Пятница, 22.09.2017, 09:17
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Законодательство. Государство и право

§ 3. Империя и "катехон"

§ 3. Империя и "катехон"

 

С победой христианства идея империи как пространственно-территориальной системы властвования приобретает значение единственно эффективной сдерживающей силы и пространственного порядка. Новый передел земли происходил в процессе рождения новых наций и новых политических единств. На этом фоне в Европе стала формироваться общность, называемая христианским государством (Respublica Ghristiania) и христианским порядком (populus christianus). В этой ситуации соседние земли нехристианских и языческих народов расценивались как вражеские территории и пространства, предназначенные для христианской миссионерской деятельности: крестовые походы и священные войны получили легитимацию Церкви, а единство и порядок христианской империи нашли выражение в лице государственной власти и священстве.

Новая империя, пронизанная эсхатологическим духом, вполне осознавая собственную относительность и конечность, не рассматривала себя как "вечное царство". Тем не менее она стремилась к земной устойчивости и постоянству. Ее важной мистической целью и стало посильное сдерживание наступающего Конца Света, а решающим понятием ее постоянства как исторической силы - сдерживающая мощь, Katechon: идея империи в связи с этим означала реальную историческую силу, способную предупредить и предотвратить угрожающее миру явление антихриста.

Границы Священной империи опоясывали христианский мир, живущий в комплектном состоянии или рассеянии. В метафизическом плане граница проходила через души христиан: "Царство мое не от мира сего". Но излучения мистической империи, которой служили земные государства и правители, оказывали мощное влияние на весь мир. Империя несла идею единства и в этом оказывалась более действенной, чем прагматические политические расчеты и стихия войн. Эта империя не сменила, но разрушила Рим. Языческие реминисценции, обращенные к Римской империи как образцу ("Москва - Третий Рим", "Священная римская империя германской нации"), долго оставались на поверхности: приумножение их территорий не могло обойтись без использования насилия, мистическая же империя была иного порядка, она была не от "мира сего".

Идея "катехона" держалась на вере, которая явно по своей идейной значимости и обобщенности превосходила политические и юридические конструкции, ориентированные на преемственность христианской империи от империи Римской. Эти конструкции были предназначены для того, чтобы законсервировать античное благочестие, механически защитив его от разлагающего воздействия восточных и эллинистических верований (которые традиционно по-язычески обожествляли своих политических и военных властителей), тем самым спасая античную традицию идейного единства локализации и порядка. В такой интерпретации potestas и autoritas уже не составляли бы политического и правового единения, выражая, скорее, содержание различных порядков.

Установление нового пространственного порядка сопровождалось возникновением относительно централизованных, независимых от папы и императора, пространственно замкнутых территориальных государств. Новыми правовыми основаниями для его расширения стали открытия и оккупация, и новый пространственный порядок кажется заключенным теперь не в жесткой локализации, а в балансе и равновесии <1>.

--------------------------------

<1> См.: Шмитт К. Номос Земли. С. 30 - 36, 45.

 

Имперские формы появлялись в процессе превращения полисов в космополисы. Македонская и Римская империи возрастали за счет включения отдельных, замкнутых в себе миров, при этом не подвергая их радикальным преобразованиям. Империя не являлась лишь "суммой" объединившихся в ней территориальных локусов - по сравнению с полисом она обретала совершенно новое властное качество: интровертные тенденции, свойственные полису, заменялись экстравертными устремлениями и экспансионистским пафосом. По сути, империя в идеале могла быть только мировой. Римской империи это почти удалось.

Бывшая не очень актуальной в рамках полиса проблема взаимодействия центра и периферии в империи приобретала особую и ощутимую значимость, здесь целостность территории могла быть обеспечена только использованием гибких и асимметричных механизмов управления. Имперские власти вовсе не стремились уничтожить автономию отдельных территорий, но пытались использовать их особенности и традиции в общеимперских интересах.

Сопоставление центра и периферии означало оценку разнокачественности пространства: стратегически более важные территории государства, имевшие особую экономическую, военную и культурную значимость, предполагалось защищать более эффективными и решительными действиями, чем другие районы, или "серые зоны", которые в крайнем случае могли быть в политических и тактических целях даже отданы противнику в условиях чрезвычайной ситуации. Границы здесь имели дискретную и неопределенную форму, а с точки зрения права - существенно спорный характер.

А. Тойнби отмечал, что главным методом римского имперского управления был принцип непрямого правления. Эллинистическое универсальное государство понималось римскими основателями как ассоциация самоуправляемых городов-государств с пестрой полосой автономных областей в тех районах, где "эллинистическая культура не вступила в контакт с политикой"; усилия же римской администрации сводились прежде всего к координации местных органов самоуправления. (Правда, постепенно и администрация империи стала превращаться в иерархически организованный бюрократический аппарат, уже не ограничивающий себя только заботой о поддержании мира в провинциях <1>.) Для империи быть - значит "связывать", и "связывание" подразумевало способность центра посредством императивных и указывающих знаков достигать периферии и накапливать у себя устремленные обратно к центру послания. При этом в политическом сознании должно сохраняться устойчивое представление о реальном присутствии центра даже в самой отдаленной точке. Империя (подобно Церкви) представляла собой преимущественно систему "дистрибуций знаков величественности", чтобы в этой самой удаленной точке центр мог обращать на себя внимание демонстративным "излиянием причастности к власти" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Тойнби А. Постижение истории. М., 1991. С. 501, 502.

<2> См.: Слотердайк П. Сферы II. Глобусы. СПб., 2007. С. 701 - 707.

 

В связи с этим римский императорский статус и титул, кроме знакового обозначения политического ранга, становился теологической и даже онтологической категорией, подразумевая наличие в самом себе повелевающего центра имперской космосферы (в дискурсе теологии "дома" и государства император обозначал и репрезентировал центр излучения власти, силы и государства в ее универсальной вместительности), формирующей картину большого мира.

Этому величию в качестве еще более величественной фигуры соответствовал "император Христос", возглавляющий некое царство, также именуемое империей, царство, хотя и не от мира сего, но требующее к себе уважения и в этом мире, о котором постоянно возвещается в параллельном государству церковном царстве <1>. Но сам закон Римской империи превращался в тюрьму, христианство не признавало такую власть истинной, увидев в ней изначальную и скрытую связь закона и греха (апостол Павел).

--------------------------------

<1> Там же.

 

"Катехон" указывал на мощь, которая становилась преградой беззаконию, и сам тоже принимал образ империи, функции которой (еще в Средневековье) состояли в том, чтобы "век не терял формы в ожидании своего конца", сопротивляясь дьявольским искушениям. Вплоть до XIV в. фигура монарха представляла хранителя прав человека в тех пределах, в которых его верховная власть могла выглядеть законной.

Средневековье попыталось обосновать имперскую автономию, чтобы таким образом понять ее Божественный источник (А. Данте), но к определению собственно законного порядка эпоха могла прийти, только отвергнув трансцендентальное обоснование и указав на свободное пространство, которое человек может обжить в полной мере. И тогда неопределенное пространство несведенных к феноменам идей получило в качестве своего символа "море", к которому влечет ностальгия по непостигаемой дали, но она же препятствует созданию любой стабильной конструкции. Символом Церкви стала ладья, плывущая по бурному морю жизненной стихии. Плывущие на судне спасутся. (Гротескный образ "корабля дураков", распространенный уже в эпоху Ренессанса, напротив, в корабле и морской стихии выражал изолированность и отчужденность, политическую и социальную изоляцию. И. Босх, С. Брандт, П. Брейгель в этом образе выражали утрату безумными людьми чувства границы, уход в темную стихию бесконечного пространства.) Впервые в истории геополитической мысли сопоставлялись две стихии, и предпочтение явно отдавалось стабильной и устойчивой земле, море же "уступали" авантюристам и безумцам.

Борьба папы и императора не особенно затрагивала сферы духовного и религиозного единства христианской империи: в представлениях и категориях христианской веры статус императора не означал института абсолютной власти. К конкретной королевской власти, короне, т.е. принципу реального господства над определенной страной, территорией, пространством, всегда добавлялась некая метафизическая сила, выполняющая функцию "катехона" с ее конкретными задачами и миссией. Она была неким поручением, исходящим из высшей сферы.

Уже начиная с XIII в. аристотелевская теория "совершенного пространства" обретает в Европе серьезный авторитет. Имперская государственность, понимаемая как наиболее совершенная форма человеческой общности, явно стояла выше родственной ей "племенной" царской власти и автаркического государства: она начинает восприниматься как некое трансцендентное и качественно более высокое всеобъемлющее единство, только и способное установить мир и справедливость. Не исполняющая таких функций "катехона" власть будет представляться уже только вульгарной формой "царизма".

Установление династического порядка владения землей и властью сделало императорскую власть ее составной частью, и функция "катехона" утратилась окончательно. Внешнее восприятие норм corpus juris не позволило придать "Священной римской империи германской нации" того прежнего величия, которым некогда обладал Рим. "В основывающихся на римском праве реконструкциях юристов XIV - XV веков связь христианской императорской власти с территориальной королевской, выполняющей функцию Katechon, уже полностью забыта". Но даже в учении о суверенном государстве, не признающем никого выше себя, все же сохранилось заметное влияние идеи единства, представленного союзом императора и папы. Однако процессы разложения средневековой христианской империи неуклонно вели к появлению все большего числа фактически и юридически освобожденных от imperium образований, которые одновременно пытались вытеснить autoritas священства в автономность духовной сферы <1>.

--------------------------------

<1> См.: Шмитт К. Номос Земли. С. 39, 40, 43.

Содержание

Категория: Законодательство. Государство и право | Добавил: x5443x (08.11.2014)
Просмотров: 390 | Теги: кетехон, Империя | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь