Суббота, 03.12.2016, 03:22
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Филология и перевод

ФАКТОРЫ СТРУКТУРИРОВАНИЯ СЕМАНТИКИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

ФАКТОРЫ СТРУКТУРИРОВАНИЯ СЕМАНТИКИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Порождение предложения изначально предполагает субъективное отношение говорящего/пишущего к отражаемому фрагменту реальной действительности. Это в значительной мере предопределяется тем, как концептуализирует наблюдаемую картину говорящий, и что в ней является значимым. Таким образом, позиция говорящего отражается не только тем, что, но и тем, как он моделирует. Это явление известно в языкознании под именем "эмпатия”. В лингвистической литературе эмпатия рассматривается в одном ряду с такими понятиями, как "фокус интереса” [1] и "прагматический пик” [2]. Представляется, однако, что, несмотря на близость понятий "эмпатия”, "фокус интереса” и "прагматический пик”, есть между ними и существенное отличие, которое имеет большое значение для анализа семантики предложения.

Понятие "эмпатия” введено в оборот в лингвистическую литературу сравнительно недавно. С. Куно употребил этот термин для описания семантических противопоставлений, связанных с учетом точки зрения говорящего, идентификации говорящего с участниками излагаемого события [3, с. 431]. Необходимо отметить, что термин "эмпатия” наряду с лингвистикой, встречается также в философии и психологии. Вполне естественно, что понятие эмпатии в этих трех науках имеет существенные различия в значении и сфере его употребления. В философии и психологии эмпатия ассоциируется, прежде всего, с сочувствием, симпатией, в то время как в лингвистике этот термин применяется для описания способов передачи информации (в терминологии У. Чейфа "способов упаковки информации” [4]). В языкознании под эмпатией понимается "изложение чего-либо с некоторой точки зрения” [5, с. 592]. Содержательная основа эмпатии состоит в том, что "человек обладает способностью представить себя смотрящим на мир глазами другого человека или с его точки зрения и в том, что эта способность влияет на использование языка” [4, с. 313]. Различие в фокусах эмпатии – это различие не в фактах и не в возможных мирах, а в точке зрения (пространственной позиции), с которой эти факты наблюдаются [6, с. 331].

Понятие "прагматический пик” используется в Референциально-Ролевой Грамматике [2]. Согласно Р. Ван Валину и У. Фоли "прагматический пик” – это наиболее значимая именная группа в простом предложении [2, с. 389–390]. Прагматическая значимость задается двумя факторами: выделенностью в дискурсе (т.е. определенностью, конкретностью и данным) и тем, что Д. Зубин [1] называет "фокусом интереса говорящего”, который "относится к самому значимому участнику отражаемой ситуации” [2, с. 389].

Нетождественность рассматриваемых понятий можно проследить, сравнивая дефиницию "фокуса эмпатии”, которую приводит в своей книге Е.В. Падучева [7] со ссылкой на С. Куно [3], с определением "фокуса интереса”, представленным в Референциально-Ролевой грамматике [2]. Ср.: "Фокус эмпатии” – это носитель точки зрения … тот исходный пункт, в который помещает себя говорящий, строя имена для других объектов” [7, с. 205]; "В него ("фокус интереса”) попадает участник, которого говорящий считает наиболее значимым в рассматриваемой ситуации” [2, с. 389–390].

Таким образом, эмпатия является исходным (с точки зрения структуры) пунктом построения семантической структуры предложения, т.е. представляет собой точку отсчета для перевода ситуационной структуры в пропозициональную [8]. В то время как прагматический пик и фокус интереса, согласно Р. Ван Валину и У. Фоли, отражают значимость того или иного партиципанта, которому говорящий отводит главную роль в предложении [2], т.е. прагматический пик и фокус интереса представляют собой аксиологический параметр построения глубинной семантики предложения. Вместе с тем, необходимо отметить, что прагматический пик и фокус интереса не являются изоморфными понятиями. Представляется, что различие между ними лежит в той же плоскости, что и различие между прагматическим и семантическим фокусом, рассматриваемым Т. ван Дейком [6]. Под прагматическим фокусом Т. ван Дейк понимает "акт выбора, критерием для которого является успешность и эффективность коммуникации и взаимодействия; это значит, что при произнесении предложения или частей предложений происходит выбор тех объектов, которые говорящий считает наиболее важными для слушающего”, семантический фокус "должен быть определен в терминах, не зависящих от контекста конкретного разговора, т.е. на чисто онтологическом уровне семантики” [6, с. 319].

Прагматический пик (прагматический фокус по Т. ван Дейку), в нашем представлении – это установка говорящего, реализуемая в отношении "говорящий – оценка значимости элементов реального мира для слушающего”, т.е. прагматический пик принадлежит к сфере прагматики. В то время как фокус интереса говорящего (семантический (референциальный) фокус по Т. ван Дейку), отражая оценку значимости объектов действительности безотносительно ориентации на адресата, относится к уровню семантики предложения.

В рамках исследования, целью которого является рассмотрение глубинной структуры предложения, в ракурс описания наряду с фокусом эмпатии попадает только фокус интереса говорящего. Возникает вопрос относительно места и функции данных понятий в общей структуре номинативного аспекта сентенциональных единиц.

Композиционная модель семантического синтаксиса [8] исходит из двуаспектного строения номинативной семантики предложения, а именно из признания того, что предложение, как и любой знак, имеет как сигнификативную, так и денотативную область семантики. Денотативная область представляет собой ментальную структуру, отражающую познавательную деятельность и являющуюся референтом множества предложений, передающих один и тот же фрагмент внеязыковой действительности. Сигнификативная структура – это логическая структура, образуемая предикатом и открываемыми им валентностями (аргументными позициями). В теории композиционного синтаксиса различие между денотативной областью (ситуацией) и сигнификативной структурой (пропозицией) определяется различием в их функциях. Денотат предложения предназначен для отражения внеязыковой действительности, а сигнификативная структура для языкового оформления денотативной области с целью передачи информации о ней партнеру по коммуникации. Поскольку композиционный синтаксис постулирует неизоморфизм пропозиции (сигнификата предложения) и ситуации (его денотата), оказывается необходимым решить вопрос о том, являются ли эти аспекты автономными, либо между ними существует определенная связь. Если допустить, что пропозициональная структура предложения устанавливается независимо от отражаемой предложением ситуации, что зачастую подтверждается наличием идентичных пропозициональных структур, описывающих различные виды отношений реальной действительности, и наличие разных пропозиций для описания одной и той же ситуации, то в таком случае возникает проблема области интерпретации предложения, так как, если пропозициональная структура не зависит от ситуации, то формально-синтаксические свойства предложения не могут служить надежным критерием определения структуры ситуации. Если предложение не соотносится с ситуацией, то оно не выполняет своей основной функции – не отражает отношения реальной действительности. Следовательно, пропозициональная структура и структура ситуации должны взаимодействовать между собой, для того, чтобы обеспечить выполнение информативной функции языка. Основным механизмом координации глубинных аспектов (денотата и сигнификата) выступает операция размещения центра эмпатии. Действие этого механизма состоит в определении выбора элемента ситуации, который должен занять первую аргументную позицию в структуре пропозиции. Таким образом, размещение центра эмпатии – это операция соотнесения денотативной и сигнификативной структур семантики английского предложения, которая заключается в выборе компонента денотативной области для заполнения первой позиции в структуре сигнификата, а центр эмпатии – это компонент денотативной структуры, занимающий первую позицию в структуре сигнификата. Поскольку в первую позицию в сигнификативной структуре могут помещаться разные компоненты денотативной области, можно говорить о вариативном размещении центра эмпатии ("сдвигах центра эмпатии”): I opened the door with the key – The key opened the door – The door opened. Результатом специфического для каждого отдельного предложения соотнесения денотативной и сигнификативной структур выступает семантическая конфигурация, которая включает существенные характеристики компонентов денотативной области и элементов структуры сигнификата.

Понятие фокуса интереса в рамках композиционного синтаксиса не рассматривалось. Вместе с тем, детальное рассмотрение работ, выполненных в русле композиционности, показывает, что эмпатии недостаточно для того, чтобы объяснить все вопросы, связанные с построением смысла предложения. В частности, исходя из данных композиционной теории, невозможно получить ответ на ряд вопросов, связанных с возможными причинами, обусловливающими вариативность в отражении определенной денотативной области. Во-первых, остается невыясненной: а) причина так называемого "передвижения датива”, т.е. позиционной перестановки объекта и адресата при центре эмпатии, фиксированном на субъекте ситуации, и, как следствие, связанные с этим изменения в способе представления данных элементов на сентенциональном уровне: I told him something – I said something to him; I gave him something – I gave something to him; во-вторых, причина, определяющая существование синонимичных, на наш взгляд, способов отражения одной и той же денотативной области: Toni talked with Jane every day – Toni and Jane talked every day - Toni and Jane talked to one another every day. И самое главное, неясно, чем же непосредственно продиктован выбор того или иного центра эмпатии, а именно, что вызывает "сдвиги” центра эмпатии.

Если вариативность предложения, в конечном счете, предопределяется потребностями говорящего, то механизм образования вариантов не может быть ограничен нормами конкретного языка. Однако наблюдение над способами размещения центра эмпатии в германских и славянских языках, показывают, что ограничения, накладываемые на смещение центра эмпатии в этих языках различны. Более того, в них по-разному отражается смещение фокуса эмпатии на форме предиката. В восточнославянских языках, как правило, отклонения в размещении центра эмпатии от стандарта, принятого в данном языке, фиксируется в форме глагола – глагол получает так называемую частицу "ся”: Маша закрывает дверь – Дверь закрывается. В английском же языке смещение центра эмпатии вдоль векторной линии ситуативного отношения может не отражаться в форме сказуемого вплоть до размещения его на объекте (так называемые "инактивные структуры”): Mary shuts the door – The door shuts. И даже внутри группы германских языков имеются существенные различия в оформлении компонентов предложения, и в первую очередь предиката, в зависимости от способа размещения центра эмпатии. Так, в немецком языке инактивные структуры хоть и возможны, но только для жестко ограниченного круга глаголов. Например, глагол "zuschlagen” позволяет использовать активную форму глагола, если в позиции подлежащего используется объект: Die Tür schlägt zu. Однако у глагола "öffnen”, смещение центра эмпатии на объект приводит к необходимости использования либо пассивной структуры, либо возвратного местоимения "sich”: Die Tür wird geöffnet. – Die Tür öffnet sich.

Все вышесказанное свидетельствует о том, что размещение центра эмпатии определяется не желанием говорящего, а системой языка, на котором он говорит. Эмпатия задается говорящим, однако она (эмпатия или по В.Г. Адмони "познавательная установка”) "не является индивидуальной и определенной какой-либо единичной ситуацией, а выработанной человеческим мышлением на основе общественной практики, выражающей общие закономерности человеческого сознания как отражения объективной действительности и принявшей определенные специфические формы в процессе исторического развития каждого языка” [9, с. 229]. Следовательно, можно говорить о том, что выбор центра эмпатии определяется желанием говорящего, но регулируется нормами языка, закрепленными в коммуникативном опыте социума. Отсюда вытекают и определенные ограничения на постановку того или иного ситуационного элемента в эмпатийный фокус, что и было отмечено представителями композиционного синтаксиса в результате анализа способов соотнесения участников ситуации с аргументами пропозиции. Например, для предложений английского языка эти ограничения заключаются в следующем:

Центр эмпатии может сдвигаться только в направлении вектора ситуативного отношения, при этом пропозиция как бы смещается на один элемент к концу вектора ситуации и участник, оказавшийся перед центром эмпатии, либо не отражается, либо вводится в предложение в качестве атрибутивного элемента: Mary said in a soft voice, "Toni” – The soft voice said, "Toni”; Mary’s soft voice said, "Toni”.

