. Ломоносов как главный размер русской поэзии определил ямб, а В.К. Тредиаковский - хорей. Магистральная линия русской поэзии пролегла через ямб. Следовательно, В.К. Тредиаковский ошибался.

Но дело не только в предпочтении одного размера другому. Хорей чаще используется в народной поэзии. Поэтому фактически В.К. Тредиаковский выступал за то, чтобы дополнить русскую книжную поэзию народной ритмической стихией. В XVIII в. такой шаг сделать не удалось, пришлось русской поэзии делать это почти на 100 лет позже. Не случайно А.С. Пушкин высоко оценил некоторые стихи осмеянного в век Екатерины В.К. Тредиаковского. Наверное, А.С. Пушкин чувствовал, что в своем творчестве решает задачи, оставленные от эпохи В.К. Тредиаковского. Задача такая - сблизить книжную и народную поэзию.

Реформа М.В. Ломоносова была в целом успешной. На 150 лет стопные размеры определяли развитие русской поэзии.

Если в XVII-начале XVIII в. украинская поэзия больше влияла на русскую, то в конце XVIII в. направление влияния меняется. Украинская и белорусская поэзии теперь в значительной степени формируются под влиянием русской. В конце XVIII в. на украинском языке появляется шуточная поэма И.П. Котляревского «Энеида» (1798), в которой был использован 4-стопный ямб, прочно утвердившийся к тому времени в русской поэзии.

Пишущие на белорусском языке также начинают обращаться к силлаботонике. Украинская и белорусская поэзии были больше связаны с силлабической традицией, поэтому они чаще позволяли отступать от жестких требований силлаботоники.

Во второй половине XIX в. в русской литературе начинает господствовать проза. По тем же законам начинают оценивать поэзию. Ее язык теперь должен быть естественным. Естественное соотношение ударных и безударных слогов 1:2. Приходит время 3-сложных размеров. Здесь пути русской поэзии на уровне поиска новых форм фонетической организации стиха начинают расходиться с европейскими тенденциями.

В XIX в. английская и немецкая поэзии во многом исчерпали возможности силлаботоники. Так, английский язык, а во многом и немецкий, не был в состоянии использовать 3-сложные размеры: амфибрахий, дактиль и анапест. В английском языке для этих размеров слишком короткие слова. Поэтому в XIX в. русская поэзия экспериментировала с 3-сложными размерами, а европейская начала постепенный переход к свободному стиху. Первыми на этом пути были немцы и французы.

Трехсложными размерами в русской поэзии написаны шедевр М.Ю. Лермонтова «Тучки небесные, вечные странники.», многие стихи Н.А. Некрасова, Я.П. Полонского и даже А.А. Блока.

Вместе с тем трехсложные размеры вели к утрате ритмического разнообразия, которое было присуще ямбу, что было прекрасно показано в работе А. Белого «Символизм» [3]. В 3-сложных размерах практически невозможны пиррихии: каждая ударная позиция является заполненной, что приводит к монотонности стиха.

Трехсложные размеры прекрасно сочетались с тактовым (тоническим) стихом. Как правило, в строке 3-сложного размера количество ударений совпадает с количеством стоп. Вот пример 4-стопного дактиля М.Ю. Лермонтова, в каждой строке по четыре ударения.

Только анапест позволял некоторое ритмическое разнообразие в виде дополнительного ударения на первой стопе. Проиллюстрируем это примером из А.А. Фета.

Третья и четвертая строки содержат ударение на первом слоге, что позволят ритмически разнообразить анапест. Амфибрахий и дактиль даже таких незначительных вольностей не допускали.

Обычно поэтический кризис русской поэзии конца XIX в. связывают с общественными причинами, однако в ряду других причин можно рассматривать и эту - исчерпанность ритмического репертуара, построенного исключительно на силлаботонике.

В прошлом русская поэзия относительно легко рассталась с «раёшным» стихом «приказной школы» и силлабическим стихосложением, так как значительных культурных достижений за этими традициями не числилось. Иное дело конец XIX в., когда русская поэзия уже имела за собой такие тексты, которые вошли в золотой фонд русской поэзии. Переход к верлибру в соответствии с общеевропейскими поисками мог бы привести к разрыву традиции.

Поэтому новая система тонического стиха стала постепенно формироваться на русской почве, вырастая из силлаботоники. При этом об отказе от прежних достижений речи не шло. Начинается длительный процесс расшатывания силлаботоники и рождения в ее недрах тонического стиха. Первоначально такой стих возникает в виде дольника.

Пример из творчества А.А. Блока:

В основе первой, третьей и четвертой строки лежит амфибрахий, в основе второй - анапест. Вместе с тем стопы не всегда полные с точки зрения классической силлабо- тоники, так как в них «пропущены» слоги, на месте пропусков нами поставлен значок 0. Это уже не стопный размер, а тонический, но стопы еще можно «восстановить».

Позволим себе пропустить некоторые этапы становления тонического стиха. Они хорошо описаны в литературе. Постепенно поэзия приходит к возможности чисто тактового стиха.

Пример из раннего творчества В.В. Маяковского:

Здесь нет смысла считать безударные слоги, в счет идут только ударные, в каждой строке их три. Даже знаки препинания становятся для В.В. Маяковского лишними. Это 3-ударный тактовик, ни о каких анапестах и ямбах речь уже вести нельзя. Структура стопы в таких стихах даже не просматривается.

«Стих Маяковского» - это крайняя точка в развитии тонического стиха на русской почве. В 1930-е гг. происходит возврат к более традиционным формам. Иногда движение в сторону традиционных форм воспринимают через призму политической ситуации в стране. С таким мнением нельзя полностью согласиться. Просто маятник стихотворных экспериментов качнулся в другую сторону, но при этом отказа от того, что уже было достигнуто, не произошло. Отказа от ритмических достижений В.В. Маяковского не произошло.

