Понедельник, 20.02.2017, 18:23
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

ЭВОЛЮЦИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ПОНЯТИЯ ДОЛЖНОСТНОГО ЛИЦА КАК СУБЪЕКТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

А.С. Сенцов, заведующий кафедрой уголовно-правовых дисциплин ФГБОУ ВПО РАНХиГС при Президенте РФ (Волгоградский филиал), кандидат юридических наук, доцент В. А. Волколупова, доцент кафедры уголовного права Волгоградская академия МВД России, к. ю. н.

ЭВОЛЮЦИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ПОНЯТИЯ ДОЛЖНОСТНОГО ЛИЦА КАК СУБЪЕКТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

На современном этапе развития России проблемы усиления противодействия коррупции становятся особенно актуальными. Как справедливо отметил на расширенном заседании коллегии МВД России 22 марта 2011 г. Президент Российской Федерации Д. А. Медведев, «результаты противодействия коррупции пока неадекватны её масштабам, и основной их массив против государственной власти и органов местного самоуправления продолжает составлять малозначительные деяния. Почти на треть возросло количество пресечённых взяток в крупном размере, а из более 5 тысяч лиц, по которым уголовные дела направлены в суд, только 19 фактов получения взятки инкриминируется государственным служащим. При этом, как и в предыдущие два года, ни по одному подобному факту не было установлено связи чиновника с организованной группой или преступным сообществом. Размах коррупции в стране остаётся огромным»[1].

В этой связи представляется целесообразным уточнить историко-социальные основания, обусловившие появление и законодательное закрепление понятия «должностное лицо» в уголовном праве. Еще в конце ХIХ в. известный русский криминалист А. Ф. Кистяковский указывал, что «без света истории как науки, трактующей о постепенном развитии рода человеческого, уголовное право прежних формаций являлось бы во многих пунктах произведением умопомешанного»[2].

Бесспорно, что сущность должностных преступлений и проступков, а также причины и характер изменений, вносимых в законодательное определение понятия должностного лица, могут быть познаны только на основе исторического опыта его правовой регламентации.

Произошедшие за многие столетия изменения в подходах к определению понятия должностного лица и к сущности должностного правонарушения были обусловлены социальными процессами и радикальными переменами в жизни общества и государства. И хотя специальным субъектом должностных преступлений и иных правонарушений всегда являлось должностное лицо, содержание данного понятия и его объем в разные исторические эпохи существенно различались. Только уяснив социальную обусловленность и причины их возникновения, а также взаимосвязь с другими негативными явлениями и процессами, можно правильно определить понятие и признаки субъекта должностного правонарушения.

В истории отечественного законодательства прослеживается четкая тенденция к выделению особой категории субъектов, обладающих властными полномочиями (на современном языке – должностных лиц).

Нормы, регламентирующие правовое положение и ответственность должностных лиц за служебные преступления были известны уже законодательству времен Древней Руси.

В первых памятниках русского права (начиная с X-XI веков) в основном устанавливались ограничения в использовании должностными лицами своей власти, чаще всего, путем определения максимальных размеров и порядка взимания поборов с населения. Судя по историческим документам, должностные злоупотребления на этом этапе развития древнерусского государства выражались, прежде всего, в излишних поборах, взимаемых с населения.

Во многих уставных грамотах наместничьего управления, а также в вечевых грамотах подробно регламентировались права и обязанности должностных лиц. В частности, Уставная грамота 1488 г., данная Иваном III Белозерскому княжеству вскоре после включения его в состав великого княжества Московского, определяет права и обязанности наместников и их помощников по сбору пошлин в области суда и управления[3].

В Двинской уставной грамоте 1549/50 г. подробно перечисляются участвующие в суде должностные лица, а также определяются их права и обязанности. Так, согласно закону, судный список пишет земский дьяк, целовальники ставят на нем подписи и хранят копию на случай споров. В течение срока своих полномочий представители мест не подсудны наместникам «нивчем, опричь душегубства и розбоя и татьбы с поличным»[4].

Представляет интерес Правосудие Митрополичье – «церковный сборник по нецерковным делам», появившийся на Руси, по мнению С.В. Юшкова, во второй половине XIII века, но не позже первой четверти XV века, в котором впервые на законодательном уровне предусматривались нормы о бесчестии князей и должностных лиц в соответствии с занимаемым ими положением (ст. 1-3). Такие нормы воспроизводятся и в Двинской уставной грамоте[5].

