Пятница, 20.07.2018, 06:03
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

Экстремистское сообщество в ракурсе уголовной политики и практики

Н.С.Гордеев

Экстремистское сообщество в ракурсе уголовной политики и практики

Аннотация: в статье рассмотрены проблемы определения экстремистского сообщества. В настоящий момент из-за подхода законодателя экстремистское сообщество интерпретируется в науке как особая разновидность групповой преступной деятельности, которую сложно свести к одной из форм соучастия. Это, в свою очередь, указывает на рассогласование норм Общей и Особенной части уголовного закона. По мнению автора, изучение проблемы ответственности за с организацию экстремистского сообщества путем сопоставления законодательной формулировки и квалификации в конкретных судебных решениях поможет ответить на ряд вопросов, связанных с обоснованностью криминализации такой деятельности, местом ст. 282.1 УК РФ в системе уголовно-правовых средств противодействия экстремизму. В исследовании использованы общенаучные методы анализа, дедукции, а также логико-правовой, сравнительно-правовой и формально- юридический методы. Сделан вывод о том, что наиболее распространенными институциональными формами осуществления экстремистской деятельности являются организованные группы. Автор считает, что для повышения эффективности мер уголовно-правового воздействия в отношении экстремистских формирований необходимо не дифференцировать формы соучастия и перегружать уголовный закон новыми законодательными конструкциями, а устранить недостатки законодательной техники в ст. 282.1 УК РФ, обеспечить единство используемой в уголовном законе терминологии.

Ключевые слова: экстремистское сообщество, уголовная политика, преступления экстремистской направленности, экстремистская деятельность, организованная группа.

 

Слабая научная разработка отдельных аспектов экстремизма и отсутствие четкой правовой интерпретации ряда понятий влекут существенное снижение эффективности мер, направленных против данного негативного явления. Федеральным законом от 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности» Уголовный кодекс РФ был дополнен ст. 282.1 [1]. Однако в науке уголовного права по-прежнему ведутся споры по поводу определения такой организованной формы экстремистской деятельности, как «экстремистское сообщество». Отсутствие единого подхода к обозначенной проблеме в доктрине актуализирует ее рассмотрение в ракурсе проводимой уголовной политики при сопоставлении с судебной практикой.

Ряд исследователей отмечают, что ст. 282.1 и 282.2 УК РФ оказались весьма о своевременны в условиях нарастания новых угроз безопасности государства, в том числе ввиду активизации деятельности националистически настроенных групп [2, с. 102; 3, с. 121]. Однако, возникают вопросы к содержанию ст. 282.1 УК РФ, в соответствии с которой экстремистское сообщество можно интерпретировать как особую разновидность групповой преступной деятель- К§ ности, не сводящуюся ни к одной из форм соучастия. Действительно, экстремистские формирования чрезвычайно разнообразны, что подтверждается практикой противодействия институциональным формам религиозного экстремизма. Например, международное религиозное движение «Нурджулар» функционирует в виде отдельных учебных групп — дарсов. В частности, на домашних медресе организуются сборы слушателей, проводятся коллективные обсуждения с ними религиозных книг под авторством Саида Нурси из собрания сочинений «Рисале и Нур», разъясняются положения религиозной литературы, читаются лекции, происходит обмен религиозной литературой — книгами Саида Нурси [4]. В Республике Узбекистан в связи с этим законодатель пошел по пути дифференциации экстремистских формирований исходя из их идеологической направленности. Так, ст. 244.2 УК Республики Узбекистан устанавливает ответственность за создание, руководство, участие в религиозных экстремистских, сепаратистских, фундаменталистских или иных запрещенных организациях [5]. Представляется, что основанием выделения новых разновидностей коллективной преступной деятельности могут быть только свойства, принципиально отличающие их от уже регламентированных в законе форм соучастия.

Важным условием принятия нормативных актов является их соответствие сложившейся системе правового регулирования той или иной сферы общественных отношений. Между тем с установлением уголовной ответственности за организацию экстремистского сообщества обозначились некоторые проблемы в вопросе соответствия нормы отдельным положениям Общей и Особенной частей уголовного закона. Как отмечают А.Г. Хлебушкин и С.В. Борисов, в рамках диспозиции ст. 282.1 УК РФ законодатель смешивает два самостоятельных понятия — «организованная группа» и «преступное сообщество» (две формы соучастия наслаиваются друг на друга), на что указывает несогласованность терминологии, используемой в уголовном законе [6, с. 99; 7, с. 100]. Такой подход законодателя привел к тому, что экстремистское сообщество по-разному квалифицировалось в судебной практике: как организованная преступная группа (например, «Русское национальное движение» в Челябинской области) [8], преступное сообщество (например, «Скинхеды-фашисты» в Республике Татарстан) [9] и даже религиозная организация (например, «Свидетели Иеговы» в Кемеровской области) [10].

Таким образом, к проблемным моментам конкретных составов преступлений экстремистской направленности относят присутствующее в некоторых из m них необоснованное смешение (совмещение) двух различающихся понятий. Понятие «организованная группа» в российском уголовном законе является конститутивным признаком в ст. 282.1 УК РФ [2, с. 52]. Данное обстоятельство, по справедливому утверждению О.А. Зубаловой, позволяет определять экстремистское сообщество как устойчивую группу двух и более лиц, объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений экстремистской направленности [11, с. 122]. Именно факт наличия устойчивой группы, по мнению авторов пособия «Организация экстремистского сообщества: проблемы квалификации и доказывания», должен быть доказан в процессе предварительного расследования организации экстремистского сообщества [12, с. 108], что подтверждается судебной практикой. Так, приговором Авиастроительного районного суда г. Казани от 26 июля 2011 г. по делу № 1-204/11 было установлено, что Р.Ф. Денюшев и Я.А. Благов создали экстремистское сообщество под названием «Фронт Казанских патриотов (ФКП)», т. е. организованную группу лиц, которые для совершения преступлений экстремистской направленности по мотивам расовой вражды в отношении народностей Кавказа и Средней Азии периодически собирались вместе. В данном деле в подтверждение устойчивости экстремистского сообщества приведено следующее: наличие сайта, на котором фактически была размещена программа организации, периодические сборы членов сообщества и обсуждение на этих сборах плана действий, проведение тренировок по отрабатыванию приемов нападения и самообороны [13].

Ряд исследователей полагают, что нужно исходить из необходимости сохранения единства терминологии уголовного закона, предлагая рассматривать экстремистское сообщество как разновидность преступного сообщества, схожего с преступным сообществом по своим объективным признакам и имеющего сущностные отличия по субъективным, имея в виду мотив и цель [14, с. 113]. Однако представляется, что такие «сущностные отличия» уже не позволяют говорить об экстремистском сообществе в вышеуказанном контексте.

В судебной практике можно найти примеры, когда судами предпринимаются попытки наделить экстремистское сообщество таким признаком преступного сообщества, как структурированность. Так, приговором Семеновского районного суда Нижегородской области от 27 ноября 2013 г. по делу № 1-55/2013 было установлено, что «Д.А. Кузнецов, разделяя идеи экстремистской националистической направленности, в октябре-ноябре 2010 года умышленно создал на территории Семеновского района Нижегородской области экстремистское сообщество для подготовки и совершения преступлений экстремистской направленности, назвав его «ОБ-418»... Кузнецов Д.А. определил структуру сообщества, согласно которой сообщество должно состоять из лидера, т. е. его самого, "основного звена", т. е. наиболее активных членов, приближенных к руководителю, "второстепенного звена", т. е. менее активных участников организации, а также "дополнительного звена" «Пушечное мясо», т. е. привлекаемых к участию в сообществе подростков с целью использования их в избиениях лиц неславянской внешности и представителей неформальных молодежных течений» [15]. В п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» под структурным подразделением преступного сообщества (преступной организации) понимается функционально и (или) территориально обособленная группа, состоящая из двух или более лиц (включая руководителя этой группы), которая в рамках и в соответствии с целями преступного сообщества (преступной организации) осуществляет преступную деятельность [16]. В вышеуказанном деле, скорее, имело место не разделение экстремистского сообщества на структурные элементы, а распределение ролей внутри его, т.к. у звеньев не было своих руководителей, функциональное разделение тоже было весьма условно («наиболее активные», «менее активные», «привлекаемые к избиениям»). Между тем, исходя из изложенного, применительно к «ОБ-418» можно отметить такие признаки организованной группы, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий. Примечательно, что сами обвиняемые также обозначали созданное ими формирование, как «группа» или «группировка» [15].  

Третья позиция относительно определения сущности экстремистского сообщества базируется на буквальном толковании предыдущей редакции примечания 1 к ст. 282.1 УК РФ, где было установлено, что «лицо, добровольно прекратившее участие в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления» [17]. Таким образом, отмечается, что осуществлять экстремистскую деятельность может легально созданная организация, партия, движение, общественное объединение, учреждение, редакция средства массовой информации [18, С. 145-146]. Однако следует согласиться с С.А. Балеевым в том, что указанная позиция не соответствует и противоречит содержанию признаков экстремистского сообщества, описанных в диспозиции названной статьи [17].

Представляет интерес подход законодателя Республики Казахстан, который в УК Республики применительно к организованным формам экстремизма использовал термин «объединения». Так, ст. 404 УК РК предусмотрена ответственность за создание, руководство и участие в деятельности незаконных общественных и других объединений, а ст. 405 УК РК — за организацию и участие в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации после решения суда о запрете их деятельности или ликвидации в связи с осуществлением ими экстремизма или ликвидации в связи с осуществлением ими экстремизма или терроризма [19]. Д.Н. Саркисов предлагает во избежание решения вопроса о том, является ли экстремистское сообщество организованной группой или преступной организацией, в названии и тексте ст. 282 УК РФ вместо термина «экстремистское сообщество» использовать термин «экстремистское объединение» независимо от его организационной формы и характера деятельности [20, с. 12]. По мнению А.Г. Хлебушкина, включение в диспозицию нормы описания объединения, «нейтрального к институту соучастия», породит еще больше вопросов в связи с тем, что участие в криминальных объединениях — тоже соучастие, пусть и особого рода [6, с. 100].

Примечательно, что Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года не использует уголовно-правового термина «экстремистское сообщество». Вместо этого в пп. 7, 21, 22 говорится об угрозе именно со стороны экстремистских объединений различной идеологической ориентации: радикальных общественных, религиозных, неформальных объединений с (п. 7), неформальных объединений националистов (п. 21), деятельности ряда с общественных и религиозных объединений и их структурных подразделений, связанной с распространением экстремистской идеологии (п. 22) [21].  Подводя итог сказанному, следует отметить, что для повышения эффек- jg тивности мер уголовно-правового воздействия в отношении экстремистских с формирований необходимо не дифференцировать формы соучастия и перегружать уголовный закон новыми законодательными конструкциями, а устранить 142 недостатки законодательной техники в ст. 282.1 УК РФ, обеспечить единство используемой в уголовном законе терминологии. П.В. Агапов справедливо указал на провоцирование сложностей в правоприменении и необоснованное усиление уголовной репрессии в результате «придумывания» новых (отличных от уже существующих) коллективных субъектов преступной деятельности и закрепления их в нормах Особенной части УК РФ. Ведь «введение в уголовный закон, и без того переполненный конкурирующими нормами, явно ненужных статей, скорее, дезориентирует правоприменителя, нежели усилит уголовно- правовую основу противодействия экстремистской деятельности» [2, с. 150].

Можно утверждать, что институциональной основой экстремизма в России являются именно организованные группы, которые могут входить в сложную сетевую структуру и иметь специфическую идеологию. Установление уголовной ответственности за организацию экстремистского сообщества оказалось во многом превентивной мерой по отношению к новым вызовам российскому обществу. Однако полагаем, что статья должна быть следующим образом скорректирована с целью избежания использования терминов, которые должны иметь единое значение в Общей и Особенной частях УК РФ: «Статья 282.1 Организация экстремистской группы 1. Создание экстремистской группы, то есть организованной группы лиц для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности, а равно руководство такой экстремистской группой...».

Список литературы:

1. О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» : федеральный закон РФ от 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ (в ред. от 29 декабря 2012 г.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. — 2002. — № 30, ст. 3029; 2012. - № 53, ч. 1, ст. 7598.
2. Агапов, П.В. Основы теории регламентации ответственности и противодействия организованной преступной деятельности / П.В. Агапов; иод науч. ред. Н.А. Лопашенко. — СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та МВД России, 2011. - 328 с.
3. Аминов, Д.И. Молодежный экстремизм в России / Д.И. Аминов, Р.Э. Оганян; Московское бюро по правам человека. — М.: Academia, 2007. — 200 с.
4. Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Дагестан от 15 ноября 2011 года по делу № 22-1613/11. URL: https://rospravosudie.com/court-verxovnyj-sud-respubliki-dagestan-respublika- dagestan-s/act-103538990/.
5. Уголовный кодекс Республики Узбекистан (с изм. и доп. по сост. на 20 августа 2015 г.) // збекистон Республикаси онун ужжатлари маълумотлари миллим базаси. - URL: http://lex.uz/pages/getact.aspx71act id=l 11457 (дата обращения: 10.04.2016).
6. Хлебушкин, А.Г. Преступления экстремистской направленности в системе посягательств на основы конституционного строя Российской Федерации. Вопросы квалификации и судебная практика/ А.Г. Хлебушкин; иод ред. Н.А. Лопашенко. — Москва: Проспект, 2015. — 192 с.
7. Борисов, С.В. Уголовно-правовые нормы оЬ ответственности за преступления экстремистской направленности: проблемы правотворчества// Юридическая наука. - 2013. - № 3. - С. 97-102.
8. Приговор Правобережного районного суда г. Магнитогорска (Челябинская область) от 12 октября 2011 г. по делу № 1-517/2010. URL: https://rospravosudie. com/court-pravoberezhnyj-rajonnyj-sud-g-magnitogorska-chelyabinskaya-oblast-s/ act-100982352/.
9. Приговор Вахитовского районного суда г. Казани (Республика Татарстан) от 11 февраля 2013 г. по делу №1-64/2013. https://rospravosudie.com/ court-vaxitovskij-rajonnyj-sud-g-kazani-respublika-tatarstan-s/act-451827425/.
10. Кассационное определение Кемеровского областного суда от 19 июля 2011 г. https://rospravosudie.com/court-kemerovskij-oblastnoj-sud-kemerovskaya-oblast-s/ act-479296011/
11. Зубалова, О.А. Особенности привлечения к уголовной ответственности за организацию экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ) // Общество и право. - 2009. - № 3. - С. 121-124.

12. Организация экстремистского сообщества: проблемы квалификации и доказывания : пособие / П.В. Агапов и др.; под ред. В.В. Меркурьева; Акад. Ген. прокуратуры Рос. Федерации. — М.: Акад. Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 2013. — 248 с.
13. Приговор Авиастроительного районного суда г. Казани от 26 июля 2011 года по делу №1-204/11. URL: https://rospravosudie.com/ court-verxovnyj-sud-respubliki-tatarstan-respublika-tatarstan-s/act-104487993/.
14. Юдичева, С.А. Уголовная ответственность за организацию экстремистского сообщества и участие в нем: дис. ... канд. юрид. наук / С.А. Юдичева. — М., 2014. — 219 с.
15. Приговор Семеновского районного суда Нижегородской области от 27 ноября 2013 года по делу № 1-55/2013. URL: https://rospravosudie.com/ court-semenovskij-rajonnyj-sud-nizhegorodskaya-oblast-s/act-508422612/.
16. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2010. — № 8.
17. Балеев, С.А. Ответственность за организацию и участие в экстремистском сообществе и экстремистской организации по УК РФ // Вестник Казанского юридического института МВД России. — 2010. — № 1. — С. 36—39.
18. Видякин, В.В. Сплоченность как признак экстремистского сообщества // Противодействие этническому и религиозному экстремизму : сб. материалов науч.-практ. конференции (Омск, 14 декабря 2007 г.) / отв. ред. М.П. Клейменов, М.С. Фокин. — Омск: Омский гос. ун-т им. Ф.М. Достоевского, 2008. — С. 151—155. О 19. Уголовный кодекс Республики Казахстан (с изм. и доп. по состоянию на 9 апреля 2016 г.) // ИС Параграф. — URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_ с id=31575252 (дата обращения: 10.04.2016).
20. Саркисов, Д.Н. Уголовно-правовые средства противодействия экстремистской деятельности : автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Д.Н. Саркисов. — М., 2010. — 28 с.

21. Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года // Совет Безопасности РФ : официальный сайт. — URL: http://www.scrf.gov.ru/ documents/16/130.html (дата обращения: 15.04.2016).

ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА И ПРАВОВАЯ ЖИЗНЬ.№ 4 2016

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443 (29.06.2018)
Просмотров: 20 | Теги: сообщество | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2018 Обратная связь