Сейчас в мире господствует верлибр (свободный стих). Это система, которая не берет перед читателем никаких обязательств, кроме одного - быть поэзией. Разными путями к такому стиху пришла немецкая, английская и французская поэзии. Те из славянских народов, кто в большей степени интегрирован в европейскую культуру, также осваивают верлибр. Это поляки, чехи, словенцы и другие.

Русская поэзия периодически обращается к этой форме стиха, но до сих пор ее воспринимают как чуждую в русской поэзии. В какой-то мере это обосновано, так как резкое изменение поэтической техники, как было показано ранее, часто связано с культурными издержками.

Внедрение в практику силлабического стиха в середине XVII в. не нанесло существенного урона русской поэтической традиции: стихотворная народная традиция просто не заметила изменений в книжной поэзии, а книжная поэзия «приказной школы» носила личностный характер и не создала произведений, которые были бы достойны сохранения в памяти народа. Однако и сама силла- бика, усилившая противопоставления стиха и прозы, не сумела создать ничего такого, что нуждалось в сохранении. Петровская эпоха не дала поэта, сумевшего встать вровень со временем. Поэтических шедевров эпоха преобразований не оставила.

Отсутствие культурно значимой поэтической традиции способствовало утверждению силлаботоники, не нашедшей на русской почве достойной конкуренции. Иная ситуация была в Польше, где силлабика сохранилась благодаря более прочным культурным связям с романским миром и свойствам языка. Высшие достижения русской поэтической культуры принадлежат силлабо-тонической поэзии. Именно поэтому рождение тонического стиха органическим образом вырастает из силлаботоники.

В XVIII в. несколько верлибров в подражание Библии написал А.П. Сумароков. В XIX в. к ним прибегали Я.К. Полонский и А.А. Фет. Большую роль в распространении в русской читающей среде представлений о свободном стихе сыграли переводы поэзии У. Уитмена, выполненные К.И. Чуковским. Нам также известны прекрасные верлибры А.А. Блока, М.А. Кузмина и других поэтов [см.: 8]. Мой учитель М.В. Панов издал замечательные сборники стихов «Тишина. Снег», «Олени навстречу», основу которых составляют свободные стихи.

Не оставлен верлибр вниманием и наших магаданских поэтов. Р. Р. Чайковский дал прекрасные верлибры, переводя на русский язык стихотворения Э.М. Ремарка. К свободному стиху обращаются Е.М. Гоголева, А.А. Гарипов, И.Т. Дадашев, В.Х. Сахиб- горяев.

Тем не менее принято считать, что русская поэзия в использовании верлибра отстает от прочего человечества. Иногда высказывается мнение, что верлибр не жизнеспособен на русской почве. Я думаю, что это не так: русский верлибр нами пока законсервирован для будущих поколений, которые придут и уже приходят в русскую поэзию. Русская поэзия ждет нового гения и мощного запроса общества на обновление поэтических форм.

Перефразируя И.А. Тургенева, хотелось бы сказать: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, - ты одна мне поддержка и опора, о великая, могучая, правдивая и свободная русская поэзия! Не будь русской поэзии - как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такая поэзия не была дана великому народу».

В завершение еще одно соображение. Язык дается людям от Бога, а поэзию они создают сами, конечно, не без помощи Бога. С языком нам просто повезло, а поэзия - это результат наших усилий.

У русской поэзии не только великое прошлое, но и не менее великое будущее, надо только продолжать писать, издавать, читать стихи и надеяться на то, что русская земля никогда не оскудеет талантами.

 

Библиографический список

1. Бейли Дж. Избранные статьи по русскому литературному стиху / Дж. Бейли. - М., 2004. - 373 с.
2. Бейли Дж. Избранные статьи по русскому народному стиху / Дж. Бейли. - М., 2001. - 416 с.
3. Белый А. Символизм / А. Белый. - М., 1910. - 633 с.
4. Гаспаров М.Л. Очерк истории европейского стиха / М.Л. Гаспаров. - М., 2003. - 272 с.
5. Гаспаров М.Л. Очерк истории русского стиха / М.Л. Гаспаров. - М., 2000. - 352 с.
6. История древнерусской литературы: Аналитическое пособие. - М., 2008. - 820 с.
7. Кузнецов А.Е. Сатурнов стих как метрическая форма ранней латинской поэзии : автореф. дис. ... д-ра филол. наук / А.Е. Кузнецов. - М., 2009. - 35 с.
8. Овчаренко О.А. Русский свободный стих / О.А. Овчаренко. - М., 1984. - 206 с.
9. Соколянский А.А. О ритмической организации «Слова о полку Игореве» / А.А. Соколянский // В начале было «Слово.». - Магадан, 2001. - С. 6-16.
10. Тарановский К. О поэзии и поэтике / К. Тара- новский. - М., 2000. - 432 с.
11. Трубецкой Н.С. Избранные труды по филологии / Н.С. Трубецкой. - М., 1987. - 559 с.
12. Трубецкой Н.С. К украинской проблеме / Н.С. Трубецкой // История. Культура. Язык. - М., 1995. - С. 362-380.
13. Уэст М.Л. Индоевропейская метрика / М.Л. Уэст // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXI. Новое в современной индоевропеистике. - М., 1988. - С. 474-506.
14. Якобсон Р.О. Работы по поэтике / Р.О. Якобсон. - М., 1987. - 464 с.

Источник: Научный журнал "Вестник Северо-Восточного государственного университета" 2018. - Вып. 29.


Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (23.05.2019)
Просмотров: 19 | Теги: силлаботоника, силлабика, поэтическая техника | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь