Понедельник, 05.12.2016, 07:24
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Образование. Научная деятельность

ЭЛЕГИИ Л. РАМОНА ДЕ КАРБОНЬЕРА

В.И.Пинковский

ЭЛЕГИИ Л. РАМОНА ДЕ КАРБОНЬЕРА  

Рассмотрено творчество Л. Рамона де Карбоньера и его вклад в развитие французской элегии XVIII века.

Ключевые слова: героида, индивидуализированная элегия, сентиментализм

 

Луи Рамон де Карбоньер (1755-1827) - французский ботаник, геолог, юрист, политик и поэт. Последняя ипостась личности Рамона де Карбоньера отразилась в единственном поэтическом сборнике («Efegies», 1778 г.), что дает основание почти не замечать ее в популярных биографических справках о поэте [1], а исследователям считать его поэзию малозначительной (А. Гийо [2]), в лучшем случае указывая имя этого автора в перечне предшественников романтизма [3, p. 223]. Между тем, не обладая выдающимися эстетическими достоинствами, элегика этого автора интересна отражением в ней процессов, характерных для французской поэзии последней трети XVIII века, когда жанр элегии, долгое время числившийся в «последнем разряде на Парнасе» [4, p. 198], выдвинулся на ведущую позицию в лирике, если и не потеснив оду, то став с нею рядом.

Л. Рамон де Карбоньер отдал дань всем элегическим веяниям своего времени, у него есть и «кладбищенская» элегия («La tombe»), и пасторальная в диалогической форме («L'heure du berger»), и героида («Aspasie ! son amant»), и «унылая» («La solitude»), и элегическое дружеское послание, и перевод эллинистической элегии. Все эти произведения представляют интерес только как средние образцы названных разновидностей жанра, за исключением героиды, выделяющейся необычной краткостью (практически все героиды насчитывают сотни строк: «Послание Элоизы к Абеляру» Ш.-П. Колардо - более 300 строк):

Tu te plains de ma rigueur,
Ah! tu ne vois pas mes larmes!
Tu ne combats que mon cre ur;
Moi, le tien & mes allarmes.
Le remords fuit un baiser,
Prens рШе de ma faiblesse;
Cesse, cruel amant, cesse:
Je ne pourrais refuser [5, p. 29].

(Ты жалуешься на мою строгость. Ах! ты не видишь моих слез! Ты борешься только с моим сердцем, я же - с твоим и своими тревогами. Стыдливость уступает поцелую. Пощади мою слабость. Прекрати, жестокий возлюбленный, прекрати: я не в силах противиться. (Перевод здесь и далее наш. - В.П.)).

Собственно, от «героиды» здесь осталось только типичное название: текст ничем не напоминает развернутый драматический монолог с обязательной выдержанностью в пределах заданного характера и легендарной биографии говорящего персонажа. Именно и только Аспазию по стихотворению не опознать, это образчик любовной ролевой лирики с шаблонной для «легкой поэзии» чувственной и притворно стыдливой героиней. Такое размывание границ между различными типами элегии - характерный симптом происходивших внутри жанра процессов, но вовсе не частотно: творчество такого, например, популярного элегика, как А. де Бертен (1752-1790), свободно от подобных «нарушений».

Л. Рамон де Карбоньер практиковал и элегию без лирического героя, но с элегическим персонажем - птицей, погубленной человеком («L'oiseau»); розой, сломленной бурей и увядающей («La rose»); погибшим старым дубом («Le chеne»); лебедем, утратившим подругу и тоскующим на пруду («Le cygne»):

Il gеmit le matin; le soir, gеmit encor; A tout ce qui l'entoure il chante son ennui; Il le confie ! l'ombre; il le dit ! l'aurore; Bien^t il l'oublira dans l^emeNe nuit [6, p. 54].

(Он печалится утром, и вечером еще печалится, всему что его окружает, он изливает в песне свою тоску. Он поверяет ее мраку, он говорит о ней утренней заре, скоро он забудет о ней в вечной ночи.)

Эти образы настолько традиционны для выражения грусти (в фольклоре, эпитафиях, плачах), что «говорят сами за себя». Симптоматично, однако, привлечение этого старинного образного фонда - как знак расширения элегического арсенала.

