Вторник, 06.12.2016, 20:55
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

2. Документарные ценные бумаги

2. Документарные ценные бумаги

 

Статья 143.1. Требования к документарной ценной бумаге

 

Комментарий к статье 143.1

 

1. Статья является новой, хотя частично подобного рода положения содержались и в прежней редакции ст. 144 ГК.

Первый пункт статьи указывает, что обязательные реквизиты, требования к форме документарной ценной бумаги и другие требования к документарной ценной бумаге определяются законом или в установленном им порядке.

Как видно, здесь прослеживается аналогия с правилом абз. 1 п. 2 ст. 142 ГК в новой редакции: аналогичным порядком - законом или в установленном им порядке - не только называются ценные бумаги, но и устанавливаются обязательные требования к документарной бумаге, в числе которых называются в том числе обязательные реквизиты и требования к форме.

Обратим внимание, что Кодекс в этой части остался на прежних позициях: он и сейчас содержит упоминания отдельно о форме и отдельно о реквизитах, признавая их самостоятельными и отдельными требованиями к ценной бумаге.

Такой подход представляется совершенно верным. Требование о реквизитах документарной бумаги необходимо для того, чтобы и обязанное лицо, и управомоченное лицо ясно понимали то, какие права (какого содержания и объема) бумага удостоверяет, кто является по ней обязанным лицом, каков правовой режим такой бумаги (именная она, ордерная или предъявительская) и как, соответственно, необходимо осуществить по ней удостоверенные права. Жесткие же требования к реквизитам породили необходимость презентации классических бумаг. Форма - это внешнее выражение, способ фиксации прав, удостоверенных ценной бумагой.

Между тем хорошо известно, что судебная практика в области вексельного обращения с определенного времени по существу приравняла форму и реквизиты.

Так, изначально (к примеру, см. Постановление Пленума ВАС РФ от 28 сентября 1994 г. N 36 "О проверке в порядке надзора законности и обоснованности решений арбитражных судов, вступивших в законную силу, от 25.01.1994 по делу N 45-150К Московского городского арбитражного суда") суды отдельно рассматривали требования о реквизитах и о форме векселя: "Положение о переводном и простом векселе указывает на содержание векселя, но не содержит правила о его форме. Согласно Рекомендациям Банка России по использованию векселей в хозяйственном обороте от 9 сентября 1991 года сроки платежа являются вексельным реквизитом, а не формой векселя. Вместе с тем вексель - один из видов гражданско-правовых сделок. Форма таких сделок установлена общими нормами гражданского законодательства. Поэтому нельзя считать дефектом формы векселя указание в ней иных сроков платежа, чем предусмотрено в статье 33 Положения. Следовательно, векселедержатель вправе предъявить к авалисту требования о платежах по всем трем векселям даже в случае их признания недействительными". Впоследствии практика была существенно скорректирована (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 28 октября 2003 г. N 7901/03 по делу N А82-2/2001-Г/14): "Статьи 1 и 75 Положения о переводном и простом векселе... содержат перечень реквизитов, которые определяют форму векселей. Документ, в котором отсутствует какое-либо из обозначений, указанных в статьях 1 и 75 Положения, не имеет силы переводного и простого векселя".

Таким образом, при применении соответствующих положений обновленного Кодекса необходимо учитывать указанные выводы судебной практики.

2. Важной новеллой является п. 2 статьи, который указывает, что при отсутствии в документе обязательных реквизитов документарной ценной бумаги, несоответствии его установленной форме и другим требованиям документ не является ценной бумагой, но сохраняет значение письменного доказательства.

Ранее ст. 144 ГК в прежней редакции лишь указывала на то, что отсутствие обязательных реквизитов ценной бумаги или несоответствие ценной бумаги установленной для нее форме влечет ее ничтожность, никаких иных комментариев относительно судьбы ценной бумаги не давалось. Между тем указание на ничтожность как на единственное последствие вызывало множество вопросов на практике.

Критиковалось это понятие и с теоретических позиций. К примеру, в проекте Концепции развития законодательства о ценных бумагах и финансовых сделках отмечалось, что "правовые последствия "ничтожности" ценной бумаги не раскрываются. Термин "ничтожность ценной бумаги" на практике вызывает ассоциации с последствиями недействительности ничтожной сделки, что в сфере оборота ценных бумаг представляется недопустимым". Схожие рекомендации вошли в Концепцию развития гражданского законодательства: "Пункт 2 статьи 144 ГК предусматривает, что отсутствие обязательных реквизитов ценной бумаги или несоответствие ценной бумаги установленной для нее форме влечет ее ничтожность. Вместе с тем правовые последствия "ничтожности" ценной бумаги не предусмотрены".

Однако гораздо важнее, чем исключение невнятного (применительно к ценным бумагам) понятия "ничтожность", выглядит другой аспект изменений. Судебная практика по делам, возникшим из вексельного обращения, обогатила доктрину ценных бумаг различными выводами о правовой судьбе ценных бумаг (векселей), в которых имелись дефекты реквизитов.

К примеру, еще в 1997 г. в Обзоре практики разрешения споров, связанных с использованием векселя в хозяйственном обороте (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25 июля 1997 г. N 18), было указано, что невозможность признания документа векселем в силу дефекта его формы не препятствует предъявлению самостоятельного требования из такого документа на основании норм гражданского права об обыкновенном долговом документе.

Эта практика стала настолько устоявшейся, что это правило было отчасти воспроизведено и в общей Концепции развития гражданского законодательства: "Целесообразно установить следующее общее последствие нарушения требований к форме и реквизитам ценной бумаги: такой документ не считается ценной бумагой, но при этом может иметь значение простой расписки, долгового документа и т.п.".

Именно эти правила в несколько измененном виде и реализованы в п. 2 ст. 143.1 ГК. Представляется, что реализованы они более удачно, поскольку включение слов "простая расписка", "долговой документ" и пр. означало бы, что все отношения по документу автоматически сводятся к обязательственно-правовым отношениям, которые к тому же предполагаются существующими, что, конечно, неверно. Поэтому указание на значение "письменного доказательства" юридически более корректно, поскольку позволяет рассматривать документ как доказательство, но не презюмирует ни природу отношений между сторонами, ни сам факт наличия вообще таких отношений (а их могло и не быть на самом деле).

 

Статья 144. Исполнение по документарной ценной бумаге

 

Комментарий к статье 144

 

1. Предлагаемая статья по своему содержанию является новой, а ее правила важны для регулирования отношений на стадии исполнения по ценной бумаге. Дело в том, что прежний ГК не конкретизировал, что является надлежащим исполнением по ценной бумаге. Прежние правила не делали никакой "связки" между положениями ГК о надлежащем владельце бумаги и надлежащем исполнении по ней.

Именно в этой связи надо рассматривать положения п. 1 комментируемой статьи о том, что надлежащим исполнением по документарной ценной бумаге признается исполнение лицу, определенному п. 2 - 4 ст. 143 настоящего Кодекса (владельцу ценной бумаги). А указанные п. 2 - 4 ст. 143 Кодекса как раз и устанавливают разделение всех ценных бумаг на именные, ордерные и предъявительские в зависимости от способа легитимации управомоченного лица.

В этом смысле надлежащим исполнением стороны обязанного лица по бумаге признается:

- ее исполнение в отношении владельца (предъявителя) бумаги (если бумага предъявительская);

- ее исполнение владельцу бумаги при совпадении его имени с именем, указанным в тексте бумаги, или если он основывает свои требования на переходе к нему бумаги от первоначального владельца по непрерывному ряду индоссаментов (ордерная бумага);

- ее исполнение владельцу именной ценной бумаги, который указан в качестве правообладателя в учетных записях, которые ведутся обязанным лицом или действующим по его поручению и имеющим соответствующую лицензию лицом. На практике в подавляющем большинстве случаев - исполнение в соответствии с подготовленным на основании учетных данных списком владельцев ценных бумаг, который готовит сам эмитент, если он ведет учетные данные, или который представляет по запросу эмитента лицо, ведущее учетные данные (регистратор или депозитарий);

- ее исполнение владельцу именной бумаги при совпадении его имени с именем, указанным в тексте бумаги, или если он основывает свои требования на переходе к нему бумаги от первоначального владельца в порядке непрерывного ряда уступок требования (цессий), совершенных как на самой бумаге (в форме именных передаточных надписей), так и в иной форме в соответствии с правилами, установленными для уступки требования (цессии).

Если обязанное лицо совершает исполнение указанным лицам, а также (чего не написано в статье) соблюдает иные требования законодательства о ценных бумагах, как-то: в части проверки непрерывности перехода прав и пр., в части полноты исполнения обязательства, надлежащего его предмета, то оно считается надлежаще исполнившим свое обязательство.

2. Второй пункт комментируемой статьи вводит правило об ответственности за ненадлежащее исполнение по бумаге в форме возмещения убытков в одном-единственном случае - исполнение ненадлежащему лицу.

Это правило является прямым следствием рекомендации, содержащейся в Концепции развития гражданского законодательства: "В общих положениях ГК о ценных бумагах должен найти место принцип, в соответствии с которым риск исполнения ненадлежащему кредитору по ценной бумаге в случае недобросовестности должника возлагается на последнего: надлежащий кредитор (правообладатель) должен иметь право потребовать исполнения от должника, намеренно (возможно, и по грубой небрежности) исполнившего обязательство ненадлежащему кредитору".

Однако надо отметить, что в отличие от положений Концепции развития гражданского законодательства правило ГК сформулировано несколько иначе в части субъективного элемента. А именно о последствиях в форме ответственности в ГК говорится в связи с фактом "знания" обязанным лицом того обстоятельства, что "владелец ценной бумаги, которому произведено исполнение, не является надлежащим обладателем права на ценную бумагу". В Концепции развития гражданского законодательства говорилось о "намеренности" и "грубой небрежности". Между тем "знание" как раз можно приравнять к "намеренности", а вот "грубую неосторожность" - вряд ли. И здесь, конечно, возникает много вопросов о том, как суды будут применять соответствующее правило.

Например, возьмем ситуацию исполнения по бумаге лицу, которое не получило ее по непрерывному ряду передаточных надписей вследствие ошибки персонала организации - обязанного лица. Очевидно, что словами "грубая небрежность" эта ситуация покрывалась бы полностью, а вот словом "знание" - вряд ли.

Необходимо сказать, что сложные ситуации для обязанных лиц по бумаге будут возникать, исходя из содержания этой нормы, в случае рейдерских захватов и корпоративных войн. Например, в случае, когда одна конкурирующая группа участников "узаконит" своего генерального директора, а он через вексельные сделки "выведет" имущество. Конечно, при подготовке соответствующих изменений предполагалось, что эта норма будет охватывать ситуации, когда лицо формально легитимировано. Однако норма получилась несколько двусмысленной.

