Четверг, 25.05.2017, 19:28
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Законодательство. Государство и право

Глава X. РЕВОЛЮЦИЯ И ПРАВОПОРЯДОК (часть 2)

СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПРАВА

Глава X. РЕВОЛЮЦИЯ И ПРАВОПОРЯДОК

Предыдущая страница

§ 2. Составные части практики социалистической революции

Практика социалистической революции: диктатура партии, а не пролетариата.

Непосредственно сам тезис о диктатуре пролетариата, последовательно фиксируемый в советских конституциях, на практике показал свою полную несостоятельность уже в первые годы советской власти. Оказалось, что русский пролетариат не понимает до конца своей революционной роли. Даже в Петербурге - колыбели трех русских революций забастовочное движение не утихало ни в годы Гражданской войны - в эпоху так называемого военного коммунизма, ни в годы нэпа. Чего стоят уральские рабочие, сформировавшие отдельный полк для армии адмирала Колчака! Оказалось, что русский пролетариат весьма прохладно относится не просто к идее социализма, но и к самой партии, выступавшей от его имени. В конечном счете рабочий класс России пострадал не в меньшей степени, чем, например, крестьянство или национальная интеллигенция.

Очевидный кризис "государственной организации рабочего класса", как определял диктатуру пролетариата Бухарин, показал, что партия большевиков и есть то семя, которое оплодотворяет безыдейные массы и ведет их к победе коммунизма. В результате родился тезис, заявленный Лениным на VII съезде РКП(б) (март 1918 г.), о том, что только партия в сложившихся условиях может и должна обладать всей полнотой государственной власти в стране. Как он выразился, чтобы управлять, надо иметь "армию закаленных революционеров-коммунистов, она есть, она называется партией". Даже упомянутый выше Бухарин вынужден был признать: "Широкие органы Советской власти фактически на деле почти что отмерли, и руководство перешло исключительно к президиумам исполкомов, т.е. к узким коллегиям, к "тройкам", "пятеркам" и т.д.". Далее. На своем XII съезде русские коммунисты приняли резолюцию, в которой, между прочим, четко заявлялось: "Партия ни в коем случае не может теперь ограничиться только общей пропагандой и агитацией. Диктатура рабочего класса не может быть обеспечена иначе, как в форме диктатуры его передового авангарда, т.е. компартии".

Тезис о том, что именно коммунистическая партия осуществляет политическую власть в России, официально продержится в партийных документах до 1926 г. Формально тезис о главенстве партии в диктатуре пролетариата войдет даже в документы Коминтерна, станет своего рода credo настоящего коммуниста: "Коммунистический интернационал самым решительным образом отвергает, - говорилось в Резолюции "О роли компартии в пролетарской революции" II конгресса Коминтерна 1920 г., - тот взгляд, будто пролетариат может совершить свою революцию, не имея своей самостоятельной политической партии. Только в том случае, если у пролетариата имеется в виде руководителя организованная и испытанная партия со строго определенными целями и конкретно выработанной программой ближайших действий как в области внутренней, так и внешней политики, завоевание политической власти не является случайным эпизодом, а послужит отправной точкой длительного коммунистического строительства пролетариата". Но в 1926 г. Сталин посчитает идеологически невыгодным дальнейшую эксплуатацию положения о власти партии, заменив его тезисом о "политическом ядре", "руководящей и направляющей силы": ст. 126 Конституции СССР 1936 г., перешедшая в формулировку ст. 6 Конституции СССР 1977 г. Так, формально жизнь поставит жирный крест на самой идее возможности беспартийным кухаркам управлять государством.

Другой провал теории марксизма проявился в области построения самого механизма государственной власти. Первоначально большевики верили в тезис Энгельса об отмирании государства и права. На этой почве в 1920-е гг. в советской юридической науке появятся порочные теории нового права и государственности Пашуканиса, Рейснера, Стучки, Крыленко и др.