Эти и другие исторические документы свидетельствуют о характере злоупотреблений со стороны служилых людей (должностных лиц).

Выделялся в качестве самостоятельного состава злоупотребления полномочиямии посул, то есть взятка. Как самостоятельное должностное преступление взяточничество впервые выделяется в русском законодательстве в Двинской уставной грамоте 1398 г. В ней предусматривалась ответственность наместников перед центральной судебной властью за совершение и иных злоупотреблений.

Судебник 1497 г. тоже содержал запрет брать посулы, но за его нарушение не было установлено суровых уголовно-правовых санкций. Это свидетельствует о том, что к данному деянию в те времена относились достаточно терпимо и не видели в нем значительной опасности. «А посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалованиа не имати: також и всякому судие посула от суда не имати никому» (ст. 1 Судебника 1497 года)[6].

Такое отношение, возможно, объясняется тем, что еще не сформировался должным образом бюрократический аппарат централизованного государства, и по-прежнему сохранялись патриархальные формы управления, а также вассалитет княжеской администрации. В существовавших условиях, масштабы коррупции объективно не требовали принятия репрессивных карательных мер. Идеология того времени воспринимала должностные злоупотребления и мздоимство как антихристианские действия, исходя из того, что правда выше права. Поэтому для борьбы с коррупцией устанавливались лишь общие запреты, не подкрепленные реальными санкциями. До реформ 30-х гг. XVI в. достаточно ограниченный круг лиц из числа аристократии практически и управлял страной, пользуясь при этом огромным авторитетом. Возможно, именно лишение занимаемой должности за совершение должностного злоупотребления выглядело в правосознании более серьезным наказанием, чем иные репрессии.

В Судебнике 1550 года вводится понятие государственного преступления, которое было неизвестно Русской Правде. Как его разновидность и рассматривались должностные преступления и преступления против порядка управления и суда: взятка («посул»), вынесение заведомо несправедливого решения, казнокрадство. Так, ст. 3 данного документа гласила: «А который боярин, или дворецкий, или казначей, или дьак в суде посул возьмет и обвинит не по суду, а обыщется то вправду, и на том боярине, или на дворецком, или на казначеи, или на дьаке взятии исцов иск, а пошлины царя и великого князя, и дьаке взятии исцов иск, а пошлины царя и великого князя, и едз, и правда, и пересуд, и хоженое, и правой десяток, и пожелезное взятии втрое, а пене, что государь укажет»[7].

В Соборном Уложении 1649 г. должностные преступления уже образуют отдельную группу: лихоимство (взяточничество, неправомерные поборы, вымогательство), неправосудие (заведомо несправедливое решение дела, обусловленное корыстью или личной неприязнью), служебные подлоги (фальсификация документов, сведений, искажения в денежных бумагах и пр.), воинские преступления (нанесение ущерба частным лицам, мародерство, побег из части).

В нем (ст. 150 главы 10) устанавливалась самостоятельная ответственность за превышение власти со стороны воевод, дьяков и приказных людей, повлекшее для потерпевших «продажи и убытки». Предусматривалось также суровое наказание и за подлог, совершенный должностным лицом: «Будет кто учнет какие письма воровством наряжати и приказные письма переправляти мимо государева указа, и того казнити смертию» (ст. 2 главы 4)[8].

Субъектами должностных преступлений во время правления Петра I были лица, занимающие должности в государственном аппарате. В частности, объявлялись виновными в должностных преступлениях лица, «кто в суде неправду учинит, или в каком ни есть деле, ему поверенном, или в чем его должность есть, а он то неправдою будет делать по какой страсти, ведением и волею, такого, яко нарушителя государственных прав и своей должности…»[9].

При Николае 1 в 1845 г. было принято «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных». Раздел пятый этого Уложения «О преступлениях и проступках по службе государственной и общественной» устанавливал ответственность за должностные преступления и дисциплинарные проступки. Четкого разделения уголовной, административной и дисциплинарной ответственности за должностные правонарушения не было.

Четкое нормативно-определенное (легальное) понятие должностного лица пока еще отсутствовало. В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 года преступления по службе подразделялись на два вида: общие, изложенные в главах I-XX и особенные, перечисленные в главе II. Виновными в совершении первой группы преступлений могли быть не только должностные лица, но и другие категории граждан. Напротив, во второй группе преступлений по службе четко обозначались род службы или должность, занимаемая обвиняемым.

Должностными лицами в статьях Уложения признавались лица, находившиеся на государственной или общественной службе. Они могли занимать должности как по найму, так и по выборам. Для привлечения к ответственности лица, служащего по вольному найму за совершение служебных преступлений необходимы были два условия: 1) исполнение лицом обязанностей, отнесенных законом к предметам ведомства данного учреждения; 2) совершение противозаконного деяния при исполнении этих обязанностей на государственной службе.

Так, Кассационный Сенат в 1869 г. по делу Вериго установил следующее правило: признание обвиняемого ответственным за преступления по должности в особом порядке судопроизводства зависит не от того, находился ли он на государственной или общественной службе и какую занимал должность, а от того, составляло ли совершенное деяние нарушение возложенных на него по службе обязанностей или преступление, караемое в общем порядке; при разрешении этого вопроса не имеет значение состоял ли обвиняемый на службе «от правительства» или по найму, и какими пользовался правами. Позже, в 1873 г. по делу Кирилова Сенат разъяснил, что даже лица, лишенные особых прав и преимуществ, но занимающие какую-либо должность по найму, за нарушение своих обязанностей отвечают как за преступление по службе[10].

В советском уголовном праве понятие «должностное лицо» впервые появилось в Декрете Совета Народных Комиссаров от 08.05.1918 г. «О взяточничестве»[11], а Постановление Кассационного отдела ВЦИК РСФСР от 06.10.1918 г. «О подсудности революционных трибуналов» разъяснило, что должностным лицом признается тот, кто, пользуясь своим ответственным положением, злоупотребляет властью, предоставленной революционным народом[12].

В первом УК РСФСР[13] введенном в действие с 1 июля 1922 г., во второй главе его Особенной части («Должностные (служебные) преступления»), были сформулированы 14 составов должностных преступлений. К ним относились злоупотребление властью (ст. 105), превышение власти (ст. 106), бездействие власти (ст. 107), халатное отношение к службе (ст. 108), дискредитирование власти (ст. 109), подрыв и расточение государственного достояния в ущерб интересам трудящихся (ст. 110), постановление неправосудного приговора (ст. 111), незаконное задержание, незаконный привод, принуждение к даче показаний (ст. 112), присвоение денег или иных ценностей (ст. 113), получение взятки (ст. 114), провокация взятки (ст. 115), служебный подлог (ст. 116), разглашение сведений, не подлежащих огласке (ст. 117) и непредставление в срок сведений, справок и отчетов (ст. 118).

УК РСФСР 1922 г. под должностными преступлениями признавал такие общественно опасные деяния, которые могут быть совершены исключительно должностным лицом. Поэтому среди составов должностных преступлений мы встречаем не только собственно должностные преступления, посягающие на порядок работы органов власти и управления, но и иные виды преступлений, где нормальное функционирование государственного аппарата выступает дополнительным объектом преступного посягательства.

В качестве субъектов всех должностных преступлений УК РСФСР 1922 г. называл должностных лиц. Согласно примечанию к ст. 105 УК РСФСР 1922 г., должностными признавались лица, занимающие постоянные или временные должности в каком-либо государственном (советском) учреждении или предприятии, а также в организации или объединении, имеющие по закону определенные права, обязанности и полномочия в осуществлении хозяйственных, просветительных и других общегосударственных задач[14]. Иными словами, любой служащий государственного учреждения, предприятия или общественной организации признавался должностным лицом, причем именно занятие должности являлось определяющим признаком должностного лица. Так, А. А. Жижиленко указывал, что «должность – есть известное место по службе. Поэтому и занимающийся чисто механическим трудом, например, перепиской бумаг, печатаньем на пишущей машинке, несущие служительские обязанности в виде курьеров, рассыльных, сторожей и т. п., являются должностными лицами»[15].

Принятый в 1926 г. второй УК РСФСР[16] не внес каких-либо принципиальных изменений в определение понятия должностного лица и в легально определенную систему должностных преступлений. Согласно примечанию 1 к ст. 109 УК РСФСР 1926 г. по-прежнему должностными лицами признавались лица, занимающие постоянные или временные должности в государственном (советском) учреждении, предприятии, а равно в организации или объединении, на которых возложены законом определенные обязанности, права и полномочия в осуществлении хозяйственных, административных, профессиональных или других общегосударственных задач[17].

