Суббота, 30.05.2020, 05:40
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

Экспертное мышление как высший профессиональный уровень эксперта-криминалиста

М.Г.Алексеева

Экспертное мышление как высший профессиональный уровень эксперта-криминалиста

Данная статья отражает новые подходы и взгляды на проблему экспертного мышления, раскрывает его сущность и содержание, определяет ключевые компоненты, затрагивая наиболее дискуссионные вопросы. Также в статье обосновывается необходимость теоретического переосмысления и практической переоценки методов, влияющих на профессиональный уровень эксперта-криминалиста.

Ключевые слова: экспертное мышление, экспертная рефлексия, импровизация, творческая интуиция, инсайт, поисковая деятельность, познавательная деятельность, интеллектуальная деятельность, субъект, профессиональные компетенции, профессиогенез.
 

В настоящее время в органах внутренних дел сложилась универсальная практика морально-психологического обеспечения сотрудников, которая использует общие принципы работы с представителями всех видов оперативно-служебной деятельности. Точно так же и в образовательных организациях отсутствует выраженная специфическая направленность системы психолого-педагогического обеспечения в отношении курсантов и слушателей различных факультетов, в то время как назрела потребность в применении специальных психолого-педагогических методов для формирования и развития у курсантов эксклюзивных способностей и компетенций. Именно такими компетенциями отличаются специалисты в области оперативной, следственной и экспертно- криминалистической деятельности.

Однако в настоящее время проблема развития экспертного мышления у будущих экспертов-криминалистов во многом отстаёт от запросов практики, также явно недосточно научных исследований в этой области. Так, М.С. Орлов и А.С. Гаврилова утверждают, что понятие «экспертное мышление» ещё не оформилось в научном сообществе в качестве устоявшегося термина. Авторы также указывают на междисциплинарную природу данного концепта, источником которого выступают следующие виды профессиональной деятельности: 1) естественнонаучная - экспертизы связанные с естественнонаучной средой, технологические экспертизы производства и др.; 2) социально-гуманитарная - экспертизы, связанные с историческими, культурологическими, искусствоведческими, религиоведческими знаниями; 3) политико-управленческая - экспертизы, проводимые в процессе разработки нового политического решения либо проекта общественного развития [12].

Данная позиция хоть и не раскрывает в полной мере сущности экспертного мышления, но помогает сориентироваться в многообразии видов экспертной деятельности и вплотную приблизиться к пониманию многообразия сущностей экспертного мышления.

Ю.Е. Швец и С.Э. Воронин также попытались определить специфику экспертного мышления. В своей работе они отметили, что данная проблематика в современной литературе разработана недостаточно. Авторы попытались представить экспертное мышление в качестве одной из форм профессионального мышления, которая обусловлена спецификой деятельности эксперта, поисковой направленностью его познавательной деятельности [17].

Мы согласны с гипотезой, что познавательная деятельность эксперта имеет поисковую направленность. Но ограничивается ли она только поиском оптимального решения? Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к механизму работы экспертного мышления.

Механизм работы экспертного мышления попытался описать О.С. Анисимов. Он считает, что функциональная локализация мыслительной деятельности эксперта находится в той части рефлексивного пространства, в которой не просто выстраивается концепция индивидуального опыта эксперта, но и выявляется существенность инновации, «заставляя» эксперта импровизировать в рамках своей деятельности [1]. Как представляется, в этом случае импровизация действительно играет существенную роль в презентации атрибутов субъектности, которая выражается в способности личности эксперта к порождающей, творческой активности, к интуитивному постижению смысла незнакомой или сложной ситуации, быстрому и эффективному достижению цели деятельности, в т.ч. посредством внутреннего «видения» или перевоплощения [2]. По этой причине момент встречи субъекта экспертной деятельности с ситуацией импровизации сопровождается коррекцией его опыта экспертной рефлексии [8]. Именно «в ситуации встречи» подобного рода сокрыты источники творческой активности эксперта [9].

Безусловно, импровизация является неотъемлемым элементом экспертного мышления, т.к. она запрашивает субъектную сторону и индивидуальность личности, делая её более осознанной и ответственной. В своих работах Ю.А. Шаранов отмечает, что если импровизация имеет осознанный характер, то она способна помочь импровизатору справиться со стрессом в нестандартной ситуации, выработать определенный опыт [16]. Этот опыт используется именно тогда, когда эксперту необходимо проявить свои субъектные качества, а именно: деловитость, инициативность, ответственность, профессионализм, креативность [11]. Безусловно, развитие именно этих качеств у эксперта определяет его способность к творчеству и импровизации.

