Среда, 07.12.2016, 11:38
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Филология и перевод

ДИСКУРС КАК СРЕДСТВО ВЕРБАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПТА «POSITIVE THINKING»

ДИСКУРС КАК СРЕДСТВО ВЕРБАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПТА «POSITIVE THINKING»

В современной лингвистике изучению дискурса посвящено множество исследований, авторы которых трактуют это явление по-своему. Само понятие «дискурс», по мнению В.И. Карасика, стало шире понятия «язык». Как отмечает М.Л. Макаров, категория дискурс, одна из основных в коммуникативной лингвистике и современных социальных науках, как и всякое широко употребляющееся понятие, допускает не только варианты произношения (с ударением на первом или втором слоге), но и множество научных интерпретаций, и поэтому требует уточнений [1].

Первоначально термин «дискурс» (лат. discursus, фр. discours, англ. discourse) употреблялся в значениях «речь», «разговор» или «беседа». Затем, в зарубежной лингвистике 70-х годов, он приобрел значение близкое к тому, в каком Пражская функциональная школа использовала термин функциональный стиль речи (языка). Некоторые зарубежные исследователи именовали дискурсом тексты, о чем свидетельствует Словарик терминов лингвистики текста (1978 г.) Т.М. Николаевой: «Дискурс — многозначный термин линвистики текста» [2].

Рассмотрим, что же понимается под «дискурсом» в современной лингвистике. В связи с обширностью данного предмета и наличием разных подходов к трактовке понятия «дискурс» мы ограничимся лишь основыми положениями теории дискурса, значимыми для лингвокультурологического исследования концепта «positive thinking».

Целый ряд исследователей (Макаров М.Л., Манерко Л.А., Карасик В.И.) и другие упоминают о трудностях определения и разграничения понятий «дискурс» и «текст». Разные ученые вкладывают различное содержание в данные понятия. Как отмечает М.Л. Макаров, то определение дискурса, которое дает конкретный исследователь, уже предполагает определенную идеологическую ориентацию, собственную точку зрения на изучение языкового общения [1]. Провести полный обзор всех подходов к определению понятия «дискурс» не представляется возможным в рамках данной статьи, поэтому мы ограничимся теми формулировками, которые близки задачам настоящего исследования.

Л.А. Манерко замечает, что современные исследования в языке опираются не на понятие «текст», а на понятие «дискурс», что связано со смещением фокуса внимания со статической точки зрения к динамической концепции языка. С позиции когнитивнокоммуникативной парадигмы данные понятия рассматриваются как противопоставление когнитивной деятельности и ее результата. Дискурс трактуется как когнитивный процесс, связанный с реальным речепроизводством, текст же является конечным результатом процесса речевой деятельности, выливающегося в определенную законченную и зафиксированную форму. То есть термин дискурс подчеркивает динамический, разворачивающийся во времени характер языкового общения, а текст мыслится преимущественно как статический объект. Обращаясь к дискурсу, исследователь учитывает ситуацию общения, роль коммуникантов, цель общения, факторы прагматической и коммуникативной эффективности речевого акта [3].

Е.С. Кубрякова указывает, что понятия «текст» и «дискурс» долгое время использовались синонимично. Однако с распространением динамических моделей языка, рассматривающих речевую деятельность именно как деятельность, у лингвистов появилась необходимость в таком термине, который охватывал бы все аспекты деятельности, а не только языковые. «Дискурс» стал именно таким термином. В связи с этим исследователь отмечает следующие характеристики дискурса: он не может рассматриваться вне условий своего создания в отличие от текста; он представляет собой использование языка в специальных целях и с учетом факторов коммуникации. Обращение к дискурсу представляет собой выход за пределы собственно языкового аспекта и начало исследования языка в социально-общественном контексте. Таким образом, дискурс рассматривается как лингвосоциальное явление. Выдвижение понятия дискурса в таком смысле свидетельствует о расширении междисциплинарных связей лингвистики с другими областями знаний, поскольку анализ дискурса предполагает участие в нем той дисциплины, к которой принадлежит данный тип дискурса [4].