Наибольший историко-литературный интерес представляет, пожалуй, одна элегия поэта - «Этапы моей жизни» («Mes ages», 1778 г.). Л. Рамон де Карбоньер, кажется, первый и едва ли не единственный поэт, вводящий в элегию такие образы, как «алгебра», «химия», «астрономия»: изучение этих наук увлекало лирического героя (очень близкого автору - впоследствии известному ученому-натуралисту), пока Темира не обучила его «науке сердца» и не заставила воскликнуть:

...tout est erreur,
Hors le sentiment qu'elle inspire!
Sciences, montrez-moi les asters du bonheur,
Les secrets de l'amour, l'art charmant de traduire
Un regard enchanteur,
Ou d'interpreter un sourire!.. [7, p. 27].

(.всё заблуждение, кроме чувства, которое она внушает! Науки, покажите мне звезды счастья, [научите] тайнам любви, очаровательному искусству понимать волшебный взгляд или истолковывать улыбку!.. )

Но текст Л. Рамона де Карбоньера не является ни любовной элегией, ни «унылой» элегией сожалений о прошедших днях, хотя в стихотворении трижды повторяется рефрен «Было время.». Это произведение можно определить как элегию-размышление: герой пытается понять, не «обмануло ли его сердце (Etais-je dupe de mon cre ur?)» в том, что юность была прекрасна («le bon temps de ma vie, cet heureux temps»)? Герой и его возлюбленная Темира отдали друг другу всё, чем богата влюбленная юность, но так было суждено тем, кто является «повелителем человеческих дней». Ему должно посвятить оставшиеся дни, ибо это - путь к счастью («Lui consacrer des jours, dont il est maitre, c'est les placer au profit du bonheur..!»). Заканчивается текст строкой, которая «размыкает» процитированное нами и непосредственно предшествующее ей заключение: «Сегодня я прибавлю. Возможно. (Aujourd'hui j'ajoute... Peut-еtre)».

Размышление, таким образом, не завершается, а прерывается, за этим «возможно» предположительно кроется перемена, произошедшая в сознании автобиографизированного героя за четыре года, может быть, ослабление религиозной веры (поэт находит нужным указать в примечании к тексту, что воспоминания о «счастливом времени» относятся к 1774 году). Размышление не завершено, потому что продолжается жизнь автора.

Элегия Рамона де Карбоньера близка по личностной окрашенности, разноэлементнос- ти к элегиям XVI-XVII веков (например к произведениям Т. де Вио), но и к элегии позднего А. Шенье, к элегии XIX века. Неотвратимость прихода поэзии к более индивидуализированной форме элегии подтверждается творчеством поэтов такого масштаба, как Л. Рамон де Карбоньер: крупные таланты дают образцы обновления, но тенденцией всякое новшество становится, лишь распространившись в поэзии авторов не первого ряда.

Библиографический список:

1. URL: http://fr.wikipedia.org/wiki/Louis Ramond de CarbonniMres.
2. Мильчина В. Один Стендаль и много романтизмов: Конференция «Стендаль и романтизмы: Романтическая Европа во времена Стендаля» (Гренобль, 28-30 янв. 2009 г.) // http://magazines.russ.ru/nlo/2009/97/mi36html.
3. Sabatier R. Histoire de la poesie franoaise: 6 vol. T. 4 : La Poesie du XVIII-e sie cle. - P. : Albin Michel, 1975.
4. Chaudon L.M. Bibliotheque d'un homme de gout, ou Avis sur le choix des meilleurs livres Merits en notre langue sur tous les genres de sciences et de litt^rature: 2 vol. T. 1. - Avignon : J. Blery, 1772.
5. Ramond de Carbonnie res L. Aspasie а son amant // Ramond de Carbonnrnres, L. Elegies. - Yverdon: L'impr. de la Societe litteraire et typographique, 1778.
6. Ramond de Carbonnie res L. Le cygne // Ramond de Carbonnieres, L. Elegies. - Yverdon : L'impr. de la Societe' litt6eraire et typographique, 1778.
7. Ramond de Carbonnie res L. Mes аges // Ramond de Carbonnieres, L. Elegies. - Yverdon : L'impr. de la Societe litteraire et typographique, 1778.

Вестник Северо-Восточного государственного университета
Магадан 2013. Выпуск 19

Категория: Образование. Научная деятельность | Добавил: x5443 (22.11.2016)
Просмотров: 9 | Теги: Карбоньер | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016