Без творчества не представлял экспертной деятельности и экспертного мышления С.М. Вишнев, специалист Госплана СССР, эксперт международных организаций. Он отмечал, что в работе эксперта ключевую роль играет момент творческой интуиции - инсайта [6].
Инсайт как творческая интуиция является неотъемлемой частью экспертного мышления, т.к. быстрое и своевременное принятие правильных решений - залог успешной экспертной деятельности. Творческая интуиция помогает эксперту доводить свой профессионализм до автоматизма, действовать чётко, быстро, правильно, находить нужные элементы решения поставленных задач и ответы на поставленные перед ним вопросы [3].

Следовательно, творческая интуиция (инсайт) и импровизация не просто связаны между собой. В данном случае импровизация является системообразующим интегративным качеством как в структуре профессиональной деятельности эксперта, так и в структуре его мышления. В этой связи границы экспертного мышления расширяются, т.к. импровизация требует от эксперта не только способности к творческой интуиции, но и способности к экспромту, трансценденции и личностной свободе [4].
Как представляется, успешность экспертной деятельности эксперта во многом определяется быстротой и качеством выполнения работы, которая требует от эксперта владения определёнными знаниями, мыслетехниками, компетенциями работы с различными веществами, инструментами и приборами. Поэтому, в экспертное мышление также включаются и эти «орудия познания», отработанные до уровня автоматизма [7].

Наиболее широкую характеристику экспертному мышлению дал Ю.А. Шаранов, который отнёс экспертное мышление к особой интеллектуальной деятельности субъекта, выступающей в качестве особого инструмента отбора и исследования совокупности явлений и фактов социально-правового характера, их последующего анализа, понимания, интерпретации и оценки на основе господствующих в обществе ценностей права, идеалов справедливости и законности [10].

В этом определении экспертное мышление является не только личностным и профессиональным компонентом (личности как субъекта), но и имеет прямую взаимосвязь с социальной, правовой средой. Последняя не столько расширяет границы познавательной активности субъекта экспертного мышления, сколько придаёт её результатам ценностно-правовой смысл [5].

Как правило, эксперт в своей деятельности вступает в субъект-субъектные и субъект-объектные отношения. Несмотря на то, что чаще всего эксперт работает с результатами деятельности других субъектов следственно-оперативной группы, он пытается определить и интерпретировать собранные факты и доказательства. Тем самым эксперт также взаимодействует с другими подразделениями и службами, участвующими в предварительном расследовании. Для успешного взаимодействия с другими специалистами и для предотвращения межличностных конфликтов, связанных как с предоставлением неполных фактов преступления, так и в отношении заключения, вынесенного экспертом, ему необходимы определенные навыки общения. Поэтому экспертная деятельность включает в себя компетенции, которые способствуют установлению психологического контакта и обеспечивают непрерывный обмен информацией между субъектами.

В органах внутренних дел уровень экспертного мышления не ограничивается коммуникативными навыками, оно корреспондирует со способностями эксперта-криминалиста к концептуализации на специфических языках пр ав о охранительной деятельности [14; 15]. В этом смысле экспертное мышление не представляет собой синонима «правильного или лучшего мышления», оно выступает в качестве системообразующего и самореферентного гуманитарного явления, предоставляющего большие возможности для развития общекультурных, профессиональных и личностных компетенций эксперта-криминалиста. При этом экспертное мышление функционирует в определённых границах закона, что является «вертикальным» или «горизонтальным» пределом активности субъекта. Только творческая составляющая личности позволяет эксперту преодолевать естественные границы различных отраслей права и максимально мобилизовывать ресурсы права в интересах всего общества.

В недавнем прошлом в условиях стабильного общества и правовой системы, спор субъектов права об истине мог гарантированно привести к однозначному ответу. Сегодня на один и тот же социальный факт, явление или событие люди смотрят по-разному, порой радикально расходясь в оценках. При этом в обществе по-прежнему большой резонанс вызывает вопрос о единственно верной точке зрения суда или органов предварительного следствия. Другими словами, в настоящее время никто не обладает монополией на истину. Всякое знание об истине ограничено той системой ценностей, которая входит в само его основание и институирует его сущность. При этом сам процесс познания истины обусловлен культурно-историческим контекстом и зависит от многих факторов, в т.ч. от юридической семиотики, от языка и нравственно-правовых традиций, которые выступают той «универсальной средой, в которой осуществляется понимание» юридической истины [15].

В условиях неоднозначности толкования юридической истины мышление эксперта-криминалиста как сотрудника ОВД должно отличаться ценностно-смысловой определённостью суждений и оценок, а также юридической ответственностью за результаты познавательной деятельности [1].

Безусловно, профессиональное становление эксперта-криминалиста требует от курсантов и слушателей ещё на этапе обучения, формирования и развития у него тех общих, профессиональных, интеллектуальных и личностных качеств, которые станут гарантией успешного осуществления экспертной деятельности. На наш взгляд, основными компонентами системы развитого экспертного мышления являются следующие.

- Развитое логическое мышление: эксперту- криминалисту необходимо сопоставлять факты, и они должны быть логически обоснованными.

- Высокая скорость и чёткость мыслительных операций: в большинстве случаев эксперту необходимо из множества концепций выбирать единственно верную и незамедлительно принимать решение.

- Умение выделять признаки предмета (явления), отделять существенные признаки от несущественных: здесь необходимы аналитические способности эксперта.

- Четкость сравнительной и оценочной функции мышления: сопоставление идентичных элементов, проверка на достоверность, оценка ситуации, явления, фактов.

- Наличие прогностической функции мышления: прогноз необходим для предупреждения маскировочных и иных действий субъекта правонарушения по имеющимся следовым данным.

- Системность мышления: понимание того, что разрозненные на первый взгляд явления и процессы - части единого целого, и способность охватить мыслью это целое.

- Нравственное, юридическое и профессиональное право на оценку.

- Способность к импровизации: при разрешении творческих задач, выход за пределы стереотипов профессионального мышления.

Именно эти элементы экспертного мышления должны быть сформированы у выпускников университетов МВД России, которые займут должности экспертов-криминалистов.

Особая роль в формировании компетенций и способностей курсантов и слушателей к успешному осуществлению профессиональной деятельности отводится существующим и новым моделям профессиогенеза и психогенеза.

Безусловно, профессиогенез и психогенез будущих экспертов-криминалистов являются в определённом смысле адаптивной реакцией на запрос и ожидания профессионального сообщества. Ограниченность ценностей экспертной деятельности «старыми» традициями может привести к неустойчивости, несбалансированности и противоречивости развития в целом экспертного сообщества. Поэтому необходимо внедрять в подготовку экспертов новаторские методы работы, которые ещё не достигли широкого распространения в экспертной среде, но в ближайшем будущем могут стать эталонами поведения и нравственных идеалов сотрудников полиции [13].

Естественно, что в образовательной среде культивируется особый вид истины - дидактическая истина. Это в основном выводное знание, которое продуцируется на основе ментального стиля рассуждений, опирается преимущественно на иерархизированное видение мироустройство, закрытые модели порядка и объективизм в концепциях и терминологиях. Подобного рода педагогические истины длительное время не подвергаются переоценке, т.к. они удобны для обучения. Вместе с тем доминирование вместо организации совместного поиска истины навязчивого морализаторства на занятиях и воспитательных мероприятиях дополнительно создают фантомные образы и суррогаты реальной практики, что не позволяет в полной мере приблизиться к открытию её тайны. Более того, образовательная культура находится в постоянной оппозиции между потребностью в управляемости, предсказуемости и порядке и присущими реальной практике изменчивостью, случайностью; между необходимостью познавать и оценивать реальные вещи как уже завершенные субстанции, тогда как на самом деле реальные вещи, явления и события практики являются открытыми, незавершёнными сущностями, которые требуют иных познавательных стратегий. Тем самым проблема преодоления оппозиций между гносеологическими, онтологическими и аксиологическими модусами образования и реальной практики для традиционного экспертного образования пока слишком сложна и во многом избыточна.

Таким образом, современное общество всё чаще запрашивает от специалистов органов внутренних дел новые компетенции для осуществления экспертной деятельности, а современное образование не способно в полной мере удовлетворить данный запрос общества. Вместо этого образование воспроизводит «формальных экспертов», которые в погоне за вознаграждением, осознано или неосознанно могут искажать истину в экспертных исследованиях и тем самым наносить юридический, моральный или финансовый вред потребителям.

Очевидно, назрела необходимость в перестройке парадигмы высшего профессионального образования для того, чтобы поднять качество подготовки специалистов до уровня эксперта в своей области, а также при подготовке экспертов-криминалистов целенаправленно развивать у них экспертное мышление, которое и будет критерием высококвалифицированного и многопрофильного специалиста в области экспертной деятельности.

Эксперт, как правило, вынужден всю свою активную профессиональную жизнь посвящать непрерывному приобретению все новых и новых компетенций, расширять свой профессиональный опыт. В свою очередь непрерывное самообразование преобразует само мышление эксперта настолько, что он становится способным к прогнозированию ситуаций и быстрому принятию единственно правильного решения на основе классификации и осмысления множества фактов и событий преступления.

Список литературы

1. Анисимов, О. С. Методология и технологические формы мышления. - М. : Просвещение, 2009. - 231 с.
2. Бондаренко, А. В. Интуиция и творчество // Историческая и социально-образовательная мысль. - 2014. - № 6-2. - С. 50-54.
3. Большой психологический словарь / сост. и общ. ред. Б. М. Мещеряков, В. П. Зинченко. - СПб. : Прайм-Еврознак, 2004. - 672 с.
4. Бондина, С. А., Шаранов, Ю. А. Импровизация как высший уровень регуляции деятельности следователя и педагогического работника: поиск новых парадигм // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2015. - № 2 (66). - С. 197-204.
5. Вермель, И. Г. Экспертное мышление и его значение в профессиональной деятельности судебно-медицинского эксперта // Эффективность научно-технических исследований и внедрение их в практику расследования преступлений : межвузовский сборник научных трудов. - Свердловск, 1987. - С. 76-81.
6. Вишнев, С. М. Основы комплексного прогнозирования. - М. : Наука, 1977. - 287 с.
7. Зимняя, И. А. Ключевые компетенции - новая парадигма результата образования // Высшее образование сегодня. - 2003. - № 5. - С. 34-42.
8. Карпов, А. В. Психология рефлексивных механизмов деятельности. - М. : Институт психологии РАН, 2004. - 424 с.
9. Конопкин, О. А. Участие эмоций в осознанной регуляции целенаправленной активности человека // Вопросы психологии. - 2006. - № 3. - С. 38-48.
10. Леонтьев, А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М. : Педагогика, 1983. - 231 с.
11. Материалы Международного конгресса по креативности и психологии искусства / под ред. Е. Малянова, К. Мартиндейла, Е. Березиной, Л. Дорфмана, Д. Леонтьева, В. Петрова, П. Лочера. - Пермь : Пермский государственный институт искусства и культуры, 2005. - 203 с.
12. Орлов, М. О., Гаврилова, А. С. Экспертное мышление в обществе знаний // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. - 2017. - № 8 (82) - C. 143-145.
13. Шаранов, Ю. А. Идеал профессиогенеза в контексте ценностно-смыслового регулирования правоохранительной деятельности // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2014. - № 3 (63). - С. 226-231.
14. Шаранов, Ю. А. Психолого-юридический взгляд на современную стратегию развития правоохранительной деятельности в свете реформы органов внутренних дел // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2012. - № 3 (55). - С. 211-216.
15. Шаранов, Ю. А., Устюжанин, В. Н. Экспертное мышление юриста в контексте «треугольника компетенций» // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2016. - № 2. - С. 203 - 209.
16. Шаранов, Ю. А., Статный, В. М. Импровизация в структуре субъектогенеза личности сотрудника органов внутренних дел // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2013. - № 1 (57). - С. 206-214.
17. Швец, Ю. Е., Воронин, С. Э. Понятие экспертной ситуации // Научно-образовательный потенциал молодёжи в решении актуальных проблем XXI века. - 2017. - № 7 - С. 456-458.

Источник: Научно-теоретический журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России» № 2 (78) 2018 г.


Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443 (16.05.2020)
Просмотров: 19 | Теги: эксперт-криминалист | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2020 Обратная связь