Размещение центра эмпатии на конечном элементе вектора ситуативного отношения требует обязательной маркировки в глаголе, которая осуществляется посредством приписывания глаголу признака [+passive]. Для ситуации созидания, реализуемой в предложениях с глаголом to build, конечным элементом вектора ситуативного отношения является результат строительства (например, "house”), поэтому при изменении центра эмпатии в предложении John builds a house единственно возможным вариантом может служить предложение The house is built, а предложение The house builds является неприемлемым с точки зрения норм английского языка, в то время как трансформация предложения с глаголом to open допускает два варианта трансформации: John opened the door – The door opens; The door is opened, поскольку компонент "door” не является конечным элементом вектора ситуативного отношения.

Таким образом, размещение центра эмпатии в ряде случаев ограничено, что обусловлено нормами того языка, на котором строится предложение. В таком случае, если рассматривать фокус эмпатии и фокус интереса как тождественные понятия, следует также принять и тот факт, что говорящий оказывается ограниченным в возможности отразить свое собственное мнение относительно значимости того или иного участника ситуации, что в результате ограничивает его коммуникативные возможности. Этой проблемы можно избежать, если рассматривать эмпатию и фокус интереса, как различные механизмы, имеющие разные функции.

Можно привести еще один довод в пользу этого мнения. В лингвистической литературе прослеживается неоднозначность решения проблемы "локализации” фокуса эмпатии и количества таких фокусов. У. Чейф отмечает, что "отдельное предложение может иметь более одного фокуса эмпатии, а статус фокуса эмпатии обычно совпадает со статусом подлежащего” [4, с. 313], а согласно С. Куно [3], двух носителей (т.е. двух фокусов) эмпатии в предложении быть не может. Отсюда возникает вопрос, сколько же в конечном итоге фокусов эмпатии – один или два. В поиске решения данной проблемы мы опираемся на определение понятия эмпатия, принятое в композиционном синтаксисе: "сущность эмпатии состоит в том, что для отражения ситуации в пропозициональной структуре среди функциональных участников выбирается один, который признается ведущим и занимает первую позицию в пропозициональной структуре” [8, с. 2]. Из этого следует, что фокус эмпатии – один, и занимает он первое место в пропозициональной структуре предложения – именно первое место согласно М. Нунену "задает ориентацию внутри предложения, отграничивая рамку, в пределах которой интерпретируется остальная часть предложения” [10, с. 364]. Вместе с тем, нельзя игнорировать и замечания относительно наличия более одного фокуса эмпатии – "смысл предложения определяется в некоторых случаях не одним, а возможно двумя фокусами эмпатии, причем второй центр эмпатии является не менее значимым, обладая способностью менять семантику предложения” [8, с. 4]. Представляется, однако, что речь в данном случае должна идти не о двух фокусах эмпатии, а о фокусе эмпатии и фокусе интереса, которые зачастую представлялись как тождественные понятия. Если исходить из того, что фокус эмпатии, являясь центром структурирования семантики предложения, занимает первое место в сигнификативной структуре, то фокус интереса в таком случае реализует вторую валентность предиката, поскольку, как показывают результаты соотнесения ситуативных и пропозициональных элементов, именно второе место в пропозиции допускает максимальную свободу заполнения, т.е. практически не существует ограничений на реализацию участников ситуации в данной позиции. Это позволяет предполагать, что заполнение данной позиции целиком определяется волей говорящего, а именно намерением говорящего поместить в нее наиболее значимый с его точки зрения компонент отражаемой денотативной области (фокус интереса говорящего). Вариант выбора фокуса интереса и, следовательно, заполнения второй аргументной пози-ции обусловливает вариант размещения центра эмпатии, то есть предопределяет выбор компонента денотативной структуры для заполнения первой аргументной позиции.

