Четверг, 08.12.2016, 12:47
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Законодательство. Государство и право

25.11. Проблемы международно-правового регулирования отношений, возникающих в период вооруженных конфликтов немеждународного характера

25.11. Проблемы международно-правового регулирования отношений, возникающих в период вооруженных конфликтов немеждународного характера

 

В последние десятилетия наметилась устойчивая тенденция к увеличению числа внутригосударственных вооруженных конфликтов по сравнению с международными. Так, между 1900 и 1941 гг. из 24 вооруженных конфликтов 19 были международными и только пять - внутригосударственными. Из 97 вооруженных конфликтов, произошедших в период с 1945 по 1970 г., только 15 были международными, 26 - внутригосударственными, а 56 носили смешанный характер или являлись антиколониальными войнами.

По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (СИПРИ), с 1990 по 2002 г. произошли крупные вооруженные конфликты в 46 точках Земли. Лишь три конфликта имели межгосударственный характер, главной проблемой в остальных был спор о территории или власти не между государствами, а между сторонами внутри государств, хотя в нескольких конфликтах не обошлось без иностранного или международного участия. По нашим подсчетам, с 2002 по 2012 г. из 42 вооруженных конфликтов 30 носили немеждународный характер.

Совершенно иная картина наблюдается в сфере права вооруженных конфликтов. Если право международных вооруженных конфликтов довольно детально кодифицировано и располагает правовым механизмом международного контроля, то право вооруженных конфликтов немеждународного характера состоит из небольшого числа договорных норм, сформулированных к тому же в самом общем виде, и отличается отсутствием механизма международного контроля за их соблюдением.

Этот разрыв между объемом договорных норм, применимых в международных и немеждународных вооруженных конфликтах, может быть компенсирован за счет развития международного обычного права. В 2005 г. было опубликовано проведенное под эгидой МККК исследование по установлению обычных норм международного гуманитарного права. Основные авторы этого труда - Ж.-М. Хенкертс и Л. Досвальд-Бек - пришли к выводу, что можно выделить 161 правило, являющееся международным обычаем, из этого числа 135 правил применимы как в международных, так и в немеждународных вооруженных конфликтах, по 8 правилам существуют некоторые сомнения относительно их применимости в немеждународных конфликтах, и только 18 обычно-правовых норм действуют исключительно в международных конфликтах. Несмотря на то что использованная в этом исследовании методика установления практики государств и opinion juris вызвала целый ряд нареканий как со стороны отдельных ученых, так и со стороны ряда государств и полученные результаты оказались, пожалуй, слишком оптимистичными, подобная работа по выявлению международных обычаев, действующих в вооруженных конфликтах, была проведена впервые и в целом показала, что международное право, применимое в немеждународных конфликтах, не стоит на месте и не может быть сведено к содержанию договорных норм.

Более чем полуторавековой опыт кодификации и прогрессивного развития международного права, применяемого в период вооруженных конфликтов, свидетельствует о том, что государства, будучи основными участниками нормотворческого и правоприменительного процессов, неизменно проявляли особую сдержанность и осторожность при выработке норм, призванных регулировать комплекс отношений, возникающих в ходе вооруженных конфликтов немеждународного характера. Отмеченная выше сдержанность объясняется, с одной стороны, нежеланием государств ограничивать международно-правовыми нормами свободу действий центрального правительства в отношении оппозиции, ведущей против него вооруженную борьбу, а с другой - опасением легализации вмешательства во внутренние дела государства, на территории которого происходит конфликт, со стороны другого государства или группы государств, т.е. вмешательства, ведущего к нежелательной для центрального правительства интернационализации внутреннего вооруженного конфликта.

Названными причинами в значительной мере объясняется относительно скромный удельный вес договорных норм, применяемых в период вооруженных конфликтов немеждународного характера, в общей массе нормативного материала, составляющего юридическую основу права вооруженных конфликтов. Так, из ныне действующих в этой отрасли международного права около 20 источников, содержащих в общей сложности более 600 статей, лишь одно соглашение, насчитывающее 28 статей, имеет непосредственное отношение к проблематике внутренних вооруженных конфликтов. Этим документом является упоминавшийся ранее Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера (Протокол II), развивающий и дополняющий ст. 3, общую для всех четырех Женевских конвенций 1949 г.

События времен гражданской войны в Испании обусловили появление в праве вооруженных конфликтов первого положения, относящегося к сфере вооруженных конфликтов немеждународного характера, - ст. 3, общей для четырех Женевских конвенций 1949 г.

После Второй мировой войны практическую реализацию получила идея прав человека. Международное право в области защиты прав человека начинает все активнее вмешиваться во внутренние дела государств. При всех различиях между гуманитарным правом, применяемым во время немеждународных вооруженных конфликтов, и правом прав человека следует иметь в виду, что и то и другое имеет общую цель - обеспечить уважение человеческого достоинства при всех обстоятельствах. Поэтому с исторической точки зрения вполне логично, что всего лишь через год после провозглашения в 1948 г. ООН Всеобщей декларации прав человека были приняты нормы права, относящиеся к конфликтам, происходящим внутри государств. Предоставляемая ими защита была расширена через 30 лет в Протоколе II в значительной степени благодаря Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 г.

За государством, конечно, остается право применять силу для восстановления на своей территории закона и порядка. В международном праве нет ограничений суверенитета государства по отношению к внутренним конфликтам, аналогичных содержащемуся в Уставе ООН запрещению прибегать к силе для решения международных споров. Оно лишь ограничивает методы, которыми можно восстанавливать закон и порядок. Это значит, что право государства выбирать средства и методы теперь не является неограниченным.

Статья 3, общая для всех четырех Женевских конвенций 1949 г., содержит перечень правил, которые, по мнению Международного суда ООН, изложенному в его решении от 27 июня 1986 г. по поводу спора между Никарагуа и США, являются отражением основных принципов гуманности. Авторитетное мнение Международного суда позволяет рассматривать положения ст. 3 не только в качестве императивных норм международного договорного права, но и в качестве юридически обязательных норм обычного права.

Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. содержит 28 статей, развивающих положения ст. 3, которая, однако, продолжает оставаться в силе для участников Женевских конвенций и, в частности, для государств, не ратифицировавших Протокол II.

Наряду с довольно скромным по объему и количеству нормативным материалом договорно-правового характера существуют и нормы обычного права, имеющие особое значение для ограничения насилия в период внутригосударственных конфликтов. Как было отмечено выше, все содержание ст. 3 сегодня следует рассматривать как часть обычного права. Кроме этого, ряд обычных норм права вооруженных конфликтов можно выделить для областей, не охватываемых ст. 3 и лишь частично охватываемых конкретными положениями Протокола II.

Речь, в частности, идет о нормах, которые ограничивают выбор средств и методов ведения военных действий. Однако, как нередко бывает с нормами обычного права, сложно документально обосновать их применение, так как для этого надо учитывать и тщательно изучать действия участвующих в конфликте сторон.

В ст. 3 Женевских конвенций говорится, что находящиеся в конфликте стороны будут стремиться путем специальных соглашений ввести в действие все или часть остальных положений этих Конвенций, т.е. положений, применяемых в период международных вооруженных конфликтов. Примером такого соглашения может быть четко выраженное или подразумеваемое согласие с тем, что с лицами, участвующими в военных действиях, будут обращаться согласно положениям Женевской конвенции 1949 г. об обращении с военнопленными.

Отметим, что право вооруженных конфликтов немеждународного характера имеет одну примечательную особенность, связанную с характером правосубъектности сторон, участвующих в такого рода конфликтах, и заключающуюся в том, что для его соблюдения оно должно быть принято обеими сторонами, т.е. правительством и вооруженной оппозицией.

Однако международное право имеет обязательную силу только для его субъектов, которыми являются прежде всего государства. В принципе повстанцы могут приобрести статус субъекта международного права со всеми вытекающими из этого последствиями, но только в том случае, если они признаны в таком качестве, что не имело места уже в течение многих лет. Вместе с тем не подлежит сомнению, что как с теоретической, так и с практической точки зрения право вооруженных конфликтов налагает определенные обязательства на вооруженную оппозицию. Это позволяет избегать постановки вопроса - политически очень взрывоопасного - о признании повстанцев. Кроме того, в ст. 3 четко сказано, что применение ее положений не затрагивает юридического статуса находящихся в конфликте сторон.

Согласно доктрине международного права ст. 3 Женевских конвенций применима, когда правительство и (или) организованные вооруженные группы противостоят друг другу в боях с участием большого количества людей и с применением оружия. Правительство, как правило, использует в таких ситуациях армию по той причине, что не может контролировать ситуацию обычными полицейскими силами. Повстанцы ведут борьбу с существующим режимом путем проведения военных операций, что предполагает определенную степень организованности. Очевидно, лишь в том случае, когда воюющие организованы и находятся под управлением лиц, ответственных за их действия, можно реально рассчитывать на то, что международные нормы будут уважаться и применяться.

Протокол II содержит разъяснение, что "случаи нарушения внутреннего порядка и возникновения обстановки внутренней напряженности, беспорядки, отдельные и спорадические акты насилия и иные акты аналогичного характера" сами по себе не являются вооруженными конфликтами и поэтому не подпадают под действие международного гуманитарного права.

Статья 3 является довольно гибким инструментом права, адекватным ситуациям внутренних конфликтов, которые всегда чрезвычайно сложны в социально-политическом отношении. Лишь слегка обозначенные условия ее применимости дают возможность в каждом конкретном случае потребовать соблюдения ст. 3, не давая точной правовой оценки фактической ситуации. Благодаря этому власти иногда бывают избавлены от необходимости признать неустойчивость своего положения.

Статья 1 Протокола II требует, чтобы повстанцы осуществляли "такой контроль над частью... территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять настоящий Протокол". Контроль над территорией является дополнительным условием, поставленным Протоколом II. Гражданские войны в Испании и Нигерии, где повстанцы контролировали часть территории этих стран, являются примерами этой суженной (по сравнению со ст. 3 Женевских конвенций 1949 г.) области применения. Из этого некоторые исследователи делают не лишенный основания вывод, что действующее право вооруженных конфликтов различает два типа внутригосударственных вооруженных конфликтов: немеждународные вооруженные конфликты высокой интенсивности, к которым применимы одновременно и общая ст. 3, и Протокол II, и другие внутренние вооруженные столкновения, к которым применима лишь ст. 3. Такое положение дел справедливо оценивается как неудовлетворительное, так как оно затрудняет правовую квалификацию внутригосударственных конфликтов, способствуя зачастую необоснованной их политизации, что, как правило, осложняет урегулирование таких конфликтов с помощью преимущественно юридических процедур.

Сближению условий применения ст. 3 и Протокола II могла бы способствовать практика государств при соответствующих обстоятельствах. Решить указанную проблему, очевидно, можно и путем принятия государствами односторонних заявлений при ратификации Дополнительного протокола II.

Последнее относится не только к правительствам. Вооруженная оппозиция в любой форме может выразить намерение соблюдать нормы права вооруженных конфликтов. Такое заявление может быть желательным в политическом плане, поскольку указывает на признание правовых обязательств, но с правовой точки зрения оно не обязательно, так как повстанцы и без него обязаны соблюдать международное гуманитарное право, применимое к данному конфликту.

В связи с этим уместно привести следующие суждения известного американского юриста-международника О. Шахтера. Участвующие во внутренних, и даже крупных, вооруженных конфликтах правительства обычно отрицают применимость ст. 3. Так, например, в 1980-х годах гражданские войны в Афганистане, Сальвадоре и Никарагуа не рассматривались правительствами этих стран как относящиеся к сфере действия ст. 3. Однако в деле "Никарагуа против Соединенных Штатов" (1986) Международный суд признал, что конфликт между правительством Никарагуа и повстанческими формированиями "контрас" подпадает под положения ст. 3, в то время как действия Соединенных Штатов против Никарагуа и на территории страны подпадают под нормы, применимые к международным конфликтам.

Статус и обязанности повстанцев в соответствии со ст. 3 и Протоколом II в ряде отношений остаются неопределенными. Ясно, что на повстанцев распространяется действие уголовного права данного государства, за теми исключениями, которые связаны с обязательствами по ст. 3. Они не являются полноправными комбатантами, но в соответствии со ст. 3 приобретают юридический статус, как только порог конфликта превышает определенный минимальный стандарт.

Возникает вопрос: связывает ли их со своей стороны договор, который они не подписывали? Один из ответов заключается в том, что они должны быть связаны обязательствами государства, в котором претендуют на роль законного правительства. Если они не претендуют на правительственную власть, тогда распространение на них соответствующих обязательств в силу их собственного утверждения о том, что они являются не просто бандами, а ответственными организациями, преследующими законные цели, было бы по меньшей мере спорным. В практическом плане соблюдение ими соответствующих обязательств мотивируется в основном заинтересованностью во взаимности со стороны правительства.

С чисто исторической точки зрения интерес может представлять ситуация, когда государство, участвующее в конфликте, заявляет о признании повстанцев в качестве воюющей стороны, в результате чего гражданская война становится объектом права, применяемого в период международных вооруженных конфликтов. Такое заявление последний раз было сделано в 1902 г. во время англо-бурской войны.

Если соблюдены условия, позволяющие считать конфликт настоящей гражданской войной, третьи страны могут официально - посредством односторонних заявлений - признать повстанцев, в результате чего их отношения с обеими участвующими в конфликте сторонами начинают регулироваться правилами нейтралитета. Никакие из этих форм признания сегодня не действуют, поскольку нет правительства, которое захотело бы предпринять такой односторонний правовой шаг. А третьи страны избегают, таким образом, обвинений во вмешательстве во внутренние дела суверенных государств.

Статья 3 вводит в действующее международное право нормативное запрещение совершать следующие действия в отношении лиц, "которые непосредственно не принимают участия в военных действиях, включая тех лиц из состава вооруженных сил, которые сложили оружие, а также тех, которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине": а) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение и т.д.; б) взятие заложников; в) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение; г) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями. Более детальные положения Протокола II, развивающие и конкретизирующие правила, содержащиеся в ст. 3, позволяют с большей степенью определенности уяснить их юридическое содержание.

Статья 4 Протокола II устанавливает основные гарантии, направленные на обеспечение гуманного обращения. Статья 6 подробно формулирует требования относительно надлежащим образом организованного судебного разбирательства, а ст. 5 представляет собой настоящий кодекс правил обращения с содержащимися в заключении, и здесь особенно наглядно проявляется влияние на Дополнительный протокол II идей Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.

Говоря об обращении с заключенными, следует отметить существенную разницу между правовым режимом, применяемым во время вооруженных конфликтов немеждународного характера, и режимом, регулируемым правом международных вооруженных конфликтов. Ни ст. 3, ни Протокол II не устанавливают особого статуса для комбатантов или военнопленных, а ограничиваются лишь гарантиями гуманного обращения с любым человеком, сложившим оружие или прекратившим принимать участие в военных действиях по любой другой причине. С попавшими в "плен" повстанцами, безусловно, следует обращаться должным образом при любых обстоятельствах, но они не являются военнопленными, и ничто в международном праве не препятствует властям привлекать захваченных в "плен" мятежников к ответственности по национальному уголовному законодательству.

Протокол II устанавливает ряд правил относительно уголовных наказаний. Он запрещает выносить смертный приговор беременным женщинам, матерям, имеющим малолетних детей, и молодым людям, не достигшим 18-летнего возраста в момент совершения правонарушения (ст. 6). В рамках этих судебных гарантий государство, преследующее в судебном порядке повстанцев, вправе обращаться с ними по всей строгости закона. Это отличие от правового режима, применяемого во время международных конфликтов, с его привилегированным статусом комбатантов и военнопленных, объясняется отказом государств рассматривать мятежников или повстанцев иначе как "обычных" нарушителей закона.

По инициативе МККК после Второй мировой войны все большее распространение получает практика, принимающая во внимание как особое положение повстанцев, так и точку зрения правительства. В соответствии с этим захваченные члены повстанческих группировок имеют право на такое же обращение, как и военнопленные, при условии, что они выполняют правила, применяемые во время боя, т.е., в частности, открыто носят оружие и уважают принципы права вооруженных конфликтов. Решение их судьбы следует отложить до окончания войны, когда улягутся страсти. Если мятежников в случае их пленения ждет лагерь, а не камеры строгого режима или виселицы, то это в известной мере будет способствовать достижению национального согласия.

В ст. 3 содержится характерное гуманитарное требование подбирать раненых и больных и оказывать им помощь. Это сформулированное в общем виде обязательство также получило развитие в Протоколе II, например, всегда пользуется защитой медицинский и духовный персонал (ст. 9). Выполнять медицинские обязанности следует в соответствии с профессиональной этикой. Такая деятельность пользуется защитой от уголовного преследования (ст. 10). Еще одно новое правило требует уважения эмблем Красного Креста и Красного Полумесяца (ст. 12).

Как и ст. 3, общая для Женевских конвенций 1949 г., Протокол II представляет собой документ гуманитарного характера, предназначенный для защиты прав человека в условиях вооруженного конфликта немеждународного характера. Развивая содержание ст. 3 Женевских конвенций, Протокол II распространил сферу действия принципа защиты гражданского населения на условия внутригосударственного вооруженного конфликта. Согласно ст. 13 Протокола II в период вооруженных конфликтов немеждународного характера гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опасностей, возникающих в связи с военными операциями, в силу чего они не должны являться объектом нападения и в отношении их запрещаются акты насилия или угрозы насилием, имеющие основной целью терроризировать гражданское население. В соответствии со ст. 17 запрещается принудительное перемещение гражданских лиц, если только необходимость в этом не вызывается требованиями обеспечения безопасности этих лиц или настоятельными причинами военного характера.

Запрещая превращать в объект нападения лиц, не принимающих участия в военных действиях, Протокол II исключает и применение голода среди гражданского населения в качестве метода ведения военных действий, запрещая в связи с этим подвергать нападению, уничтожать, вывозить или приводить в негодность объекты, необходимые для выживания гражданского населения, такие как запасы продуктов питания, посевы, скот, сооружения для снабжения питьевой водой, ирригационные сооружения. Не могут являться объектом нападения в период внутреннего вооруженного конфликта установки, сооружения, содержащие опасные силы, а именно: плотины, дамбы, а также атомные электростанции.

Согласно Протоколу II подлежат защите культурные ценности и места отправления культа. Вместе с тем Протокол II не содержит формального запрещения таких видов оружия, применение которых запрещено в период вооруженного конфликта международного характера (отравляющие вещества, дефолианты, мины-ловушки, напалм, разрывные пули и т.п.). Хотя Протокол II и обходит молчанием принцип, в соответствии с которым право выбирать средства и методы ведения войны не является неограниченным, нет сомнения, что он применим в условиях вооруженных конфликтов немеждународного характера. Однако применимость конкретных правил, вытекающих из этого принципа, нужно доказывать.

Рассмотрим пример. Использование отравляющих газов запрещено также во время вооруженных конфликтов немеждународного характера. Доказательство: действие этих газов на людей столь опасно, что их применение безусловно должно рассматриваться как метод ведения военных действий, причиняющий излишние повреждения и излишние страдания; более того, при применении отравляющих газов обязательно страдает и гражданское население, чем нарушаются и два других принципа.

В целом можно констатировать, что Протокол II, сделав по сравнению со ст. 3 Женевских конвенций 1949 г. шаг вперед в плане защиты прав различных групп лиц, затрагиваемых вооруженным конфликтом немеждународного характера, оказался гораздо менее эффективным, чем Дополнительный протокол I в вопросах регламентации прав конфликтующих сторон прибегать к тем или иным средствам и методам ведения боевых действий, в должной регламентации осуществления операций по оказанию гуманитарной, беспристрастной помощи гражданскому населению, дальнейшего совершенствования международного и внутригосударственного механизма гарантий соблюдения сторонами в конфликте соответствующих предписаний международно-правовых норм и принципов.

Рассмотрение международно-правовых аспектов внутренних вооруженных конфликтов будет неполным без упоминания ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.

Согласно указанной статье во время чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой (такое положение вполне может возникнуть вследствие внутреннего вооруженного конфликта) и о наличии которого официально объявляется, участвующие в Пакте государства могут принимать меры в отступление от своих обязательств по этому Пакту только в той степени, в какой это требуется остротой положения, при условии, что такие меры не являются несовместимыми с их другими обязательствами по международному праву и не влекут за собой дискриминации исключительно на основе расы, цвета кожи, пола, языка, религии или социального происхождения.

При этом запрещается отступать от положений, закрепляющих неотъемлемое право каждого человека на жизнь, запрещающих все виды рабства, содержание в подневольном состоянии, применение пыток, жестокое или унижающее личность обращение, гарантирующих каждому человеку право на свободу мысли, совести и религии.

В контексте содержащегося в ст. 4 требования о совместимости мер в отступление от обязательств по Пакту с другими обязательствами государств по международному праву можно квалифицировать в качестве неправомерных отступления государств от обязательств, изложенных как в ст. 3 Женевских конвенций 1949 г., так и в Протоколе II к этим Конвенциям.

Важное значение имеет положение ст. 4 Пакта о возможности государств отступать от своих обязательств по Пакту, только сообразуясь со степенью остроты положения. Однако на практике неопределенность понятия "степень остроты положения" открывает простор для его широкого субъективного толкования со стороны заинтересованного государства.

Весьма сложным и, несомненно, нуждающимся в дальнейшей международно-правовой разработке является вопрос о правовом статусе вооруженной оппозиции, выступающей против центрального правительства. Недостаточно ясным в связи с этим представляется вопрос о процедуре признания вооруженной оппозиции в качестве воюющей стороны и вытекающих из факта такого признания международно-правовых последствий. Необходимо возможно более четкое определение той грани (суммы юридических фактов), за которой вооруженный конфликт немеждународного характера приобретает качество международного вооруженного конфликта.

Современное международное право в принципе не запрещает участие в вооруженном конфликте немеждународного характера третьего государства на стороне и по инициативе правительства. Однако аналогичное участие на стороне повстанцев рассматривается как незаконное вмешательство во внутренние дела соответствующего государства и, следовательно, как нарушение основополагающих норм международного права.

Весьма сложные проблемы гуманитарного характера ставят перед международным сообществом внутригосударственные вооруженные конфликты, подвергшиеся процессу интернационализации. Следует признать, что ныне действующие источники права вооруженных конфликтов не содержат четких правил на этот случай. Попытка МККК дополнить действующее право соответствующими нормами не увенчалась успехом. В связи с этим ответы на весьма сложные вопросы приходится искать в практике государств и в доктрине международного права. В этих условиях право вынуждено исходить из соображений целесообразности, применяя нормы права в зависимости от типа взаимоотношений находящихся в конфликте сторон.

Идеальным вариантом было бы применение к такого рода конфликтам норм права международных вооруженных конфликтов, поскольку возникающие в них проблемы сходны по своему характеру с проблемами, возникающими в ходе обычных международных конфликтов.

Конкретно возникают следующие правовые взаимоотношения:

- между правительством и повстанцами - согласно ст. 3 и Протоколу II;

- между правительством и третьим государством, принимающим участие в конфликте на стороне повстанцев, - согласно праву международных конфликтов;

- между третьим государством, принимающим участие в конфликте на стороне правительства, и повстанцами - согласно ст. 3 и Протоколу II;

- между государствами, принимающими участие в конфликте на обеих сторонах, должно соблюдаться право международных конфликтов.

Эти решения, основанные на уроках практики, кажутся очевидными. Однако до сих пор государства и стороны, участвующие в гражданских войнах, редко принимали их во внимание. Основные трудности возникают обычно в связи с проблемой взятых в плен повстанцев. МККК пытается найти прагматические решения для обеспечения такого обращения с пленными, которое соответствовало бы гуманитарным стандартам. Одно из возможных решений - обращаться со взятыми в плен повстанцами как с военнопленными, не предоставляя им статуса военнопленных de jure.

Содержание

Категория: Законодательство. Государство и право | Добавил: x5443x (08.12.2014)
Просмотров: 593 | Теги: право, междунарожный | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016