Полностью провалился и другой тезис большевизма о необходимости слома старого государственного аппарата. Государство уже на момент прихода к власти коммунистов представляло собой настолько сложный механизм, что демонтаж даже незначительных его частей вел к настоящей катастрофе. Поэтому хоть большевики и постарались в первые месяцы своей власти провести ряд ленинских мечтаний о подконтрольности и сменяемости чиновничества, народной самодеятельности и пр., оказалось, что ни Советы, ни партийные комитеты, ничего не смыслившие в практике государственного управления, не способны осуществлять государственные функции без старого государственного аппарата.

Так, по данным советского историка С.В. Леонова, к осени 1918 г. удельный вес старых кадров, т.е. дореволюционного чиновничества, в Наркомфине достигал 97,5%, в Госконтроле - 80%, в Наркомате путей сообщений - 88,1%. От себя можем добавить, что Управление почт и телеграфов на 100% состояло из прежних работников. "Проклятый" царизм, оказывается, создал настолько эффективный механизм, что почтовые отправления: письма, посылки и телеграммы в объятой Гражданской войной стране продолжали исправно доставляться. По свидетельствам современников, письмо летом 1919 г. шло с юга России, занятого Деникиным, до Москвы, где были большевики, в среднем одну неделю.

Фактически уже с первых шагов реальной политики большевиков по построению коммунизма, а не вынужденной меры в виде "военного коммунизма" обнаружилось главное противоречие современного общества, отрефлектированное известным немецким социологом Максом Вебером. Оказалось, что без бюрократа, технического работника государственного аппарата управления сносная жизнь невозможна вообще. "Современная демократия, - писал в свое работе "Социализм" М. Вебер, - повсюду, где она является демократией большого государства, представляет собой демократию бюрократизированную. Так и должно быть, ибо современная демократия заменяет знатных дворян или прочих чиновников, работающих на общественных началах, оплачиваемым чиновничеством" [Вебер. 2003. С. 309].

Бюрократ становится совершенно самостоятельной фигурой в государственном механизме даже тогда, когда этот механизм стремятся уничтожить, подменить его самодеятельностью масс. Сам процесс уничтожения государственности вынужденно провоцирует появление управленческих структур по уничтожению государства. В результате возникает уникальное явление - квазигосударство, копирующее государство, которое оно по предназначению должно уничтожить. Формально, но русская революция весьма подходит под определение подобной бюрократической революции, в связи с чем вся последующая история советского общества предстает в форме диктатуры бюрократа, а не пролетариата.

Еще большую катастрофу вызвал коммунистический эксперимент в сфере экономики.

Практика социалистической революции: военный коммунизм.

Обычно советская историография преподносила политику военного коммунизма в качестве своеобразной, но вынужденной меры большевистского режима. Такая точка зрения, что показательно, укрепилась только с 1920 г., когда Ленину понадобилось оправдать прежде всего перед своими партийными товарищами новую экономическую политику, представлявшую собой полную ревизию постулатов марксизма. Еще вчера Ленин призывал партию уничтожать "проклятый капитализм", а сегодня стала проблемой выживаемость русского коммунизма, пойдет он на поклон к капиталу или нет. Поскольку "красногвардейская атака на капитал" провалилась, то партия большевиков вынужденно объявила свою крупнейшую ошибку "временной мерой". Кстати, здесь можно заметить сразу одну крайне важную и характерную деталь. Впоследствии все свои ошибки партия будет объявлять либо победами, либо вынужденными мерами. Даже перестройка будет объявлена победой ленинизма, хотя ее вынужденность и глубокая порочность являлись очевидными для современников.

* * *

Что же такое военный коммунизм? Самый простой ответ: это практика построения реального коммунистического общества в России в 1918 - 1921 гг. Эта практика включает в себя несколько основных направлений. Одним из важнейших направлений было переустройство экономики. Именно этот эксперимент получит впоследствии наименование "военный коммунизм". Но в 1919 г., когда большевики проводили свой VIII съезд РКП(б), они так не говорили. Они укрепляли и развивали Советскую власть, доказательство чего можно найти в небольшой работе Ленина "Десять тезисов о советской власти", которая содержала план построения коммунизма. Вот этот план.

Переход к социалистической организации производства в общегосударственном масштабе, что означает передачу управления производственными процессами в руки самих рабочих коллективов, объединенных в различные организации, в частности в профсоюзы и т.п.