Такая позиция законодателя сохранялась до 1937 г. В этом году Народным комиссариатом юстиции РСФСР был издан приказ «О судебной практике по делам о должностных преступлениях»[18], который прекратил практику привлечения к уголовной ответственности за должностное злоупотребление и халатность рядовых рабочих и колхозников. Таким образом, из числа должностных лиц были исключены рабочие и колхозники, что представляло собой, безусловно, положительный шаг в сторону законодательного ограничения круга должностных лиц.

Однако, по-прежнему, все служащие государственных и общественных организаций, предприятий и учреждений признавались должностными лицами. «Должностным лицом является лицо, состоящее на службе постоянно или временно, по назначению или по выборам, за плату или бесплатно в государственном или общественном учреждении, предприятии или организации и выполняющее по своей работе административные, организационные, хозяйственные или иные служебные обязанности»[19].

Столь широкое толкование понятия должностного лица и его распространение практически на любого служащего требовало новых подходов и критериев для ограничения круга должностных лиц. Примерно с 1947 г. в теории уголовного права наметилась тенденция к сужению понятия должностного лица. Если период 1917-1947 гг. прошел под девизом «Любой служащий – есть должностное лицо», то период 1947-1960 гг. ознаменовался выработкой признаков должностного лица в виде определения его функциональных характеристик.

Так, В. Д. Меньшагин отмечал, что одного признака занятия должности в государственном учреждении, предприятии или общественной организации еще недостаточно для отнесения работника к числу должностных лиц: необходимо учитывать, какими правами и функциями наделены эти лица[20]. Среди функций должностного лица В. Ф. Кириченко, А. Б. Сахаров называли функции власти, руководство учреждением или предприятием или отдельным участком, а также организационные, оперативные, административные и иные функции и обязанности, связанные с возможностью совершать действия, имеющие юридическое значение[21].

Таким образом, к 1960 г. наука уголовного права уже выработала конститутивные признаки должностного лица:

1) занятие должности в государственном учреждении, предприятии или организации;

2) обладание властными, административно-хозяйственными или оперативно-распорядительными функциями.

Только наличие этих двух признаков в совокупности позволило назвать то или иное лицо должностным.

Рассмотренная выше тенденция к ограничению круга лиц, признаваемых должностными, и была законодательно закреплена в УК РСФСР 1960 г.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. вступил в действие 1 января 1961 г. В примечании к ст. 170 УК РСФСР 1960 года было сформулировано определение понятия должностного лица. К категории должностных лиц относились те, кто постоянно или временно осуществляет функции представителя власти либо в государственных, либо общественных учреждениях, предприятиях, организациях занимает должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, или выполняет такие обязанности по специальному полномочию.

Это определение отразило фактическое «огосударствление» всех предприятий, учреждений и организаций, которые являлись либо государственными, либо общественными.

Квалифицирующим признаком должностного преступления, относящимся к особому статусу должностного лица, являлось совершение преступления должностным лицом, занимающим ответственное положение. В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 31.07.1962 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве» разъяснялось, что «вопрос об ответственном положении должностного лица решается судом в зависимости от конкретных обстоятельств дела с учетом характера занимаемой должности и важности осуществляемых им функций (представители власти, руководящие работники предприятий, учреждений и ведомств, оперативные работники контролирующих и ревизующих органов и др.)»[22].

Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 23.09.1977 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве»[23], наряду с названными критериями, рекомендовал учитывать при оценке положения должностного лица также права и полномочия виновного и характер организации, в которой он работает. Давая такое разъяснение, Пленум Верховного Суда стремился сузить круг субъектов, признаваемых занимающими ответственное положение. Если ранее любой представитель власти, даже рядовой милиционер, признавался лицом, занимающим ответственное положение, то теперь ситуация менялась кардинальным образом. Правовое положение рядового милиционера и начальника районного отделения милиции не равнозначны, поэтому, как верно указал Пленум Верховного Суда, неправильно не делать различия между ними и всех их считать должностными лицами, занимающими ответственное положение.

Понятие должностного лица, закрепленное законодателем в УК РСФСР 1960 г., включало лишь признаки должностного лица, не раскрывая, однако, их сущности. Следует лишь отметить, что принятое в 1990 г. Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге»[24]  впервые за тридцать лет действия УК РСФСР 1960 г. разъясняло такие понятия, как организационно-распорядительные,административно-хозяйственные обязанности, функции представителя власти, составляющие содержание полномочий должностного лица. До этого времени, то есть в период 1960-1990 гг., предметом научных дискуссий и являлись вопросы, связанные с определением круга полномочий работников государственных и общественных учреждений, предприятий и организаций, достаточных для отнесения этих работников к числу должностных лиц. Неоднозначно решали и проблемы отнесения тех или иных категорий субъектов (врачи, преподаватели, продавцы, экспедиторы, эксперты) к числу должностных.

Изучение уголовного законодательства советского периода, регламентирующего понятие должностного лица и должностного преступления показывает, что вопросу уголовной ответственности должностных лиц уделялось пристальное внимание. Впервые в истории российского (советского) законодательства было дано легальное понятие должностного лица и определена стройная система должностных преступлений. Неоднозначное отношение к правовой реформе, проводимой в стране, породило всплеск научных дискуссий по вопросу об ответственности должностных лиц. Однако после принятия УК РСФСР 1960 г.  уголовное законодательство пребывало в состоянии стагнации: в главу о должностных преступлениях не было внесено ни одно изменение или дополнение, официальное толкование понятий, отражающих сущность полномочий должностного лица, были даны только через тридцать лет после принятия УК РСФСР. Такой застой в законодательстве можно охарактеризовать как «затишье перед бурей».

Начатые во второй половине 1980-х годов экономические реформы, принципиальное изменение политических институтов и государственной идеологии породили новые подходы к понятию «должностное лицо». Реформирование экономической и политической системы российского общества выявили ограниченность системы должностных преступлений, и в частности – понятия должностного лица.

Началом отсчета переходного периода в эволюции понятия должностного лица можно считать 26.05.1988 г., когда был принят Закон СССР «О кооперации в СССР»[25]. Фактически именно этот закон заложил основы частного предпринимательства, но формально кооператив рассматривался как «общественная социалистическая организация». Подобный «двойной» стандарт гражданского законодательства предоставил возможность судебно-следственным органам рассматривать управленцев кооперативов в качестве должностных лиц. Так, Верховный Суд СССР признал председателя жилищно-строительного кооператива должностным лицом[26]. Такая практика была подтверждена и в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда СССР №4 от 30.03.1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге»[27], в котором руководители кооперативных организаций были названы в одном ряду с руководителями государственных и общественных предприятий.

Форсирование экономических реформ еще более обострило ситуацию. Руководители и иные сотрудники управленческого персонала в появившихся после кардинальных изменений, внесенных в гражданское законодательство (Закон РСФСР «О собственности» 1990 г. [28][, Закон РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности» 1990 г.[29]), новых предприятиях имеющих негосударственные организационно-правовые формы (индивидуальное частное предприятие, акционерное общество, товарищество с ограниченной ответственностью и др.), оказались вне сферы действия норм о должностных преступлениях.

В действующем УК РФ, вступившем в силу с 1 января 1997 г.  содержалось следующее определение «Должностными лицами в статьях настоящей главы признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации»

Таким образом, обязательным условием признания лица должностным являлось осуществление им указанных функций лишь в государственных и муниципальных органах.

Федеральным законом от 01.12.2007 № 318-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием федерального закона «О государственной корпорации по атомной энергии «Росатом»[30] круг лиц, относящийся к должностным был значительно расширен. Если ранее, управляющие государственными предприятиями не признавались должностными лица, то в настоящее время они несут ответственность за преступления против интересов государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления.

Понятие должностного лица было расширено Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ[31], согласно которому примечания к ст. 285 УК РФ дополнены примечанием 5 «иностранные должностные лица и должностные лица публичной международной организации, совершившие преступление, предусмотренное статьями настоящей главы, несут уголовную ответственность по статьям настоящей главы в случаях, предусмотренных международными договорами Российской Федерации». Признаки указанных должностных лиц должны определяться не на основании критериев, указанных в примечании 1, а в каждом конкретном случае на основании конкретного международного договора, по которому та или иная категория лиц признается должностными. К примеру, в соответствии с п. 12 ст. 1 Конвенции о привилегиях и иммунитетах Шанхайской организации сотрудничества должностными лицами являются лица, направляемые Сторонами для работы в постоянно действующих органах ШОС и назначенные на соответствующие штатные должности.

Однако Федеральный закон «О внесении  изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» от 04 мая 2011 № 97-ФЗ[32] признал утратившим силу примечание 5 к ст. 285 УК РФ. И, наоборот, круг субъектов получения взятки (ст.290 УК РФ) был расширен. В ч. 1 ст. 290 УК РФ указаны не только должностные лица, но и, иностранные должностные лица, а также должностные лица публичной международной организации.

Подводя итоги исследования исторического опыта правовой регламентации понятия должностного лица в Российском уголовном законодательстве, можно сформулировать следующие основные выводы:

- В истории российского государства, во все времена эффективность собственно уголовно-правовых средств борьбы с коррупцией и иными злоупотреблениями должностных лиц, при использовании их в отрыве от других имеющихся в распоряжении государства мер была крайне невелика.

- Исторический опыт и мировая практика борьбы с преступлениями и иными правонарушениями, совершаемыми должностными лицами с использованием своего служебного положения, убедительно доказывают, что серьезных успехов в этой области можно добиться лишь путем консолидации всех имеющихся в распоряжении государства средств: экономических, социальных, политических, организационных и правовых.

- На современном этапе развития России необходимым условием повышения эффективности противодействия коррупции является учет исторических «уроков» в этой области, в частности, нуждается в дальнейшем совершенствовании законодательное определение понятия должностного лица.

__________________

[1] Официальный сайт Президента Российской Федерации. [электронный ресурс] – Режим доступа. - URL:http://www.kremlin. ru/news/10715.

[2] Кистяковский А. Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Киев. 1982. С.41.

[3] Рогов В.А. История государства и права России IX-XX веков /В.А. Рогов. М., 1995. С.143.

[4] Там же. С. 143-144.

[5] Юшков С. В. Правосудие Митрополичье /С.В. Юшков – В кн.: Летопись занятий археогр. комис. за 1927-1928 гг. Л., 1929, вып. 35. С. 150-151.

[6] Отечественное законодательство XI-XX веков. Ч. 1. / Под ред. О.И. Чистякова. М., 1999. С. 58.

[7] Российское законодательство X-XX веков. Т. 2. М., 1985. С.97.

[8] Российское законодательство X-XX веков. Т. 1: Законодательство Древней Руси. М., 1984. С.129.

[9] Воскресенский Н.А. Законодательные акты Петра I /Н.А. Воскресенский. М., 1945. С.123.

[10] Российское законодательство X-XX веков. Т. 4. М., 1984. С.413.

[11] Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. / Под ред. И. Т. Голякова. М., 1953. С. 19-20.

[12] Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. / Под ред. И. Т. Голякова. М., 1953. С. 136-137.

[13] Собрание кодексов РСФСР. М. 1990. С. 546.

[14] Собрание кодексов РСФСР. М. 1990. С. 546.

[15] Жижиленко А. А. Должностные преступления. – М. 1923. С.5.

[16] Собрание кодексов РСФСР. М. 1990.

[17] Там же. С. 589.

[18] Советская юстиция. 1937. №6. С. 56.

[19] Смолицкий Г. Р. Должностные преступления. – М. 1947.- С. 5.

[20] Уголовное право. Особенная часть. М., 1947. - С. 239.

[21] Кириченко В. Ф. Ответственность за должностные преступления по советскому уголовному праву.– М. 1956. - С. 32.

[22] Бюллетень Верховного Суда СССР. 1962. №5. С. 3.

[23] Бюллетень Верховного Суда СССР. 1977. №6. С. 3.

[24] Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. №3. С. 5.

[25] Ведомости Верховного Совета СССР. 1988. №22. Ст. 355.

[26] Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1992. №4. С. 7-8.

[27] Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. №3. С. 5.

[28] Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР. 1990. №30. Ст. 416.

[29] Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР. 1990. №30. Ст. 418.

[30] Собрание законодательства Российской Федерации. 03.12.2007. № 49. Ст. 6079.

[31] Собрание законодательства Российской Федерации. 29.12.2008. № 52. Ст. 6235.

[32] Российская газета.6 мая 2011 г.

К содержанию

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443x (19.04.2013)
Просмотров: 2655 | Теги: злоупотребления, преступления, УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО, СУБЪЕКТА, ДОЛЖНОСТНОГО ЛИЦА | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017