Результаты исследования номинативной семантики английских предложений с глаголами вербального информирования свидетельствуют о том, что выбор объекта либо адресата денотативной области вербального информирования в качестве фокуса интереса говорящего ограничивает размещение центра эмпатии двумя возможными вариантами:

а) центр эмпатии размещается на субъекте: H e was talking about schizophrenia, can­

cer, hereditary disfunction of the hypothalamus; C a r l talked to the doctor outside under the

narrow arcade;

б) центр эмпатии размещается на инструменте: The soft voice said, "I apologize for the

interruption, Dr. Salem”; A bright voice informed me that everything was fine.

Фокусировка на объекте или адресате денотативной области вербального информирования приводит в некоторых случаях к замене глагола-предиката: Claudia said nothing to me; You told me nothing about Steven Patterson. Выбор данных компонентов в качестве фокуса интереса предопределяет круг глагольных лексем, актуализирующих семантическую конфигурацию с заданным фокусом интереса в формальной структуре предложения. Так, согласно данным проведенного анализа, отражение семантической конфигурации с фокусируемым адресатом в большинстве случаев осуществляется лексемой "tell”: Last time he told m e a completely indecent story about his nephew, в то время как семантическая конфигурация с фокусируемым объектом в формальной структуре предложения представлена глаголом "say”: You said som et hing to me once. Следовательно, можно говорить о том, что отличие структур типа to tell somebody something и to say something to somebody заключается не только в синтаксических характеристиках их конституентов, то есть в том, что tell требует после себя адресата без предлога, в то время как say – адресата с предлогом to. Представляется, что различие формальных характеристик этих конструкций является следствием различного строения их номинативной семантики, в частности того, что данные конструкции нацелены на отражение разных фокусов интереса в рамках денотативной области вербального информирования. Различным размещением фокуса интереса обусловлено, по нашему мнению, и существование предложение типа John gave him an apple. – John gave an apple to him. Вариативным размещением фокуса интереса говорящего обусловлено и различие предложений Mary planted roses in the garden – Mary planted the garden with roses. Вопрос о семантической близости данных предложений был поставлен в статье А.И. Варшавской и И.Б. Долининой "Однолексемные глаголы конверсивы в деривационном синтаксисе”, но, на наш взгляд, не получил в рамках представленного описания своего убедительного решения. Фокус интереса также позволяет объяснить явление "конверсии аргументов”, т.е. обосновать причины конверсии отношений между прямым и косвенным дополнениями и необходимость изменения глагольной лексемы в предложениях типа Harvey robs John of roses – Harvey steals roses from John.

Таким образом, фокус интереса говорящего, а именно вариативное его размещение на компонентах денотата: во -первых предопределяет формальные различия предложений, отражающих денотативную область, а именно:

появление предлога при адресате (John gave him an apple. – John gave an apple to him);

замену предлога (Mary planted roses in the garden – Mary planted the garden with roses);

появление предлога и замену глагола-предиката (John told me something. – John said something to me);

- замену предлога и замену глагола-предиката (Harvey robs John of money – Harvey steals money from John).

Следует, на наш взгляд, отметить тот факт, что в русском языке изменение фокуса интереса фиксируется на поверхностном уровне иным, по сравнению с английским языком, способом. Вариативное изменене фокуса интереса в структуре русского предложения отражается: а) в позиционной перестановке компонентов предложения без изменения их формальных характеристик: Джон дал ему яблоко – Джон дал яблоко ему, Джон сказал мне что-то – Джон сказал что-то мне; б) в изменеии морфологических характеристи глагола-предиката и изменении формальных характеристик остальных компонентов предложения: Мэри посадила розы в саду – Мэри засадила сад розами; в) замене глаголапредиката и изменении системы глагольного управления: Харви крадет деньги у Джона – Харви грабит Джона.

Во-вторых, различное размещение фокуса интереса обусловливает вариативное представление денотативной области в формальной структуре предложения. Так, например, варианты отражения денотативной области вербального информирования в предложениях типа John talked to Mary, John and Mary talked, John and Mary talked to each other, обусловлены различным размещением фокуса интереса. В первом случае в фокусе интереса находится один из участников процесса вербального информирования, во втором – факт наличия самого процесса вербального информирования, а в третьем – взаимный характер акта вербального информирования.

В-тр е т ь их , различное размещение фокуса интереса в предложениях английского языка предопределяет специфические характеристики использования трансформации пассивизации. Как известно, одной из характерных особенностей современного английского языка является возможность двух способов пассивизации предложений с прямым и косвенным дополнением, при этом использование косвенного дополнения в качестве подлежащего пассивной конструкции позволяет глаголу сохранить и прямое дополнение: John gave Mary an apple – Mary was given an apple, а использование в качестве подлежащего прямого дополнения приводит к изменению формальных характеристик косвенного дополнения: John gave Mary an apple – An apple was given to Mary. Предложение An apple was given to Mary является трансформом предложения John gave an apple to Mary, где в фокусе интереса оказался элемент денотативной области, названный словом "apple”, а в предложении Mary was given an apple в фокусе интереса активной конструкции находится компонент "Mary”. Сопоставление этих двух пассивных предложений (Mary was given an apple, An apple was given to Mary) показывает, что их подлежащими стали те элементы, которые находились в фокусе интереса в активных структурах.

Отсутствие ограничений на размещение фокуса интереса связано с коммуникативной направленностью данного механизма. В этом аспекте фокус интереса коррелирует с тема-рематическим членением предложения. Отличие фокуса интереса от ремы заключается в том, что фокус интереса является элементом глубинной структуры предложения, в то время как рема – это компонент логико-коммуникативного членения, осуществляемого при актуализации конкретной семантической структуры в речи. Фокус интереса занимает вторую позицию в глубинной структуре предложения, в то время как рема – это последний элемент поверхностной структуры. Функциональное отличие ремы и фокуса интереса заключатся в том, что фокус интереса интерпретируется адресатом, как наиболее важный для говорящего элемент отражаемой в данном предложении ситуации, в то время как рема воспринимается как новая (необязательно наиболее существенная с точки зрения говорящего) информация предложения. Фокус интереса запускает механизм построения глубинной семантики предложения, которая, будучи актуализированной в виде отдельного предложения, встраивается в общий контекст общения посредством ремы. При всем различии фокуса интереса и ремы у них есть один общий признак, а именно то, что они являются исходными точками построения структур. Фокус интереса предопределяет построение семантической конфигурации предложения, выбирая определенный компонент отражаемой в предложении ситуации как наиболее важный для говорящего. Рема является исходным моментом построения поверхностной структуры предложения, отбирая те элементы семантической конфигурации предложения, которые в максимальной степени обеспечивают когерентность и когезию контекста с данным предложением.

Исследование результатов координации денотативного и сигнификативного аспектов семантики английских предложений с глаголами вербального информирования показало, что максимальная выделенность ситуативных элементов достигается в том случае, когда фокус интереса совпадает с позицией ремы на поверхностном уровне, т.е. когда семантическая конфигурация представлена двухместным предикатом. В результате реализации данной структуры на поверхностном уровне фокус интереса, занимающий вторую позицию в структуре сигнификата, оказывается в конечной позиции в формальной структуре, а, как известно, финитная позиция для английского предложения традиционно является позицией ремы: Dr. Keller was speaking to Toni (в фокусе интереса – адресат); Nick was talking in a dead voice (в фокусе интереса – инструмент); One of the women said something sharp and angry (в фокусе интереса - объект); She answered at once (в фокусе интереса – характеризатор информационного процесса).

Подводя итог вышесказанному, следует отметить, что рассмотренные выше понятия позволяют представить механизм построения предложения как серию операций выбора, осуществляемого в номинативно-прагматической сфере. Исходной процедурой оказывается выбор наиболее существенного для говорящего элемента отражаемой ситуации, т.е. определение фокуса интереса. Заданный фокус интереса определяет выбор точки корреляции ситуации и пропозиции, т.е. эмпатийный центр, исходя из которого создается семантическая конфигурация предложения, представляющая собой слияние пропозициональной и ситуативной семантики. Полученная в результате соотнесения семантическая конфигурация подвергается далее логико-коммуникативному членению для того, чтобы ее можно было встроить в контекст общения, т.е. иными словами выбирается рема предложения. Маркированная по признаку информационного членения семантическая конфигурация подвергается морфолого-синтаксическому оформлению, результатом которого и является конкретная формальная структура предложения. В пределах данной структуры выбирается прагматический пик, т.е. элемент, который с точки зрения говорящего является наиболее важным для слушающего.

Таким образом, можно заключить, что фокус интереса и центр эмпатии отражают интенции говорящего, тема-рематическое членение приспосабливает предложения к контексту общения, а прагматический пик представляет наиболее значимый элемент, направленный на реципиента.

Библиографический список
Zubin D. Discourse function of morphology / D. Zubin // Discourse and syntax / ed. T. Givón. – New York, 1979. – P. 469-504.
Ван Валин Р., Фоли У. Референциально-ролевая грамматика / Р. Ван Валин, У. Фоли // Новое в зарубежной лингвистике : сб. ст. / сост., общ. ред. А.Е. Кибрика. – М., 1982. – Вып. 11 : Современные синтаксические теории в американской лингвистике. – С. 376-411.
Kuno S. Subject, Theme and the Speaker’s Emapathy / S. Kuno // Subject and topic / ed. C.N. Li. – New York, 1976. – P. 417-444.
Чейф У. Данное, контрастивность, определенность, подлежащее, топики и точка зрения / У. Чейф // Новое в зарубежной лингвистике : сб. ст. / сост., общ. ред. А.Е. Кибрика. – М., 1982. – Вып. 11 : Современные синтаксические теории в американской лингвистике. – С. 277-317.
Николаева Т.М. Лингвистика текста : соврем. состояние и перспективы / Т.М. Николаева // Новое в зарубежной лингвистике / сост., общ. ред. Т.М. Николаевой. – М., 1978. – Вып. 8 : Лингвистика текста. – С. 543.
Ван Дейк Т. Вопросы прагматики текста / Т. Ван Дейк // Новое в зарубежной лингвистике / сост., общ. ред. Т.М. Николаевой. – М., 1978. – Вып. 8 : Лингвистика текста. – С. 259-337.
Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью : референц. аспекты семантики местоимений / Е.В. Падучева. – М. : Наука, 1985. – 271 с.
Outline of the Compositional Syntax / D.G. Bogushevich [et al.] // Proceedings of the 16th International Congress of Linguists, 2025 July 1997 : Philosophy of Linguistics. – Oxford : Pergamon, 1997. – Paper № 0013. – P. 1-21.
Адмони В.Г. Введение в синтаксис современного немецкого языка / В.Г. Адмони. – М. : Изд-во лит. на иностр. яз., 1955. – 391 с.
10. Нунен М. О подлежащих и топиках / М. Нунен // Новое в зарубежной лингвис
тике : сб. ст. / сост., общ. ред. А.Е. Кибрика. – М., 1982. – Вып. 11 : Современные синтак
сические теории в американской лингвистике. – С. 256-276.

И.В. Иванова-Мицевич

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (30.01.2015)
Просмотров: 736 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016