Это так на бумаге, а на практике? На практике производство встало по всей стране. Рабочий, который не напьется и не украдет заводскую кассу с выручкой, как оказалось, - вещь несовместная с природой пролетария <1>. Но обнаружился прелюбопытный факт. По многочисленным донесениям губернских ЧК оказалось, что на большинстве национализированных предприятий рабочие заключали договоры на управление производством со своими старыми хозяевами. Там же, где рабочие оказывались чересчур "сознательными", не могли или не хотели договариваться с фабрикантами, производство останавливалось, наступал хаос. Поэтому к 1920 г. в экономике Советской России возобладал принцип управления, получивший название "главкизм". Главные комитеты имели исключительно узкий отраслевой принцип деятельности, направленный на снабжение предприятий сырьем и распределение произведенной на них продукции. Поскольку главки представляли собой исключительно забюрократизированные учреждения, руководствовавшиеся в своей деятельности административным, командным стилем, то в факте их появления большевистская доктрина отмирания государства при социализме лишний раз терпела фиаско. Хаос и в без того разоренной стране только увеличивался.

--------------------------------

<1> И это не фигура речи, достаточно просмотреть секретные сводки ОГПУ по Ленинграду за 1924 - 1925 гг., чтобы убедиться в вопиющем самодурстве так называемых красных директоров. [Питерские рабочие. 2001].


Огосударствление всего транспорта и системы распределения, введение хлебной монополии, а затем и монополии на предметы первой жизненной необходимости. Замена полная и окончательная торговли планомерно организованным распределением через союзы торговых служащих под руководством Советской власти.

Эта задача отчасти была предвосхищена мерами еще Временного правительства. Именно перед господами либералами, свергнувшими царя с престола, особенно острой стала задача управления страной, с каковой они попытались бороться мерами милитаризации транспорта, т.е. подчинения его персонала военным властям. Можно сослаться и на распоряжения Временного правительства по поводу реквизиций автомобилей и т.п. Оно же ввело хлебную монополию, т.е. покупку хлеба у крестьян по твердым ценам. Большевики в этой части своей продовольственной политики только продолжили меры своих предшественников. Единственное отличие заключалось в том, что в 1917 г. в стране голода не было, а в 1918 - 1920 гг. голод был и был отмечен каннибализм, правда, в городах, а не в деревне. Причина этого - продразверстка, которой большевики вынуждены были заменить монополию хлебной торговли. Теперь большевики хлеб у крестьян просто отбирали, без всякой компенсации.

Временному правительству не удалось создать хоть сколько-нибудь значимые запасы продовольствия. Не удалось это сделать и большевикам. Хотя вопреки расхожему мнению недостатка хлеба в стране не было. Урожай 1916 г. был вообще рекордным. Мало известен факт, что Россия продолжала поставлять хлеб за границу в 1918 г., и в 1919 г. <1>. Миллионы пудов зерна в эти же самые годы были пущены на самогон. Объяснение только одно - продовольственная политика Советской власти.

--------------------------------

<1> Здесь необходимо сделать оговорку. Фактически государство к этому экспорту отношения не имело. Несколько миллионов пудов хлеба были проданы в Персию и Турцию так называемыми мешочниками - мелкими частными снабженцами, которые в обход монополий Советской власти выполнили в годы Гражданской войны исключительно важную задачу - не дали населению России попросту умереть с голоду. См. исключительно интересное исследование [Давыдов. 2002].


Кстати, с первых же ее шагов обнаружилась странная закономерность, повторявшаяся потом из года в год вплоть до ее падения. Это неумение самой власти организовать элементарное хранение собранных, реквизированных, национализированных, одним словом, награбленных продуктов питания. До сих пор не подсчитано, сколько большевики сгноили хлеба из-за стиля собственного администрирования на приемных пунктах в годы Гражданской войны. Старшему поколению, должно быть, до сих пор памятны выезды на овощные базы, на сбор картофеля и тому подобные меры реализации продовольственной политики коммунистов.

Однако самым страшным было то, что большевики отменили всю частную торговлю. Население могло получать так называемый паек в специальных распределителях, а питаться только в общественных столовых. Размер пайка, его калорийность зависели от ценности едока для Советской власти. Хотя и здесь можно отметить парадоксальную вещь. Истории, разумеется, известны примеры режимов, заставлявших своих подвластных жить и работать за кусок хлеба, что и говорить, страх голода - самый первобытный страх. Единственно, не понятно только то, как мог режим, декларирующий приверженность высшему типу гуманизма, прибегать к столь первобытным мерам по управлению людьми. Кстати, в Советском Союзе вопрос обеспечения населения самыми необходимыми продуктами питания всегда стоял очень остро! Россия при коммунистах пережила несколько пандемий голода.

Даже пресловутый паек номенклатуры, та продовольственная привилегия, которую получали власть имущие в СССР, выглядит сегодня весьма и весьма скромной. Известный антисоветчик И.Б. Солоневич, сумевший бежать из сталинских лагерей на Запад, свидетельствует, что паек большевистских бонз конца 1920-х гг. едва-едва дотягивал до "продуктовой корзины" квалифицированного рабочего того времени на Западе. Однако самое красноречивое признание на этот счет принадлежит Н. Хрущеву. В своих "Мемуарах" он пишет: "Я, например, материально был обеспечен лучше, когда работал рабочим до социалистической революции, чем когда являлся секретарем Московских городского и областного комитетов партии".

Принудительное объединение всего населения в потребительско-производственные коммуны.

Это намерение большевикам не удалось реализовать, хотя в некоторых областях России подобные образования пытались устроить со всеми издержками казарменного быта.

Немедленный приступ к полному осуществлению всеобщей трудовой повинности.

Этот лозунг развивал старый тезис о нетрудящихся, которые не должны есть. Практика его реализации вылилась в репрессии против собственного населения. Дело даже не в том, что в годы военного коммунизма этот лозунг понимался буквально и в его развитие балерин, профессоров и тому подобный "нетрудовой элемент" выгоняли на улицы расчищать снег, рыть окопы, пилить дрова, разгружать вагоны и т.д. На этой почве случались забавные эпизоды. Так, предприимчивые руководители домовых комитетов и прочих советских органов, издавая распоряжения об осуществлении трудовой повинности лицами женского пола буржуазного происхождения, оговаривали возраст привлекаемых к труду. Такой психологический прием, как правило, давал необходимый результат. Дамам даже в эпоху военного коммунизма никак не хотелось признаться, что им уже за сорок. В результате, по свидетельству Н.В. Устрялова, в Москве зимой 1918 г. эти принудительные работы вызвали расцвет моды на весьма изящные фасоны спецодежды. К сожалению, на этом шутки и заканчивались. Все годы Советской власти лозунг "Нетрудящийся да не ест" означал обязанность труда в любой форме, в форме каторжного труда в советских концлагерях в том числе. Не без основания было замечено до нас, что ликвидация безработицы в СССР совпала с ростом именно "трудовых" лагерей. Кстати, все годы Советской власти уголовный закон знал репрессию за так называемое тунеядство!

Неуклонный и систематический переход к общественному питанию, замене индивидуального хозяйничанья отдельных семей общим кормлением больших групп семей.

К счастью, практика реализации этого пункта ленинского плана ограничивалась мерами, затрагивавшими только наиболее сознательных - самих большевиков. Необъяснимый пуританизм товарища Сталина, укрепившегося во власти к началу 1930-х гг., покончил с этим и другими чересчур радикальными начинаниями коммунистов в области брака и семьи.

Полная монополизация банковского дела в руках государства и всего денежно-торгового оборота в банках.

Эта в общем-то здравая мера в годы военного коммунизма оказалась бессмысленной. Во-первых, всякая торговля перешла в форму натурального обмена. Для большевиков рынок и рыночные отношения были вне закона. Во-вторых, деньги обесценились настолько, что оперировали не купюрами, а рулонами неразрезанных дензнаков.

Учет и контроль, контроль и учет.

Это положение Ленин будет повторять с присущей ему настырностью во всех своих работах послереволюционного периода. Дошло до того, что он начал писать о русских дураках, которым ничего поручить нельзя, другое дело евреи, а еще лучше немцы. "Да, учись у немца! - писал он в одной из своих статей, - история идет зигзагами и кружными путями. Вышло так, что именно немец воплощает теперь, наряду с зверским империализмом, начало дисциплины, организации, стройного сотрудничества на основе новейшей машинной индустрии, строжайшего учета и контроля". Получалось, что Петр I хотел переделать русских в голландцев, а Ленин - в немцев. Беда коммунистов была на самом деле в том, что зачастую учитывать и контролировать было нечего, разве что воздух. Не было и кадров для этого самого учета и контроля. Уничтожив так называемых спецов, тогда же появился термин "спецеедство", большевики, естественно, не могли управлять страной эффективно посредством пресловутого учета и контроля.

Итак, мы видим, что военный коммунизм в России - это действительный опыт построения коммунистического общества согласно заветам Маркса. И все это на фоне бесчеловечной Гражданской войны.

Практика социалистической революции: гражданская война.

Определение гражданской войны в марксистской историографии обычно дается с позиций классового подхода. Другими словами, русские буржуи, попы и дворяне боролись с русскими же крестьянами и рабочими. Это очень упрощенный взгляд. Война потому и является гражданской, что ведется она гражданами - по разные стороны фронта стоят члены одной семьи. Гражданская война, таким образом, представляется одной из самых древних и диких форм внутриродовой распри, когда борьба ведется не за кусок земли, пастбища, кусок хлеба, такая война ведется всегда только с одной целью - полное истребление противной стороны. Это тотальная охота "за головами или скальпами". Компромиссов быть не может. Добавить можно только то, что она ведется средствами, соответствующими развитию техники уничтожения на данный период.

Согласно данным русского историка С.П. Мельгунова, он опирался в своих выводах на неполные сведения Комиссии по расследованию злодеяний большевиков в период 1918 - 1919 гг., образованной генералом Деникиным, большевики за два года своей власти убили миллион семьсот тысяч ни в чем не повинных людей. Убийства носили массовый, изощренный характер. Убийствам в Советской России была подведена правовая основа, в совокупности своих норм получившая наименование политики "красного террора". Что это такое?

Красный террор - это несколько декретов ВЦИК, СНК и приказов НКВД периода 1918 г. Идеологическое основание этих актов Советской власти лежит в доктрине марксизма, которая, напомним, считает диктатуру пролетариата актом тотальной гражданской войны, ничем не ограниченного насилия. Как заметил Ленин в одной из своих работ, диктатура пролетариата - это власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанное никакими законами. Поэтому суть большевистской политики в отношении террора - полная бесконтрольность за массовыми казнями со стороны каких бы то ни было органов власти. Известно, например, какую остроту приобрел конфликт между Наркоматом юстиции и ВЧК уже в самом начале политики красного террора по поводу бессудных расстрелов. Но, как это будет и потом, чекисты победили в этом споре.

Однако бесконтрольность и "массовидность" террора (любимое ленинское словечко. - М.И.) не означают бессмысленность. Конечно, были и случайные жертвы от шальных пуль, явных доносов, в которых тогда некогда было разбираться. Главная цель красного террора - тотальное уничтожение всех могущих представлять угрозу режиму. Угрозу режиму представляют те, кто отказывается принимать на веру доктрину марксизма. Так, в горниле террора родилась самая одиозная квалификация политического преступления в Советской России - контрреволюционного преступления. Воистину вслед за схоластами можно воскликнуть: nomina sunt odiosa! Понятие контрреволюции, до того как оно было кодифицировано в УК РСФСР ред. 1929 г. полностью со всеми своими отдельными квалификациями, охватывало действия или бездействие лиц в любой форме, имеющих целью оказание сопротивления власти большевиков. Более того, контрреволюционными действиями считались действия, совершенные лицами до 25 октября 1917 г.!

По этой квалификации любой человек, состоявший на службе, штатской или военной, при "проклятом царизме", считался контрреволюционером и мог быть расстрелян в любой момент. Контрреволюционным признавалось все сословие духовенства, подвергшееся физическому истреблению в буквальном смысле этого слова. Контрреволюционным признавалось все дворянство, контрреволюционерами считались богатые или просто зажиточные крестьяне, единственная вина которых заключалась в том, что они хотели и умели трудиться, все купечество, даже рабочие, у которых в России в основной их массе сохранялась связь если не с деревней, то с личным усадебным хозяйством. Таким, например, было хозяйство рабочих Урала и Поволжья - потомков бывших посессионных крестьян, крестьян, приписанных еще Петром к фабрикам и заводам. Эти рабочие никак не вписывались в догму Маркса о пролетарии как о владеющем только своими руками. Контрреволюционером был тот, кто, обладая мало-мальски сносным образованием, мог критически разобраться во всем том словесном потоке, который обрушили на Россию большевики. Наконец, контрреволюционером был тот, кто просто любил свою страну и не мог смириться с чудовищным ее унижением, поруганием национальных святынь и издевательством над простым национальным чувством. Среди большевиков, как когда-то верно заметил Макс Вебер, русских почти не было.

В развитие понятия контрреволюционного преступления политика красного террора очень скоро пришла к еще одному институту - институту заложников. Позволим себе процитировать приказ о заложниках наркома внутренних дел Петровского: "Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников (заметим, не уточнено сколько, путь произволу открыт. - М.И.). При малейших попытках сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен приниматься безоговорочно массовый расстрел". Кто после таких строк будет нас уверять, что их писал нормальный человек, а не Монтигомо Ястребиный коготь?

Особая статья - это участие иностранцев в Гражданской войне. О так называемой интервенции слышали почти все. Носила она спорадический характер, интервенты при этом преследовали свои интересы, заключавшиеся в ослаблении, а если удастся - в расчленении России. Русскому национально-освободительному движению они почти не помогали вопреки устоявшемуся в советской историографии мнению. Но вот об участии иностранцев на стороне большевиков сведений практически нет. Иностранцы в лице так называемых интернациональных частей сыграли особую роль в истории Гражданской войны.

Следует отметить, что в характере красного террора скорее можно винить как раз интернационалистов. Согласно выверенным советской историографией данным, в РККА служили около четверти миллиона иностранцев [Емелин. 1986. С. 23]. Цифра эта не маленькая, поскольку численность самой РККА колебалась в разные годы и составляла в среднем около трех миллионов человек. Интернационалисты в силу ряда причин оказались самыми боеспособными частями красных, самыми морально нечувствительными, поэтому они в основном и осуществляли массовые казни. Исключительная жестокость интернациональных частей была хорошо известна.

Важно при этом помнить, что психология Гражданской войны не была исчерпана с ее фактическим прекращением, можно с полным основанием утверждать, что все годы существования Советской власти Гражданская война продолжалась, приобретая порой более мирные, но от этого не менее жесткие формы. Хотелось бы привести еще одно свидетельство: информационный листок N 44 от 1918 г. Новгородского губернского управления НКВД, из которого узнаем о положении в селе Крестцы той же губернии после подавления там крестьянского бунта. От этих строк веет невыносимым готтентотским оптимизмом: "Сейчас все спокойно. Власть Советов крепка. Продовольствия нет. Население голодает".

Модернизация России или перманентный кризис?

Последней идеологической новацией режима в России стала борьба вокруг идеи возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране. Дело в том, что Ленин и его окружение полагали, не без оснований, что победить окончательно коммунизм в России - отсталой, только развивающейся стране - не сможет. "Империалистические хищники" задушат. Поэтому необходимо выжать из страны максимально возможных средств, бросить их в горнило классовой борьбы на Западе, раскачать ситуацию там и зажечь пламя мировой революции; что станет с Россией, ни Ленина, ни Троцкого, ни Бухарина, ни прочих в руководстве большевиков не интересовало.