 

Статья 145. Возражения по документарной ценной бумаге

 

Комментарий к статье 145

 

1. Статья является новой по своему содержанию и направлена на регулирование наиболее спорного момента в теории ценных бумаг - тех возражений, которые обязанное лицо вправе выдвигать против лица управомоченного.

В ГК ранее не было общего правила, которое бы распространялось на ценные бумаги всех видов, если не считать не вполне понятное правило ст. 147 ГК в прежней редакции о том, что отказ от исполнения обязательства, удостоверенного ценной бумагой, со ссылкой на отсутствие основания обязательства либо на его недействительность не допускается.

Однако эта статья, которая претендовала на общее правило, на самом деле не охватывала круг всех возможных возражений. Для большинства ценных бумаг круг возражений носил самостоятельный характер, который не включал возражения, указанные в перечне ст. 147 ГК, а для некоторых ценных бумаг такой перечень был либо не определен вовсе, либо сформулирован так, что не позволял сделать однозначные выводы о приемлемости того или иного возражения.

Наиболее развитая система, если так можно выразиться, возражений была закреплена вексельным законодательством (ст. 16, 17 и др. Положения о переводном векселе 1937 г.) и правовыми позициями ВАС РФ по делам, возникающим из вексельных отношений (прежде всего, конечно, имеются в виду положения Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 33/14).

Отчасти эти возражения с наработками доктрины и послужили основанием для этой статьи.

2. Необходимо отметить, что относительно возражений Концепция развития гражданского законодательства развернутых положений не содержала. В ней, в частности, указывалось лишь на то, что необходимо закрепить в ГК общий принцип ограничения возражений должника по бумаге против требований приобретателей бумаги с учетом того, что этот принцип не должен распространяться на недобросовестного приобретателя ценной бумаги (принцип публичной достоверности прав, инкорпорированных в ценную бумагу).

Согласно абз. 1 п. 1 комментируемой статьи лицо, ответственное за исполнение по документарной ценной бумаге, вправе выдвигать против требований владельца ценной бумаги только те возражения, которые вытекают из ценной бумаги или основаны на отношениях между этими лицами.

Данное правило является отражением классических взглядов на ценную бумагу: лица, владеющие бумагой, должны доверять ее содержанию, предполагается, что (если это иные, кроме первого, владельцы) они не знают об отношениях, которые лежали в основе выдачи ценной бумаги, а потому не "скованы" при осуществлении своих прав разного рода условиями, возражениями и пр. С другой стороны, предполагается, что первые владельцы всегда знают, что лежало в основе выдачи бумаги, а потому они "связаны" всякого рода договоренностями и условиями, несмотря на то что они могут быть и не отражены в бумаге. Не исключается знание таких обстоятельств и другими владельцами.

Именно эти правила заложены в основу системы вексельных возражений, которую составляют положения ст. 17 Положения о переводном и простом векселе 1937 г.: "Лица, к которым предъявлен иск по переводному векселю, не могут противопоставить векселедержателю возражения, основанные на их личных отношениях к векселедателю или к предшествующим векселедержателям, если только векселедержатель, приобретая вексель, не действовал сознательно в ущерб должнику".

Комментарии к этой статье высших судов (п. 15 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 33/14) состоят в следующем: "...лицо, к которому предъявлен иск по векселю, вправе ссылаться на возражения, проистекающие из его личных отношений с законным векселедержателем, предъявившим данное исковое требование. На свои личные отношения к иным лицам, в том числе к предшествующим векселедержателям, должник вправе ссылаться лишь в том случае, когда векселедержатель, приобретая вексель, действовал сознательно в ущерб должнику, то есть если он знал об отсутствии законных оснований к выдаче (передаче) векселя до или во время его приобретения. Наличие указанных обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности держателя векселя, доказывается лицом, к которому предъявлен иск. Лицо, обязанное по векселю, освобождается от платежа, если докажет, что предъявивший требования кредитор знал или должен был знать в момент приобретения векселя о недействительности или об отсутствии обязательства, лежащего в основе выдачи (передачи) векселя, либо получил вексель в результате обмана или кражи, либо участвовал в обмане в отношении этого векселя или его краже, либо знал или должен был знать об этих обстоятельствах до или в момент приобретения векселя. При применении статьи 17 Положения следует исходить из того, что "личными отношениями" лица, к которому предъявлено требование по векселю, с иными участниками отношений по векселю являются все отношения с ними, основанные на юридических фактах, ссылка на которые или опровержение которых заставили бы их обосновывать свое притязание иначе, чем путем ссылки на порядок, предусмотренный статьей 16 Положения. К личным относятся отношения по сделке между конкретными сторонами либо наличие обманных действий со стороны держателя векселя, направленных на получение подписи данного обязанного лица, а также иные отношения, известные лицам, между которыми возник спор об исполнении вексельного обязательства".

3. Если в отношении первых владельцев ситуация понятна, то в отношении вторичных владельцев требуются дополнительные комментарии. Комментируемая статья вводит здесь такое правило: правила об ограничении возражений не применяются в случае:

- если владелец ценной бумаги в момент ее приобретения знал или должен был знать об отсутствии основания возникновения прав, удостоверенных ценной бумагой, в том числе о недействительности такого основания, либо об отсутствии прав предшествующих владельцев ценной бумаги, в том числе о недействительности основания их возникновения;

- если владелец ценной бумаги не является ее добросовестным приобретателем (ст. 147.1 ГК).

Как видим, в этой норме учтены не только обычно учитываемые ситуации, которые описывают для векселя, когда лицо знало об изначальных дефектах отношений по выдаче бумаги, но и ситуации, когда вторичный владелец знал об отсутствии прав предыдущих вторичных владельцев ценной бумаги (ранее учет таких обстоятельств частично предусматривался применительно к закладной (ст. 17 Закона об ипотеке)).

4. Весьма интересной новеллой является правило о том, что лицо, составившее документарную ценную бумагу, отвечает по ценной бумаге и в случае, если документ поступил в обращение помимо его воли. Спор о том, является ли в этом случае лицо, названное в бумаге обязанным, ответственным за исполнение по ней, очень давний. Его исследовали еще начиная с XIX в., причем ответы давались прямо противоположные. К примеру, лицо составило вексель, но выдавать его не собиралось или хотело его выдать в обмен на встречное предоставление и не иначе, однако уже составленный вексель был у лица украден, а впоследствии предъявлен к оплате вторичным владельцем.

В ГК этот вопрос решается таким образом, что само по себе отсутствие воли на обращение документа не есть основание для возражения. Это не означает, что лицо будет отвечать всегда, в этом случае надо будет пользоваться той системой возражений, которую вводит статья, а также теми возражениями, которые установлены для конкретной бумаги. Например, в отношении векселя один из возможных случаев и его последствия учтены в ст. 10 Положения о переводном и простом векселе 1937 г.: "Если переводный вексель, не заполненный к моменту выдачи, был заполнен в противоречии с состоявшимися соглашениями, то несоблюдение этих соглашений не может быть противопоставлено векселедержателю, если только он не приобрел переводный вексель недобросовестно или же, приобретая его, не совершил грубой неосторожности".

5. Отдельно в комментируемой статье (п. 2) вводится возражение для исполнения по всем ордерным ценным бумагам: лица, ответственные за исполнение по ордерной ценной бумаге, не вправе ссылаться на возражения других лиц, ответственных за исполнение по данной ценной бумаге. Корни этого правила, опять же в области вексельного обращения, и состоят в том, что обязательства каждого выдавшего, индоссировавшего, акцептовавшего или иным образом обязавшегося по векселю лица всегда самостоятельны. Теперь это правило сделали общим для всех ордерных ценных бумаг.

6. Интересны правила п. 3 комментируемой статьи. В нем указано, что против требования об исполнении по документарной ценной бумаге лицо, указанное в качестве ответственного за исполнение по ней, может выдвинуть возражения, связанные с подделкой такой ценной бумаги или с оспариванием факта подписания им ценной бумаги (подлог ценной бумаги). Ранее, в прежней редакции ст. 147 ГК, правило, регулировавшее подделку и подлог, состояло в следующем: владелец ценной бумаги, обнаруживший подлог или подделку ценной бумаги, вправе предъявить к лицу, передавшему ему бумагу, требование о надлежащем исполнении обязательства, удостоверенного ценной бумагой, и о возмещении убытков.

Как видно, изменения более чем существенные.

Комментируемая статья ввела дифференцированное регулирование подделки и подлога. Как можно понять из текста статьи, подлог понимается здесь как частичная подделка бумаги в части такого ее реквизита, как подпись обязанного лица. Понятие "подделка" специально не раскрывается, но можно понять, что под ним понимается как полностью поддельная ценная бумага, так и частично поддельная ценная бумага.

Предоставление возможности выдвинуть возражения, связанные с подделкой и подлогом, - разумные новеллы, однако для практического применения важно понимать, как на практике будут квалифицироваться случаи внесения изменений в первоначальный текст бумаги путем подчисток и пр., как будут квалифицироваться случаи повреждения текста бумаги, разорванные бланки (сертификаты) и другие ситуации.

В целом необходимо сказать, что в этой части статья как бы недописана и, очевидно, она со временем будет корректироваться либо для целей ее применения будут сформулированы правовые позиции высших судов.

 

Статья 146. Переход прав, удостоверенных документарными ценными бумагами

 

Комментарий к статье 146

 

1. В новой редакции комментируемая статья изменила и название, и содержание.

В прежней редакции статья называлась "Передача прав по ценной бумаге". Новое название статьи - "Переход прав, удостоверенных документарными ценными бумагами". Однако изменение названия (которое нельзя признать удачным) не изменило общей направленности ее положений: они говорят об особенностях перехода прав, удостоверенных бумагами. "Вещный" элемент конструкции ценной бумаги указан лишь один раз формулой (п. 1) о том, что "с переходом права на документарную ценную бумагу переходят все удостоверенные ею права в совокупности". Особой новации тут нет, поскольку совершенно аналогичный текст ранее составлял содержание ст. 142 ГК в прежней редакции.

К сожалению, разработчики текста комментируемой статьи в остальном полностью проигнорировали вещную природу документарной ценной бумаги, указав в качестве способов перехода прав из бумаги способы перехода прав на бумагу. Это системный недостаток комментируемой статьи, причем вряд ли объяснимый какой-то теоретической конструкцией. В качестве основы для регулирования могли быть взяты и правильные конструкции, которые есть в наших законах - например, в КТМ, где речь идет о передаче коносамента (а не прав из него).

На отсутствие какой-либо внятной теоретической модели указывает и буквальный анализ положений самой статьи. Так, если в одних ее положениях говорится о том, что индоссамент - это способ перехода прав из бумаги, то в других (п. 6) уже указывается на индоссамент как на способ передачи самой бумаги. К сожалению, комментируемая статья в целом написана, мягко говоря, на не вполне высоком уровне юридической техники.

2. Следует обратить внимание на конструкцию комментируемой статьи вот с какой точки зрения: как и статья в прежней редакции, она построена по принципу описания способов перехода прав исходя из разделения всех ценных бумаг на именные, ордерные и предъявительские.

Пункт 2 комментируемой статьи регулирует переход "прав, удостоверенных предъявительской ценной бумагой". В ней указано, что такие права передаются приобретателю путем вручения ему ценной бумаги лицом, совершившим ее отчуждение, а также и то, что такие права могут перейти к другому лицу независимо от ее вручения в случаях и по основаниям, которые установлены законом.

Если не учитывать отмеченную выше критику в части общего подхода (поскольку статья должна была регулировать способы передачи прав на бумагу, а не из нее), то надо отметить, что предлагаемая редакция более удачна, чем прежняя, в которой правило было следующим: "Для передачи другому лицу прав, удостоверенных ценной бумагой на предъявителя, достаточно вручения ценной бумаги этому лицу". Норма, очевидно, была изложена неясно, тем более что некоторые другие акты, регулирующие сходные отношения, содержали и иные формулировки. Например, в соответствии со ст. 148 КТМ коносамент на предъявителя может передаваться посредством простого вручения. Обратим внимание, что здесь используются слова "простое вручение", а к тому же (что и правильно) говорится о передаче самой бумаги, а не прав из нее этим самым вручением.

И совершенно иное правило в отношении эмиссионных предъявительских бумаг содержит ст. 29 Закона о рынке ценных бумаг: право на предъявительскую документарную ценную бумагу в случае хранения сертификатов предъявительских документарных ценных бумаг и (или) учета прав на такие ценные бумаги в депозитарии переходит к приобретателю в момент осуществления приходной записи по счету депо приобретателя. Кроме того, из текста статьи в прежней редакции создавалось впечатление, что права на предъявительскую бумагу могут передаваться только вручением, что, конечно, не вполне правильно, так как основания могли быть и иные. В редакции комментируемой статьи несоответствие между ГК и некоторыми другими законами усилено наличием абз. 2. Таким образом, свойственные для передачи эмиссионных предъявительских бумаг способы теперь признает и ГК.

3. Пункт 3 комментируемой статьи регулирует особенности перехода прав, удостоверенных ордерной ценной бумагой. Согласно статье такие права передаются приобретателю путем ее вручения с совершением на ней передаточной надписи - индоссамента. Ранее указывалось, что "права по ордерной ценной бумаге передаются путем совершения на этой бумаге передаточной надписи - индоссамента". Как видно, теперь добавилось указание о том, что помимо написания на бумаге индоссамента ее еще для констатации факта перехода прав необходимо вручить.

Нужно отметить, что в целом такая редакция является вполне приемлемой. Другое дело, что вообще исчезло какое-либо иное регулирование индоссаментов. Конечно, то регулирование, которое было в статье в прежней редакции, нельзя назвать удачным, но в новой его нет вообще. Говоря иначе, разработчики текста статьи просто не стали закреплять общие положения об индоссаменте в ГК.

Вместо этого появилась норма о том, что, "если иное не предусмотрено настоящим Кодексом или законом, к передаче ордерных ценных бумаг применяются установленные Законом о переводном и простом векселе правила о передаче векселя".

Данное положение явилось продолжением проекта Концепции развития законодательства о ценных бумагах и финансовых сделках. В этом документе было отмечено: "Положения об индоссаменте, содержащиеся в п. 3 ст. 146 ГК РФ, не содержат развернутого регулирования отношений по передаче прав по ценной бумаге в указанном порядке. В частности, отсутствуют положения о залоговом индоссаменте, об оговорках, ограничивающих ответственность за исполнение, о последствиях передачи бумаги с бланковым индоссаментом. Развернутое регулирование этих вопросов содержится в Положении о переводном и простом векселе. Воспроизведение их в Кодексе, скорее всего, нецелесообразно. Вместе с тем для устранения расхождений в регулировании передачи прав по ордерным ценным бумагам Кодекс мог бы распространить действие Положения в этой части на иные ордерные бумаги".

Действительно, для векселя законом и правовыми позициями ВАС РФ разработано детальное регулирование передачи путем совершения индоссамента. Основными документами являются Положение о переводном и простом векселе 1937 г., Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 33/14 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей" и ряд конкретных постановлений Президиума ВАС РФ.

Однако если посмотреть эти акты, то обнаружится, что они не содержат какой-то общей части, роль которой как раз и мог бы сыграть обновленный ГК, который вместо этого общие положения об индоссаменте просто исключил.

Общее правило об индоссаменте в вексельном законодательстве состоит в том, что индоссамент переносит все права, вытекающие из векселя (ст. 14 Положения о переводном и простом векселе 1937 г.). Лицо, совершившее индоссамент, по общему правилу становится ответственным за исполнение по документу: "индоссант, поскольку не оговорено обратное, отвечает за акцепт и за платеж" (ст. 15 Положения).

Помимо обычного индоссамента, который переносит право собственности на вексель и переносит все права из векселя на новое лицо, существуют и другие его виды в зависимости от объема прав, которыми наделяется лицо. К их числу относятся:

- препоручительный индоссамент;

- залоговый индоссамент.

В соответствии с положениями вексельного законодательства если индоссамент содержит надписи типа "на инкассо", "валюта к получению" и т.д., это и есть признаки инкассового, или препоручительного, индоссамента. В соответствии со ст. 18 Положения о переводном и простом векселе 1937 г. векселедержатель может осуществлять все права, вытекающие из переводного векселя, но индоссировать его он может только в порядке препоручения.

Таким образом, препоручительный индоссамент не уполномочивает лицо совершать "обычный" индоссамент, однако это лицо вправе совершать новый препоручительный индоссамент с теми же последствиями (ст. 18 Положения о переводном и простом векселе 1937 г.), т.е. совершать перепоручение.

Согласно п. 11 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 33/14 держатель векселя на основании препоручительного индоссамента вправе предъявить требование о платеже, получить платеж, совершить протест в случае неплатежа, однако обратиться в суд с требованием о принудительном взыскании по векселю он может лишь при наличии специальной доверенности индоссанта, предоставляющей ему право на осуществление таких процессуальных действий от имени доверителя (индоссанта).

В сущности на этом регулирование препоручительного индоссамента заканчивается. И начинаются вопросы: как должно быть текстуально выражено поручение? достаточно ли этого поручения на бумаге, чтобы осуществлять права, или необходима дополнительная легитимация? в каком порядке ее можно аннулировать?

Как видно, лишь часть вопросов с правовым режимом препоручительного индоссамента решена вексельным законом, часть вопросов восполнена правовыми позициями высших судебных инстанций. В общем, совершенно очевидно, что своего рода общие положения о таком виде индоссаментов, представляющие собой обобщенные нормы на основе вексельного законодательства и практики его применения, вполне могли бы поместиться в комментируемой статье.

4. Понятие "залоговый индоссамент" вексельное законодательство не упоминает.

В ст. 19 Положения о переводном и простом векселе 1937 г. указывается на то, что индоссамент может содержать оговорку, "имеющую в виду залог". Между тем в судебной практике как раз используется понятие "залоговый индоссамент" (например, см. Постановление Президиума ВАС РФ от 19 мая 1998 г. N 7688/97, п. 8 Обзора практики разрешения споров, связанных с использованием векселя в хозяйственном обороте, утвержденного информационным письмом Президиума ВАС РФ от 25 июля 1997 г. N 18, и пр.).

Кроме самого упоминания о таком индоссаменте, никаких детальных положений о нем вексельное законодательство не содержит. По существу регулирование этого вида индоссаментов создано правовыми позициями высших судебных инстанций.

В частности, Постановлением Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 33/14 устанавливается (п. 31), что векселедержатель, в пользу которого совершен залоговый индоссамент, вправе реализовать свои права посредством прямого истребования исполнения по векселю, не прибегая к порядку, предусмотренному п. 1 ст. 350 ГК. Должник по векселю, которому предъявлено требование векселедержателем, владеющим векселем на основании залогового индоссамента, не вправе требовать представления договора о залоге или иных документов для подтверждения прав векселедержателя на получение вексельной суммы. Наличие и действительность этого права предполагаются; его отсутствие или недействительность должны быть доказаны заинтересованным лицом - индоссантом залогового индоссамента.

В п. 32 того же Постановления отмечается, что при рассмотрении споров между лицом, передавшим вексель посредством индоссамента с оговоркой, имеющей в виду залог, и лицом, которому вексель был передан посредством такого индоссамента, суд должен учитывать характер сделки, на основании которой была произведена передача. Основанием такой передачи, по мнению судов, могут быть как урегулированный гражданским законодательством договор о залоге, так и иные обеспечительные сделки, в том числе не предусмотренные законом, но не противоречащие ему. Если вексель передан в залог (заклад) по правилам, предусмотренным гражданским законодательством, без оформления индоссамента на имя залогодержателя, то последний вправе реализовать свои права в общем порядке, предусмотренном ст. 349 и 350 ГК. В тех случаях, когда между сторонами в порядке, предусмотренном ст. 339 ГК, заключен договор о залоге векселя, однако вексель передан залогодержателю не по залоговому, а по обычному именному или бланковому индоссаменту, отношения между залогодержателем и залогодателем определяются по общим правилам ГК о залоге. Вместе с тем залогодержатель в отношениях с третьими лицами выступает в качестве законного векселедержателя. ВАС РФ (Постановление Президиума от 9 декабря 1997 г. N 5246/97) разъяснил, что одного только залогового индоссамента мало и право залога векселя как ценной бумаги в силу ст. 338 и 341 ГК возникает с момента передачи векселя.

Определенные положения находим в части того, как должна выглядеть залоговая передаточная надпись. К примеру, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 19 мая 1998 г. N 7688/97 в отношении векселя, переданного банку в обеспечение кредита, индоссированного с оговоркой "платите приказу ПК "АвтоВАЗбанка" в случае неисполнения кредитного договора N 10/96 от 28.02.1996", отмечено, что поскольку имелись договор залога и оговорка в векселях о возможности уплаты лишь в случае неисполнения кредитного договора, то все эти факты в совокупности "свидетельствуют о возникновении между сторонами правоотношений по залогу векселя". Суд также признал, что "фактически страховым обществом совершен залоговый индоссамент". В п. 2 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с применением норм о договоре о залоге и иных обеспечительных сделках с ценными бумагами, утвержденного информационным письмом Президиума ВАС РФ от 21 января 2002 г. N 67, отмечено, что индоссант, включивший в индоссамент оговорку "валюта в залог", не лишен права включить в него оговорку "без оборота на меня".

В целом надо отметить некоторую хаотичность регулирования залогового законодательства и отсутствие ясных ответов на некоторые вопросы. В общем, как и в случае с препоручительным индоссаментом, некая общая часть в ст. 146 ГК совершенно не помешала бы.

5. Помимо деления индоссаментов в зависимости от вида и объема прав, которые получает приобретатель векселя, индоссаменты подразделяются и в зависимости от того, как указано (и указано ли вообще) лицо, которому вексель передается.

Самый простой вариант - это указание конкретного лица, которому вексель передается. Отметим, что вексельный закон здесь абсолютно ничего не говорит, как такая надпись должна выглядеть и насколько подробно она должна идентифицировать получателя (отсутствие таких положений уже приводило к весьма поучительным спорам (к примеру, см. Постановление Президиума ВАС РФ от 10 марта 1998 г. N 292/98)).

Есть другой вариант - когда получатель вообще не указывается. В частности, ст. 12 Положения о переводном и простом векселе 1937 г. отмечает, что индоссамент может не содержать указания лица, в пользу которого он сделан, или он может состоять из одной подписи индоссанта (бланковый индоссамент). В последнем случае индоссамент, для того чтобы иметь силу, должен быть написан на обороте переводного векселя или на добавочном листе.

Наконец, ст. 12 Положения о переводном и простом векселе 1937 г. упоминает еще один вид индоссамента - индоссамент на предъявителя: "индоссамент на предъявителя имеет силу бланкового индоссамента".

6. Пункт 4 комментируемой статьи посвящен переходу прав, удостоверенных именной документарной ценной бумагой. Такие права, согласно этому пункту, передаются приобретателю путем вручения ему ценной бумаги лицом, совершающим ее отчуждение, с совершением на ней именной передаточной надписи или в иной форме в соответствии с правилами, установленными для уступки требования (цессии). При этом нормы § 1 гл. 24 ГК применяются к передаче прав, удостоверенных именными документарными ценными бумагами, в порядке уступки требования (цессии), если иное не установлено правилами комментируемой гл. 7, иным законом или не вытекает из существа соответствующей ценной бумаги. В прежней редакции ст. 146 ГК правила в отношении именных бумаг были более лаконичны: "Права, удостоверенные именной ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки требований (цессии)".

В целом в таком регулировании нет ничего критичного, тем более что способы передачи именной документарной бумаги в виде именной передаточной надписи, а также обычной двусторонней сделки (оформленной на самом документе или отдельно) давно освоены рынком. Не вполне удачным, однако, следует признать само использование слов "передаточная надпись" применительно к передаче именных бумаг, поскольку таким способом передаются бумаги ордерные. Кроме того, надо отметить, что закон не содержит никаких общих требований к тому, как эта именная передаточная надпись должна быть оформлена и какое содержание она должна иметь.

7. Пункт 5 комментируемой статьи посвящен последствиям неисполнения обязательства передать ордерную или именную документарную ценную бумагу: в этом случае приобретатель вправе требовать ее изъятия у лица, во владении которого она находится, за исключением случаев, если на ценной бумаге учинены индоссамент или передаточная надпись лица, совершившего отчуждение, по которым права переданы иному лицу. Как можно понять, в последнем случае (если на ценной бумаге учинены индоссамент или передаточная надпись лица, совершившего отчуждение, по которым права переданы иному лицу) изъять бумагу нельзя и кредитор должен будет прибегать к другим средствам защиты, прежде всего к возмещению убытков. Нельзя не отметить, что сама формулировка этого случая, когда ограничено право на изъятие, может вызвать проблемы при ее применении на практике в силу ее некоторой двусмысленности, поскольку получается, что приобретатель уже не может изъять бумагу в ситуации, когда на ней учинен индоссамент, при этом ничего не говорится о факте передачи (вручения) бумаги.

8. Пункт 6 комментируемой статьи регулирует последствия неисполнения обязательства по совершению индоссамента или передаточной надписи на ордерной или именной документарной ценной бумаге: в этом случае переход прав на ордерную или именную документарную ценную бумагу осуществляется по требованию приобретателя на основании решения суда путем совершения лицом, осуществляющим исполнение судебного решения, надписи на ценной бумаге, которая имеет силу индоссамента или передаточной надписи.

Введение этой новеллы было предусмотрено проектом Концепции развития законодательства о ценных бумагах и финансовых сделках, где отмечалось в части совершенствования оборота ценных бумаг: "...необходимо наделить суд по требованию контрагента в случае совершения сделки с ценной бумагой и неисполнения ее владельцем обязанности оформить надлежащим образом передачу прав по такой бумаге правом "оформлять" такую передачу надлежащим образом (оформлять индоссамент, обязывать лицо, ведущее учет прав на бездокументарные ценные бумаги, вносить необходимые записи по счетам и т.д.)".

Данное положение является новеллой, которую нельзя не приветствовать, поскольку она устраняет неопределенность в части исполнения требований по совершению передаточных надписей в силу обязательств. С практической точки зрения следует отметить, что с данным изменением должны корреспондировать изменения в законодательстве об исполнительном производстве.

9. Пункт 7 комментируемой статьи устанавливает общее правило, в соответствии с которым переход прав, удостоверенных ордерной или именной ценной бумагой, к другому лицу по основаниям иным, чем передача по договору, осуществляется путем приобретения права на ценную бумагу в случаях и по основаниям, которые установлены законом. Понять, что хотели авторы статьи урегулировать этим пунктом в такой его редакции, сложно.

Конечно, помимо передачи по договору существует много иных оснований, часть из которых указана в следующем п. 8, однако содержание нормы излишне абстрактно, чтобы она могла применяться на практике без каких-либо правовых позиций высших судебных инстанций, ее поясняющих. Например, представим себе ситуацию перехода ценной бумаги в результате реорганизации. Если речь идет об именных эмиссионных ценных бумагах, то очевидно, что права на ценные бумаги переходят в порядке, установленном ст. 29 Закона о рынке ценных бумаг. Если речь идет о векселе, то будут учитываться разъяснения, данные в п. 10 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 33/14, о том, что при переходе прав по векселю при реорганизации юридического лица - векселедержателя векселедержатель, заявляющий требования по векселю, должен представить соответствующие доказательства перехода этих прав; в этом случае отсутствие на векселе отметки в форме индоссамента о переходе прав само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении требования векселедержателя по векселю при условии, что им будут представлены доказательства того, что вексель перешел к нему на законных основаниях.

Таким образом, иные, кроме передачи по договору, "случаи и основания" установлены законами, однако было бы целесообразно соответствующие положения сформулировать в качестве общих. В противном случае ст. 146 ГК вновь, как и прежде, не выполняет своей главной роли: служить основой для регулирования вопросов передачи ценной бумаги.

10. Пункт 8 комментируемой статьи определяет, что и какие факты подтверждают переход прав на ордерные или именные ценные бумаги. Тем самым устранены пробелы в правовом регулировании, которые ранее восполнялись судебной практикой.

Концепция развития гражданского законодательства также уделила этому определенное внимание. В частности, в ней указывалось: "В законе отсутствуют правила, обеспечивающие осуществление прав по ценной бумаге лицами, которые формально не могут быть легитимированы в установленном порядке (прежде всего это универсальные правопреемники, а также лица, приобретшие ценные бумаги в результате их продажи с публичных торгов судебным приставом-исполнителем либо управляющим в процедуре банкротства). В процессуальном законодательстве и законодательстве о нотариате необходимо урегулировать оформление перехода прав на ценные бумаги в порядке общего правопреемства и при реализации имущества посредством такой публичной продажи".

Однако назвать реализацию этой идеи Концепции надлежащей с юридико-технической точки зрения совершенно невозможно. Так, если подп. 1 и не вызывает вопросов, то, что понимается в подп. 3, совершенно неясно. Получается, что под "иные случаи" подпадают вообще все случаи, когда основанием для передачи бумаг являются не передача по договору, не наследование и не реализация ценных бумаг в случае обращения на них взыскания. Однако в таком случае подтверждением перехода прав на ценную бумагу при реорганизации также должно быть решение суда. Но о чем? Здесь очевидная, явная несуразица или просто техническая ошибка разработчиков статьи, которая впоследствии должна быть скорректирована.

11. В п. 9 комментируемая статья устанавливает правила о порядке перехода прав при учете прав на именную документарную ценную бумагу: в этом случае права переходят к лицу, указанному в ценной бумаге, в момент внесения в учетные записи отметки о переходе прав. Отметка вносится на основании передаточного акта, совершенного сторонами в присутствии лица, осуществляющего учет в соответствии с п. 4 ст. 143 ГК, или на основании нотариально удостоверенного передаточного акта, предъявленного лицу, осуществляющему учет, одной из сторон.

Данное правило является относительно новым. Относительно - поскольку до 2002 г. законодательство в части эмиссионных документарных ценных бумаг уже содержало определенные правила передачи таких бумаг. Если говорить о содержании этого пункта, то оно определенным образом меняет уже сложившиеся правила работы организаций учетной системы с владельцами и приобретателями ценных бумаг. Как известно, в настоящее время соответствующие изменения вносятся в учетные записи на основании распоряжения зарегистрированного лица или поручения депонента (в зависимости от места учета).

Обновленный ГК предлагает иной вариант: запись ("отметка" в статье) вносится либо на основании передаточного акта, совершенного сторонами в присутствии лица, осуществляющего учет, или на основании нотариально удостоверенного передаточного акта, предъявленного лицу, осуществляющему учет, одной из сторон.

Таким образом, без второй стороны совершить акт внесения учетной записи можно только при нотариальном оформлении передачи.

Возможно, разработчики пытались заложить в этой норме какой-то дополнительный страховочный механизм от мошенничества, однако надо отметить, что существующий механизм работает уже довольно долго и неплохо справляется и без участия нотариусов.

12. Пункт 10 комментируемой статьи устанавливает гарантии для осуществления учета: при уклонении лица, осуществляющего учет в соответствии с п. 4 ст. 143 ГК, от внесения в учетные записи отметки о переходе прав лицо, на имя которого совершен передаточный акт, может требовать в судебном порядке внесения соответствующей отметки в учетные записи

Содержание

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443 (07.02.2015)
Просмотров: 1239 | Теги: бумага, документарная, ценная | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016