В.Е. Черняевская, обобщив различные понимания дискурса, сводит их к двум основным типам: 1) «конкретное коммуникативное событие, фиксируемое в письменных текстах и устной речи, осуществляемое в определенном когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном пространстве», и 2) «совокупность тематически соотнесенных текстов» [5].

М. Стаббс выделяет три основные характеристики дискурса: 1) в формальном отн шении это — единица языка, превосходящая по объему предложение, 2) в содержательном плане дискурс связан с использованием языка в социальном контексте, 3) по своей организации дискурс интерактивен, т.е. диалогичен [5]. Отметим логическую связку между первым и вторым пунктами в этом классическом определении: изучение языковых образований, превосходящих предложение, подразумевает анализ условий социального контекста.

М.Л. Макаров также рассматривает дискурс как социальное явление, а именно как социальную деятельность в условиях реального мира [1]. Когда люди что-то говорят или пишут, они совершают социальные действия, свойства которых определяются тем, с помощью каких именно лингвистических ресурсов, отобранных говорящим или пишущим из всего многообразия языковых средств, они построены.

Благодаря работам Фуко термин «дискурс» приобретает и социально-философское звучание. Фуко интересует не денотативное значение высказывания, а, наоборот, вычитывание в дискурсе тех значений, которые подразумеваются, но остаются невысказанными, невыраженными, притаившись за фасадом «уже сказанного» [Энциклопедия социологии.www.en cycl.y andex.ru]. Ученый определяет дискурс как «тонкую контактирующую поверхность, сближающую язык и реальность, смешивающую лексику и опыт» [1]. В его интерпретации дискурс не сводится к языку и/или речи. Конечно, Фуко признает ведущую роль языка в формировании дискурса и не отрицает их тесного взаимодействия.

Однако, по его мнению, свойства дискурса соотносятся не только с языковой личностью, но и с обстоятельствами, сопровождающими ее взаимодействие с разными объектами и сферами речемыслительной деятельности, входящими в состав дискурса. Следовательно, в дискурсе отражены не только языковые формы высказываний, но содержится и оценочная информация, личностные и социальные характеристики коммуникантов, их "фоновые" знания, имплицируются коммуникативные намерения, и определяется социокультурная ситуация.

В нашем исследовании мы опираемся на три основные характеристики дискурса. Во-первых, дискурс рассматривается как процессуальное, деятельностное явление. Во-вторых, при исследовании дискурса особый акцент делается на изучение коммуникативных факторов. Как отмечает Н.Д. Арутюнова, дискурс — это «связный текст в совокупности с экстралингвистическими — прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами; текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное, социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (когнитивных процессах)» [6]. То есть, по мнению Н.Д. Арутюновой, одной стороной дискурс обращен к прагматической ситуации, которая привлекается для определения его коммуникативной адекватности. Другой же стороной дискурс обращен к ментальным процессам участников коммуникации: этнографическим, психологическим, социокультурным правилам и стратегиям порождения и понимания речи. При изучении дискурса особое внимание уделяется вопросам прагматики текста, связанным с автором, адресатом и вопросам их взаимодействия в процессе коммуникации. В-третьих, понятие дискурса оказывается шире понятия «текст», так как смещение фокуса внимания на участников коммуникации приводит к осмыслению дискурса как вербально опосредованного социокультурного взаимодействия. Иными словами, дискурс понимается как особая деятельность в специальной сфере.

Формально «анализ дискурса» — это перенос во французский контекст термина «discourse analysis», обозначавшего метод, примененный американским лингвистом З. Харрисом для распространения дистрибутивного подхода на изучение сверхфразовых языковых единиц. В дальнейшем ученые, занимающиеся анализом дискурса, стремились создать такую технику интерпретации, которая выявляла бы социокультурные (идеологические, политические, религиозные и пр.) предпосылки организации речевой деятельности, присутствующие в текстах различных высказываний. Это и стало программным ориентиром и общей целью дальнейшего развития данного научного направления. И именно это отличает метод анализа дискурса от других методов исследования текста.

Данный метод направлен, прежде всего, на изучение лингвистического уровня в структуре социальной коммуникации как доминирующего на протяжении всего исторического развития общества и культуры. Анализ дискурса дает возможность выделить не только существенные характеристики социальной коммуникации, но и второстепенные, содержательные и формальные показатели (например, тенденции в вариативности речевых формул или построении высказываний).

С точки зрения этнокультурных предпочтений в истории становления и развития теории дискурса можно выделить следующие школы и традиции, а также их основных представителей: французская структурно-семиологическая (Барт, Тодоров, Греймас, Серио, Пешё); германская лингвистическая (Меррингер, Шухарт); голландская когнитивнопрагматическая (Ван Дейк); английская логико-аналитическая (Остин, Серль, Куайн) и социолингвистическая (Гилберт, Малкей). В различных традициях, представленных, в том числе и данными школами, предпринимаются попытки смоделировать множество теоретических и практических аспектов функционирования дискурса в процессах социальной коммуникации. И главная проблема заключается не в том, как разработать наиболее точную, объективную и исчерпывающую методику исследований в рамках анализа дискурса, но как согласовать между собой множество подобных разработок. Основные подходы в рамках коммуникативного моделирования дискурса связаны главным образом с обобщенным представлением о структуре его концептуальной организации. Она рассматривается в качестве механизма организации наших знаний об окружающем мире, их упорядочения и систематизации, регулирования нашего поведения в определенных ситуациях (в процессе труда, отдыха, игры, ритуала и т.д.), создания социальной ориентации участников коммуникации и функционирования основных компонентов дискурса, в адекватной интерпретации информации и поведении людей. Здесь познавательный аспект дискурсивных практик смыкается с прагматическим аспектом, где важную роль играют социальные условия взаимодействия коммуникантов.

С учетом этих аспектов создавались такие аналитические модели дискурса, как "ментальная модель" Ф. Джонсон-Лэрда, представляющая обобщенную схему наших знаний об окружающем мире, модель "фреймов" М. Минского, Ч. Филлмора как схема организации представлений о различных способах поведения в типовых ситуациях, а также модель "скриптов" (сценариев) (Шенк Р., Абелсон Р.), предусматривающая развитие и изменение таких типовых ситуаций и их корректировку. Для изучения коммуникативных аспектов функционирования дискурса применяется "ситуационная модель" Т.А. Ван Дейка, сочетающая принципы анализа социальных категорий, определяющих наши представления и поступки в социальном контексте с личностным знанием субъекта (оценки, мнения, установки), а также социосемиотический подход Холлидея М.А. и его "полевая модель" дискурса, объединяющая эмпирический, логический, межличностный и контекстуальный уровни анализа.

На сегодняшний день основные стратегии в рамках анализа дискурса представляют набор различных тактик и методик. Обобщить и сгруппировать эти разнообразные методы представляется возможным в виде трех основных групп, объединенных по принципу своего отношения к анализу отдельных высказываний как текстов. Тогда можно выделить: 1) текстуальный подход как сознательно ограничивающий свои исследовательские интересы рамками одного отдельно взятого текста как изолированного, автономного речевого образования; 2) интер- или гипертекстуальный подход, пытающийся выявить и проанализировать смысловые взаимосвязи (цитаты, ссылки, аллюзии, реминисценции) между самыми различными текстами; 3) контекстуальный подход, рассматривающий любое высказывание (текст) как продукт деятельности социальных агентов, всегда включенных в социальные взаимодействия и структуры, конкретную политическую и культурно-историческую ситуацию.

В рамках первого из указанных направлений, которое исторически сложилось раньше всех остальных, акцент ставится на рассмотрении, прежде всего, отдельно взятой единицы анализа, в качестве которой могут выступать слово, предложение, фраза, фрагмент текста или весь текст в целом. При этом считается, что тексты сообщений необходимо анализировать на различных уровнях описания, прежде всего с точки зрения их собственной структурной организации, когда в центре внимания исследователя находится сам текст и многообразие вариантов его интерпретации, осуществляемых с различных позиций. При этом данные позиции (точнее, "следы" их присутствия) всегда "проявляют" или "обнаруживают" себя, будучи помещены изначально, как бы "внутри" смыслового пространства текста [А.Я. Сарна. www. slovari.yandex. ru]. Классические образцы такого рода анализа представлены в работах русских формалистов (Шкловский, Тынянов, Эйхенбаум, Томашевский) и французских структуралистов (Барт, Леви-Стросс, Тодоров, Греймас, Бремон), вдохновленных исследованием морфологии русской сказки В. Проппа.

Cторонники второго подхода, который можно обозначить как интертекстуальный и к которому относятся представители французской школы анализа дискурса постструктуралистского периода (Кристева, Деррида, Серио, Пешё, Анри, Робен) стремятся выявить и проанализировать указанные позиции в качестве возможных вариантов интерпретации текста (высказывания) всегда как бы "извне", т.е. в процессе сопоставления и сравнения с другими текстами или высказываниями. При этом считается, что именно в пространстве интертекстуального взаимодействия осуществляются самые разные стратегии чтения и понимания текстов, в результате чего и становятся возможны различные варианты их интерпретации. В итоге в рамках данного направления оказываются возможны два пути исследований. Первый ориентируется на поиски системы устойчивых значений, инвариантов смысла, присущих всем рассматриваемым текстам, что позволяет решить проблему их переводимости и взаимопонимания. Второй путь, напротив, подчеркивает специфику и своеобразие каждого текста и его уникальность в каком-то смысле, поскольку "все течет, все меняется", и даже одно и то же выражение "не может быть повторено дважды", т.к. постоянно изменяются контексты его порождения и восприятия (понимания).

Такой путь закономерно приводит к третьему из указанных подходов, который можно обозначить как контекстуальный. В рамках данного направления принято считать, что текст вплетен в некую "паутину значений" - сеть, "сотканную" и автором, и адресатом, а также обществом и культурой, в которых и стало возможным общение между ними [Сарна А.Я. www. slovari.yandex. ru]. В тексте и его интерпретациях обнаруживается сама история, поскольку любые высказывания, дискурсы и "дискурсивные комплексы" приобретают определенный смысл только в конкретной исторической ситуации. Поэтому "паутину значений" можно понимать как культуру или систему смыслов, которые ориентируют человеческие существа по отношению друг к другу и окружающему миру. Этот уровень интерпретации сопряжен с тем, что именно текст представляет, репрезентирует, воспроизводит, на что указывает и что называет. Это то, что принято называть "референтом" или "денотатом" высказывания и что открывает нам социальные отношения, в контексте которых происходит коммуникация субъектов, а также различные культурные коды, которые можно выделить в их речи. К числу представителей данного направления можно отнести британских социологов М. Малкея и Дж. Гилберта, осуществляющих дискурсивный анализ высказываний ученых преимущественно в естественнонаучных кругах. Их работы посвящены относительно мало изученным сторонам научной деятельности и позволяют проанализировать социокультурные, институциональные, коммуникативные и личностные аспекты познания.

В этом же русле работает и уже упоминавшийся голландский исследовать Т.А. Ван Дейк, который создал ситуационную модель анализа дискурса, рассматривая процессы коммуникативных взаимодействий не как жестко алгоритмическую, но как гибкую стратегическую процедуру. Отталкиваясь от разработок в области грамматики текста, прагматики дискурса и когнитивного моделирования коммуникации, Ван Дейк исследует специфику функционирования языка в СМИ с учетом таких социальных факторов, как мнения, установки говорящего и слушающего, их социальный статус, этническая принадлежность и т.д. Как подчеркивает исследователь, «анализ дискурса не следует ограничивать структурами текстов или диалогов. Когда дискурсы получают определения, как единицы вербального общения или как коммуникативные явления, к их реальной обработке или использованию в социальных и коммуникативных аспектах следует обращаться с позиций целостного, интегрированного подхода»

Обобщенная модель анализа дискурса складывается из следующих шагов:

фиксация изучаемого материала;

выделение его формальных характеристик;

обозначение контекста как коммуникативной ситуации;

выбор направления и стратегии анализа;

теоретическое дифференцирование и структурирование этапов исследования;

определение техники и средств анализа при использовании конкретной модели ис-следования;

дефиниции единиц анализа;

проверка системы категорий в теории и на эмпирическом материале;

осуществление основных этапов исследования (дескрипция, реконструкция, интер­претация) ;

> фиксация результатов исследования, их обобщение, истолкование и структурирование.

Мы считаем целесообразным использовать метод анализа дискурса для более полно­го раскрытия содержания концепта «позитивное мышление». В силу того, что концепт

«позитивное мышление» пронизывает все сферы жизни американцев и реализуется не на­прямую, а опосредованно (например, через лексические единицы с положительной конно­тацией и лексические единицы, сменившие отрицательную коннотацию на положитель­ную), мы считаем необходимым провести анализ суждений и высказываний американских социальных психологов, непосредственно содержащих словосочетание «positive thinking».

Данный анализ поможет нам выявить те метафорические модели, которые лежат в основе

анализируемого концепта, связь его с другими единицами образуемого им лингвокультурологического поля, и те лексические единицы, в которых значение концентрации на хо­роших сторонах жизни не является семантически закрепленным, но может быть выделено

при наличии определенных экстралингвистических факторов.

Книги по психологии очень популярны в Америке. Они убеждают своих граждан в том, что все проблемы разрешимы, из любых ситуаций можно найти выход. У человека есть множество возможностей строить и менять свою жизнь и судьбу. Общеизвестно, что американцы не любят жаловаться на свою жизнь и привлекать как посторонних, так и близких людей к решению своих проблем. При возникновении трудностей они предпочтут обратиться за помощью к специалистам для их разрешения, а не жаловаться на судьбу собеседнику в ответ на приветствие "How are you?” Каждый американец позиционирует себя как успешного, преуспевающего человека, у которого все хорошо, даже если это далеко от истины. Ведь положительное отношение к себе выгодно, так как создает имидж успешного человека, который может справиться со своими проблемами.

Книги по психологии часто помогают разобраться в проблемных и различных форсмажорных ситуациях. Они учат, как научиться мыслить позитивно и применять позитивное мышление в любой области жизни. Как правило, название данных книг содержат либо словосочетание «positive thinking», либо лексические единицы с положительной коннотацией, связанные с данным концептом. Авторы же стремятся рассказать о том, что конкретно нужно сделать, чтобы научиться мыслить позитивно. В силу этого эти книги могут быть отнесены к литературе, получившей бытовой название «"how to” literature» и обучающей как достичь желаемого.

При анализе концепта позитивное мышление данная литература представляет интересный материал, непосредственно отражающий представления американцев о позитивном мышлении и о способах научиться мыслить позитивно.

Основное, что необходимо сделать, чтобы сконцентрироваться на чем-то хорошем, — это избавиться от пессимистических мыслей, выкинув их из головы.

"philosophy of emptying one’s mind of all negative thoughts, all unhappy thoughts and all pessimistic thinking and filling that vacuum with happy thoughts, filling the mind with a determination to get well at all costs” [4].

Основная задача позитивного мышления — это помочь человеку изменитьситуацию, которая его не устраивает, изменить негативное положение дел на положительное.

"…a way of thinking and living that changed sorrow to joy, weakness to strength, failure to success, despair to hope and defeat to victory” [4].

Как мы видим из приведенного выше примера, средством вербализации исследуемого нами концепта становятся лексические единицы с положительной коннотацией, являющиеся членами бинарной оппозиции антонимичных лексических единиц (sorrow-joy, weakness-strength, failure-success, despair-hope, defeat-victory). Ведь именно переход от отрицательного к положительному лежит в основе принципа позитивного мышления.

Позитивное мышление тесно связано с такой характеристикой американцев как индивидуализм. В американской культуре само слово «индивидуализм» имеет положительную коннотацию. Оно обозначает веру в первостепенную значимость человека, право на личную свободу и самостоятельный выбор, ответственность за самого себя. В первую очередь, как отмечает Самохина, индивидуализм проявляется в повышенном внимании к личному благополучию и преуспеванию своей собственной семьи [5].

Помимо этого в американском обществе также высоко ценятся личная инициатива и личные достижения, решения принимаются индивидуально и распространено стремление полагаться только на себя. Авторы анализируемых нами книг подчеркивают, что позитивное мышление может изменить не только ситуацию, но и самого человека, его личностные характеристики и способности. Причем каждый человек, используя позитивное мышление, способен изменить себя, улучшить свой собственный характер.

"Positive thinking is able to transfer us from cowards to heroes, from tender-minded to toughminded individuals, from weak, negative, vacillating people to men of positive strength” [4].

Даже в самых трудных ситуациях человек, мыслящий позитивно, старается добиться самых лучших результатов. Стремление отыскать лучшее решение — это еще одна характерная особенность американцев, ориентированных на достижение только положительного результата.

"Positive thinking is a form of thought which habitually looks for the best results from the worse conditions” [4].

Единственный способ найти подобное решение — это сконцентрироваться на положительной стороне ситуации. Ведь когда человек концентрируется на хорошем, он начинает замечать все больше и больше плюсов в той или иной ситуации. В данном примере реализуется пространственная метафора «хорошее ориентировано наверх».

"Positive thinking is looking at events with the knowledge that there will be both good and bad in life, but that it is better to emphasize the good. And as you do that, good seems to increase” [4].

Если все же негативные мысли появлились, надо стараться не концентрироваться на них.

"A positive thinker doesn’t refuse to recognize the negative, he refuses to dwell on it” [4].

Цель в жизни каждого человека – это достижение счастья, а позитивное мышление выступает в качестве средства достижения этого состояния. Подчеркивание получаемого результата свидетельствует об использовании образно-схематической модели «источник – путь – цель» для вербализации концепта позитивное мышление.

"If you think positive thoughts, you will bring happiness to yourself” [Choose to be happy, p.3].

Однако на пути каждого человека возникают те или иные препятствия, преодолеть которые помогает позитивное мышление. «Препятствия в пути» могут выступать как дополнительный элемент образно-схематической модели «Источник – путь – цель».

"You can see why PMA (positive mental attitude) allows you … to overcome any obstacle” [Keys to positive thinking, p. 13].

Позитивное мышление в языке представлено метафорическим сравнением с игрой в гольф. Гольф — это одна их тех игр, где необходимы регулярные тренировки, чтобы не потерять навык. Так и в позитивном мышлении помимо концентрации нужно постоянно прикладывать определенные усилия и работать над ситуацией, чтобы улучшить ее.

"Positive thinking is just like golf. You get a good stroke or two, and you think you’ve mastered the game. But the next thing you know, you flub your shots again. So, with positive thinking you have to work at it again and again and then again, ever relearning it” [4].

Позитивное мышление сравнивают и с наличием денег в банке, которые можно потратить, чтобы получить желаемое. Подобно деньгам, оптимизм можно копить, расходовать, обменивать на приобретение желаемого.

"Feeling positive is like having money in the bank that can be spent in the pursuit of other goals” [Positive Psychology Coaching, p. 10].

Позитивное мышление или, как его называет автор книги "Keys to positive thinking” Наполеон Хилл, положительная мысленная позиция (positive mental attitude) влияет на отношения между людьми. С оптимистично настроенным, уверенным в себе, дружелюбным человеком хочется общаться, он притягивает к себе других людей. Этому притяжению противостоять невозможно.

"You can see why PMA (positive mental attitude) allows you to win the friendship and co­operation of other people…” [Keys to positive thinking, p. 13]

"PMA will attract people, success and wealth to you. An optimistic outlook is irresistible” [Keys to positive thinking, p. 14].

Оптимистический настрой сравнивают с защитным слоем, с чем-то, что защищает человека от негатива, поступающего извне и изнутри.

"PMA shields and protects you from doubts and hopelessness” [Keys to positive thinking, p. 14].

Люди ассоциируют позитивное мышление с яркими, светлыми цветами. Так, говоря о позитивном настрое, авторы часто используют прилагательные с положительной коннотацией, передающие цвет, например, прилагательное bright в следующих примерах:

"He was just going to live by the theory that things average out OK. That is real positive thinking, and it will work, too, because things always come around to a brighter view when you wait them out and work them out optimistically” [4].

"A positive thinker chooses to keep his mind fixed on the bright future that is always just around the corner, and in this way he helps make the dark moments more cheerful, productive and creative” [4].

Таким образом, проведенный нами анализ дискурса показал, что, во-первых, концепт позитивное мышление вербализуется с помощью пространственной метафоры «хорошее ориентировано наверх» и образно-схематической модели «источник-путь-цель», в которой подчеркиваются такие элементы как достижение положительного результата и успешное преодоление препятствий. Во-вторых, позитивное мышление влияет на отношения с людьми, являющиеся элементом образуемого данным концептом поля. В основе же позитивного мышления лежит концентрация на положительных моментах жизни, достичь которую можно избавившись от негатива или переключившись с отрицательного на положительное. Научная новизна данного исследования заключается в том, что, во-первых, вопрос речевой реализации концепта позитивное мышление в американском варианте английского языка рассматривается впервые. Во-вторых, в результате проведенного исследования были выявлена связь данного концепта с другими единицами образуемого им лингвокультурологического поля.

Библиографический список

1. Макаров М.Л. Основы теории дискурса / М.Л. Макаров. – М.: ИТДКГ «Гнозис», 2003. – 280 с.

2. Алефиренко Н.Ф. Текст и дискурс в фокусе языковой личности // Языковая личность – текст – дискурс: теоретические и прикладные аспекты исследования: матер. междун. научн. конф.: в 2 ч. – Ч.1. – Самара: Изд-во «Самарский университет», 2006. – С.6-9.

3. Манерко Л.А. Истоки и основания когнитивно-коммуникативного терминоведения // Лексикология. Терминоведение. Стилистика. Сб. науч. трудов. Посвящается юбилею В.М. Лейчика. – Москва – Рязань, 2003. – С.120-126.

4. Кубрякова Е.С. Проблема представления знаний в языке // Структуры представления знаний в языке. – М.: ИНИОН, 1994. – С. 5-8.

5. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В.И. Карасик. – М.: Гнозис, 2004. – С.226-240.

6. Арутюнова Н.Д. Дискурс / Лингвистический энциклопедический словарь. – М.: Изд-во «Советская энциклопедия», 1990. – С. 136-137.

7. Napoleon Hill, Michael J. Ritt. Hapoleon Hill’s keys to positive thinking. – Wise, VA: The Napoleon Hill Foundation, 1998. – 174 c.

8. Norman Vincent Peale. The amazing results of positive thinking. – New York: Fireside, 2003 – 280 c.

9. Самохина Т.С. Эффективное деловое общение в контекстах разных культур и обстоятельств / Т.С. Самохина – М.: Изд-во «Р. Валент», 2005. – С. 13.

10. Rima Rudner. Choose to be happy. A guide to total happiness. – Choose, Inc. Publish­ing, 2008. – 226 c.

И.А. Карпова

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (30.01.2015)
Просмотров: 1080 | Теги: анализа, метод, текст, дискурс, метафорические, модели, концепт, вербализации | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016