Вместе с тем очевидна не столько порочность самой концепции мировой революции, сколько порочность того упорства, с каким вообще шли большевики к ее достижению. Макс Вебер не без иронии как-то заметил по поводу поведения Троцкого на переговорах в Брест-Литовске: "С типично русским литературным тщеславием Троцкий желал большего и надеялся с помощью словесных боев и злоупотребления такими словами, как "мир" и "самоопределение", развязать гражданскую войну в Германии. Но при этом он был настолько плохо информирован, что не знал, что немецкая армия рекрутируется, по меньшей мере, на две трети из крестьян и еще на одну шестую из мелких буржуа, которым доставило бы истинное удовольствие дать разок по морде рабочим или всем, кто стремится устраивать такие революции (выделено мной. - М.И.)" [Вебер. 2003. С. 338].

Пожалуй, только Сталин составлял исключение в этом ряду неутомимых энтузиастов мировой революции. Нельзя, конечно, сказать, что он полностью расходился со своими товарищами по партии во взглядах. Но он отводил России роль своеобразного руководителя при построении Мировой республики. Именно этим можно объяснить его так называемый национал-большевизм и полностью инспирированное им решение XIV съезда ВКП(б) 1925 г. о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране. В некотором роде можно говорить, что великодержавный интернационализм Сталина спас Россию от полного уничтожения. Тем не менее этот своеобразный вариант великодержавия спровоцировал третью по счету за всю историю страны великую модернизацию.

Нэп, который, как уверял Ленин, всерьез и надолго, не мог обеспечить требуемые темпы индустриализации и обновления всей промышленной базы - ее полного осовременивания. Поэтому в конце 1920-х гг. был взят курс на изъятие необходимых средств на индустриализацию у деревни, в связи с чем и была проведена коллективизация. Параллельно шедший процесс индустриализации потребовал от власти создания механизма принуждения к труду, поэтому стройки коммунизма практически все годы Советской власти во многом возводились рабским трудом заключенных. Не ошибемся, если скажем, что весь Крайний Север страны осваивался заключенными. Все это проходило на фоне непрекращающихся репрессий.

В целом Сталину удалось создать к началу Второй мировой войны мощную промышленную базу, по уровню технологического развития соответствующую началу 1930-х гг. передовых стран Запада. Однако уже тогда отставание было существенным. Проблема усугублялась тем, что так называемая культурная революция, прошедшая в СССР в 1920 - 1930-е гг. изначально была ущербной. Вплоть до сегодняшнего дня бытует миф о якобы расцвете науки и образования в СССР. Это не так! Гуманитарное образование тогда было ниже всякой критики. Естественные науки также испытывали на себе тяжелейший идеологический гнет, ученых заставляли создавать социалистическую физику, математику и тому подобные "науки", руководствуясь указаниями Энгельса, данными им в его труде "Диалектика природы". Ученые с мировым именем должны были подлаживаться под идеи убогого материализма середины XIX в., высказанные человеком, не имевшим законченного среднего образования! Кстати, все, подчеркиваем, все руководители СССР не имели высшего образования в нормальном смысле этого слова.

Парадоксальность ситуации заключалась еще и в том, что система принуждения была распространена и на сферу науки! Такое элементарное требование научного творчества, как свобода научного поиска, в СССР отсутствовало. Трудиться необходимо было в соответствии с "плановыми заданиями". Тем не менее нужда заставляла заботиться о военной сфере промышленности, в ней были достигнуты весьма впечатляющие успехи. Однако позже эти успехи были сведены на нет усилиями "прорабов перестройки". Кризис в экономике и науке, таким образом, в СССР был перманентным явлением. Ни одна из советских пятилеток вообще не была выполнена!

Смерть Сталина вызвала сильнейший идеологический кризис в стране. Обычно этот кризис преподносится как очищение партии от издержек сталинизма, как критика культа личности. В действительности это тот самый случай, когда поражение выдается за победу. Проведенные Хрущевым реформы: ослабление идеологического гнета, пропаганда так называемой общенародной социалистической демократии, отказ от лозунга государства диктатуры пролетариата и многое другое на самом деле послужили началом такого кризиса советской системы власти, который, развиваясь вглубь и вширь, привел СССР к краху, сначала идеологическому, а потом уже и экономическому.

Во многом концепция модернизации, принятая коммунистами на вооружение, оказалась порочной по своей методике. В основе ее, напомним, лежал плановый метод ведения хозяйства, метод этот, как считал Энгельс, мог быть с успехом перенесен с уровня отдельного предприятия на уровень целой страны. Неоспоримым преимуществом планирования тогда, как и сейчас, считали его сугубый рационализм. Планирование позволяет тратить ресурсы целенаправленно, избегая иррационального воздействия кризисов рыночного метода ведения хозяйства. Вся экономика превращена, таким образом, в идеально действующий часовой механизм - одна из любимых ленинских метафор.

Исторически, кстати, первой страной, которая воспользовалась концепцией Энгельса, была Германия. Оказавшись в результате Первой мировой войны зажатой с двух сторон противником, отрезанная от внешних источников сырья, эта страна вынуждена была перейти к регулируемой экономике. Парадокс заключался в том, что в роли "Госплана" Германии в эти годы выступал Генеральный штаб германской армии! В то же время исторический опыт показал, что плановый метод ведения хозяйства годится лишь для краткосрочного периода. Страна, ставящая перед собой задачу в короткие сроки достичь определенных результатов, ничего лучше планирования не найдет. Но в долгосрочной перспективе планирование превращается в тормоз роста экономики вообще, особенно роста передовых производств, чему опыт Советского Союза есть лучшее подтверждение.

Шестьдесят лет экономика СССР развивалась экстенсивно: от пятилетки к пятилетке возводились все новые и новые заводы, которые во все большем объеме производили так называемый вал. Старые заводы при этом не модернизировались. Выпуск все большего объема продукции превратился в самоцель советской экономики. Перед советским предприятием стояла только одна цель - выполнить любыми путями план выпуска продукции. Именно такая жесткая детерминанта (план - это закон, гласила догма советской идеологии) приводила к тому, что предприятия выполняли план, но на устаревшем оборудовании. Качество продукции при этом страдало, производительность труда непрерывно падала, затраты ресурсов росли. Дело доходило до того, что планировалось даже количество брака! На советских заводах вплоть до конца 1980-х гг. стояло оборудование 1930-х гг. Нередко в прессе мелькали сообщения, что на том или ином заводе продолжает функционировать оборудование дореволюционного времени! Например, на одной из московских телефонных станций стояли системы фирмы "Эриксон" 1898 г. выпуска! Эту систему заменили только перед московской Олимпиадой 1980 г. Более того, довоенное (1930-х гг.) оборудование АТС Московского кремля было заменено только в 1994 г.! В результате в СССР было очень много заводов, но крайне мало современных производств. По признанию самого Горбачева, сделанного им на одном из заседаний Политбюро ЦК КПСС, только 17% производимой в СССР продукции соответствовало мировым стандартам качества! Советская экономика планово расходовала ресурсы страны, капиталовложения, которые росли от пятилетки к пятилетке, но должного эффекта не получалось.

Эта неэффективность экономики, которую, вероятно, можно было бы преодолеть грамотными экономическими мерами, тем не менее с 1960-х гг. приобрела ярко выраженную политическую направленность. В некотором роде Маркс оказался прав: неэффективная советская экономика порождала деформированное общественное сознание. Спасти положение была призвана так называемая перестройка, представлявшая собой политику беспомощного латания дыр, образовывавшихся в кипящем паровом котле. Безусловно, СССР как геополитическое и государственное образование не был обречен, отнюдь нет! Как государственный механизм при проведении жесткой и умной политики модернизации он имел все шансы на выживание. Но злой рок советской власти приобрел в последние годы существования СССР персонифицированные черты. Как система государственной власти СССР был абсолютно неуязвим перед внешним воздействием, в этом сказывалась его определенная генетическая связь с исторической русской государственной властью предшествующих периодов, но перед внутренним воздействием, особенно если оно идет из сердцевины политической системы, Союз сделать ничего не мог. К кризису в области науки, экономики и т.п. прибавился самый главный - системный кризис элиты. Помощники комбайнеров управлять государством, как и дети кухарок, не могут!

Следующая страница

К содержанию


Категория: Законодательство. Государство и право | Добавил: x5443x (06.06.2013)
Просмотров: 508 | Теги: Революции, период, Российского, революция, диктатура, истории, права, советский, правопорядок, социалистической | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь