Вторник, 28.02.2017, 03:54
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Законодательство. Государство и право

ИМПЕРСКИЙ (ПЕТЕРБУРГСКИЙ) ПЕРИОД В ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПРАВА. Часть 6-1

ИМПЕРСКИЙ (ПЕТЕРБУРГСКИЙ) ПЕРИОД В ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПРАВА

Глава VIII. ОРГАНИЗАЦИЯ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

§ 5. Население Российской империи

Предыдущая страница параграфа

Воинская повинность. До 1874 г. Россия имела фактически профессиональную армию, комплектовавшуюся за счет рекрутских наборов. Первоначально солдат служил до гробовой доски. Армия расквартировывалась по полковым командам, стоявшим на постое у жителей - крестьян или горожан; правда, сохранялись еще и так называемые солдатские слободы, заведенные впервые в царствование Алексея Михайловича. Только с конца XVIII в. начинается целенаправленное строительство казарм, и солдаты переводятся в них.

Рекрутчина лежала в основном на податных сословиях: горожан и крестьян (включая и частновладельческих); мы говорим "в основном" не случайно, так как за весь XVIII в. неоднократно бывали случаи расписания по полкам детей духовенства ввиду неграмотности или слабых успехов в учебе последних. Еще Указом 1826 г. повелевалось брать в военную службу из белого духовенства, по тем или иным причинам не получившего места в приходе. Новобранцы из духовенства служили четыре года на правах вольноопределяющихся.

С течением времени срок службы стал сокращаться. При императоре Николае I он был установлен в 25 лет. Наконец, реформой 1874 г. вводится всеобщая воинская повинность для лиц всех состояний: "Защита престола и отечества есть священная обязанность каждого русского подданного. Мужское население без различия состояний подлежит воинской повинности". Отныне призыву на службу подлежал определенный верховной властью по численности контингент (ст. 9 Устава воинской повинности). От призыва на военную службу освобождались лица по физическим недостаткам (ст. ст. 42 - 44); по семейному положению, когда рекрут был единственным кормильцем семьи или если он вообще являлся единственным сыном в семье (п. "а" ст. 45), таковые лица зачислялись сразу в запас. Далее, освобождались от обязательной службы госслужащие (ст. 24), духовенство всех вероисповеданий (ст. 62), а также представители некоторых профессий. Закон предоставлял отсрочку от призыва "для устройства имущественных и хозяйственных дел" (ст. 52), а также для окончания образования (ст. 53). Призывной возраст устанавливался в 20 лет.

При царях Россия переживала то золотое время, когда численность новобранцев составляла менее половины от общей потребности в них армии. Ввиду чего закон устанавливал порядок призыва по жребию, когда жребием определялся контингент, поступающий на действительную службу, избыток автоматически зачислялся в запас. Действительная служба была срочной. Срок службы определялся следующим образом: шесть лет срочной службы в сухопутных войсках, в запасе - девять лет (ст. 17), во флоте - семь лет срочной службы и три года в запасе. Со временем сроки срочной службы сокращались: в канун Русско-японской войны они составляли пять и шесть лет соответственно, в канун Первой мировой войны - три и четыре года также соответственно. Для лиц, имеющих образование, как и сейчас, устанавливались еще более сокращенные сроки службы. Определенные льготы устанавливались и для категории так называемых вольноопределяющихся (ст. ст. 171 - 185 Устава).

Некоторые слои населения Российской империи подлежали поголовной воинской службе, например казаки; некоторым категориям инородцев предоставлялась льгота, освобождавшая их от службы по призыву и зачислявшая их сразу в запас. Призыв в Российской империи осуществлялся раз в год.

Сословия.

Несмотря на обилие литературы, как дореволюционной, так и советской эпохи, понятие сословия до сих пор не послужило предметом должного юридико-исторического исследования, направленного на определение типологической зависимости групп населения России от формы их организации. Так, до сих пор утверждают, что общество эпохи, например, Московского государства было уже сословным. Соответственно созданы теории сословного представительства или сословно-представительной монархии в Московский период истории русского права; под сословным представительством разумеют Земский собор. Также механически без учета фактора развитости во времени сословных форм определяют и Имперский период как период сословный по преимуществу, хотя это время дает материал, свидетельствующий о том, что сословия только создавались в эту эпоху и что они же, так и не получив завершенных форм, начали столь же успешно разлагаться как раз тогда, когда в России появилось законодательное оформление четвертого сословия - крестьянства или свободных сельских обывателей, если воспользоваться легальным определением.

Формально сословия стали исчезать, когда государство перестало проводить ревизии, а вместо них ввело всеобщую перепись населения (1897 г.), поскольку именно ревизии, как мы сможем убедиться ниже, были тем правовым инструментом в руках правительства, посредством которого оно разграничивало все население Империи на сословные группы с фискальными целями. В дальнейшем, начав со всесословных выборов в органы местного самоуправления, правительство органически перешло и к всесословным выборам в Государственную Думу. Соответственно, мы подчеркиваем это, сословия в России de iure, не говоря уж о реальном наполнении их форм, так никогда и не были созданы в действительном и завершенном виде, так, как они существовали, например, в Западной Европе.


* * *


Что такое сословие? Общее определение, которое применялось в дореволюционном праве, гласило, что сословиями являются "такие группы подданных, для которых законы государства устанавливают различные права и обязанности и которым подданные принадлежат наследственно" [Эгиазаров. 1907. 3 : 8]. Для более правильного анализа проблемы, очевидно, имеет смысл сделать небольшое отступление в сторону сравнения сословной организации России с аналогичной структурой на Западе, откуда, собственно, сословия были заимствованы. Здесь сословия в виде особого субъекта частного (sic!) права (corpus morale et politicum) появляются в XI - XIII вв. Главной особенностью сословий с момента их зарождения стало их собственное самоуправление. Фактически государство никак не влияло на внутреннее управление сословия, это с одной стороны. С другой стороны, сословия организовывали те виды трудовой деятельности (professio - в самом широком смысле этого слова), которые лежали в основе потребностей данного общества. Поэтому с самого начала сословия, будучи организованы на принципах частного права (со строго юридической точки зрения они были именно субъектами частного права), выполняли вовне себя роль публичную: участвовали в местном управлении, в отправлении правосудия, но главным из них все же следует признать возможность представлять данное сословие in corporae перед лицом государственной власти, что влечет за собой противопоставление корпорации (сословия) государству. На этом противопоставлении, заходя уже в область другой науки, основывается так называемое гражданское общество.

Соответственно, только тогда, когда группы людей в России получили права на самоуправление (действительное!) этих же самых групп, на свой внутренний суд, на право приобретать на имя собственной организации имущества, представлять о своих нуждах, как тогда говорили, правительству и надлежащей власти, участвовать в управлении на местном или на общегосударственном уровне в качестве самостоятельного организационного целого, образовывать из своих членов общество на правах юридического лица, равно и тогда, когда закрепляется наследственное состояние лиц, входящих в сословие, только тогда возможно говорить в юридическом и от этого, разумеется, в узком смысле о факте существования сословия. При этом необходимо учитывать главную цель, которая, собственно, порождает сословие: противопоставление государственному целому, как частное противопоставляется общему, налагая на частное способность отражения общего, т.е. сословие как корпорация должна иметь организационную структуру как на уровне местных обществ, так и на уровне всего государства.

Таков строгий критерий, выработанный западноевропейским правом и бытом. Парадокс же заключается в том, что в России, несмотря на формальное закрепление в период с 1785 по 1861 г. всех (или почти всех) данных отличительных черт, фактически сословия так и не смогли быть отделены от государства и противопоставлены ему. Несмотря на все попытки европеизации и модернизации государственного быта России, восторжествовал старый московский принцип: служебная роль любой общественной группы. Вот почему имперский период вовсе не является полной противоположностью предшествовавшего Московского периода!

Духовенство.

Формально лица духовного звания могут претендовать на роль древнейшего сословия в России. Во всяком случае так дело обстояло везде, где существовала Христианская церковь, и так, собственно, предписывают каноны Церкви. Однако и в отношении этого класса населения в России довольно долго не мог утвердиться важнейший принцип формальной сословности - принцип наследственности духовного звания и соответственно этому - сословного положения! Также довольно долго не мог утвердиться и другой отличительный признак сословности, характерный именно для духовенства, - наличие специального образования. Первые учебные заведения, дающие богословское образование, появляются только в последний период Московской эпохи, отягощенной, как известно, расколом, вызванным во многом низким образовательным уровнем духовенства. Напомним, еще в древнейшую эпоху образование являлось необходимым условием для возведения в сан; так Устав кн. Всеволода (XII в.) гласил: "А се... изгои трое: попов сын грамоте не умеет". Соответственно, только эпоха империи окончательно разрешила этот вопрос.

Формальное духовное сословие образуется по ревизии, при проведении которой определяется состояние (т.е. сословная принадлежность) человека. Поскольку ревизия определяла подушный оклад и рекрутскую повинность, что формально не распространялось на духовенство, она негативным образом исключала священничество из круга податных сословий. Однако и это было сделано не сразу. Правительство несколько лет колебалось, но, наконец, преобладание осталось за старой нормой канонического права. Указом от 4 апреля 1722 г. (ПСЗРИ. 1-е изд. Т. VI. N 3932) духовенство было освобождено от уплаты подушной подати, т.е. в налоговом отношении составило точно такую же привилегированную группу, как дворянство. Но освобождение это не было полным. Так, если недвижимость, принадлежавшая Церкви, тянула к какому-либо виду тягла, то Церковь платила это тягло наравне со всеми. С 1704 г. вводился оброк за пользование угодьями, с 1711 г. на церковные дворы наложена была адмиралтейская и драгунская повинность. Таким образом, косвенные налоги духовенство платило наравне со всеми. Более того, восстанавливая в 1701 г. Монастырский приказ, государство возложило на белое духовенство специальный род тягла по содержанию черного духовенства (земли монастырей же отходили в казну, сохранялись, впрочем, монастырские дачи). Сам характер подобного тягла лишний раз указывал на его фактически государственную природу. Эта повинность была упразднена только в 1764 г. в связи с очередной широкой церковной реформой, ознаменовавшейся окончательным ограблением Церкви. Полностью неподатной характер духовенства как сословия был подтвержден только во время второй ревизии - в 1743 - 1744 гг.

В отношении наследственности духовного звания как одного из главных признаков сословности можно заметить, что и она довольно долго не находила себе окончательного подтверждения. Так, еще Указом от 25 апреля 1711 г. устанавливалось: "...и о том услышавше дьячки, пономари и сынове поповские и дьяконовские разными коварными и лжесоставными челобитными похищают себе чин священства и диаконства неправильно и неправедно, овогда лет подобающих таковому чину не имуще, овогда же в прибыль в другие попы, либо в диаконы посвящающееся". Следствием таких неправильных, с точки зрения правительства, действий духовенства являлось чрезмерное увеличение праздношатающихся попов с причтом, служивших по найму. В связи с этим лишних священнослужителей, а равно и их детей, не могущих претендовать на место в будущем, полагалось расписывать на государственную службу: либо разбирать по полкам (что продолжалось вплоть до 1831 г.), либо писать в тягло.

В основном оформление сословности духовенства шло через укрепление за ним двух привилегий: наследственности служебных мест в приходах (принцип викариата) и получения специального вида образования, которое также давалось наследственно. В первом случае ревизии являлись одним из главных средств укрепления священников за их служебными местами. Правительство своими указами только лишний раз подтверждало действие приписного характера ревизии, например, Указ 1744 г. специально указывал на то, чтобы свободные штаты в приходах занимались только детьми духовенства, "ибо церкви святые удобнее и приличнее наполнять таковыми чинами, нежели как прежде, по необходимой нужде в рассуждении в причте церковном недостатка, крепостных и помещичьих людей и крестьян в церковный причт определять, из чего бы последовать могло то, что положенных в подушный оклад выключать, а неположенных и свободных в тот оклад класть" (ПСЗРИ. 1-е изд. Т. XII. N 8904). Следующий указ, подтверждающий это правило, принимается в 1769 г., а ревизией 1784 г. оно окончательно укрепляется. Вместе с тем действие петровского Регламента, по-прежнему допускавшего выборность приходских священников, упраздняется только в 1797 г. при Павле I. Поведение выборщиков по действовавшему на тот момент праву квалифицировалось как "скоп и заговор", поскольку любое сборище законодательством в этот период воспрещалось. Положения, содержащиеся в данном указе, явились источником Устава духовных консисторий 1844 г. регулировавших внутреннюю жизнь церкви в XIX в. Вообще консистория как раз и была тем органом сословного управления, который согласно определению необходим для сословия в целом. Именно консистории осуществляли суд духовных лиц, неподсудных суду общей юрисдикции (прим. к ст. 2 Уч. суд. уст. 1864 г.).

Относительно второй привилегии, сформировавшей духовенство, можно заметить, что законодательно требование от духовного лица образовательного ценза было закреплено уже Духовным регламентом Петра 1722 г. Следующим актом можно назвать Указ 1728 г., запрещавший брать на учебу в школу детей крестьян и солдат, если заранее известно, что они не будут взяты в духовное служение. Тем не менее понадобилось еще несколько десятилетий, чтобы Указами от 26 июня 1808 г. и от 27 августа 1814 г. все сыновья духовенства с шестилетнего возраста зачислялись в духовные училища. Одновременно с этими указами устанавливалось, что необходимым условием для посвящения в сан является обучение в таких училищах и семинариях.

Помимо означенных прав и привилегий духовенство с 1797 г. представляется к государственным наградам, что давало в случае пожалования ордена определенной степени личное или потомственное дворянство (sic!), с 1798 г. оно полностью освобождается от всех полицейских повинностей; Указом от 22 мая 1801 г. духовенство запрещено подвергать телесным наказаниям, в 1808 г. эта привилегия распространяется на причт, но только в 1863 г. это право распространено и на детей священников, правда, в связи с отменой телесных наказаний (кроме крестьян). По Закону 1869 г. (отменившему систему викариата) лица белого духовенства стали пользоваться правами личного дворянства, это право распространялось и на их вдов; дети духовенства, не посвятившие себя церковному служению, пользовались правами почетных граждан.

Положение черного духовенства (монашества) в отличие от белого регулировалось несколько отличным режимом. Прежде всего правительство стремилось ограничить в него доступ лиц податного сословия. Равно общее направление политики государства, начиная с Петра, было вообще нацелено на искоренение монашествующих, перелом, однако, наступил в царствование императора Николая I, когда монастырям был предоставлен более льготный режим по владению недвижимостями по сравнению с предыдущим периодом. Статус черного духовенства в значительной степени, нежели белого, регулировался каноническим правом. Именно из разряда черного духовенства полагалось производить рукоположение высшего клира - епископов.

Дворянство.

Дворянство как сословие сформировано было de iure Жалованной грамотой 1785 г. Именно этим документом определялось и главное его основание - служба: "Дворянское название есть следствие, истекающее от качества и добродетели начальствовавших в древности мужей, отличивших себя заслугами, чем обращая самую службу в достоинство, приобрели потомству своему нарицание Благородное" (пр. 1 ЖГД). Однако существенный парадокс положения дворянства заключался в том, что оно органически не имело ничего общего с понятием аристократии и аристократического в действительном понимании этих слов. Факт, который буквально бросался в глаза многочисленным иностранным путешественникам начиная с Д. Флетчера и заканчивая, например, бароном А. Гакстгаузеном.

Понятие аристократизма применительно к российским условиям требует определенного этимологического анализа. Дело в том, что устоявшееся определение этого термина от греческого "АльфаРоЙотаСигмаТауОмикронДзэта" (лучший, отличнейший, знатный) не несет в себе действительного обозначения всей совокупности подразумеваемых оттенков значения; во многом значение этого слова сводимо к латинскому meritum, от которого происходит современный термин "меритократия". Аристократ в таком значении слова есть человек, возвысившийся не благодаря своим прирожденным качествам, а благодаря заслугам - во многом случайным обстоятельствам. Как раз именно это подразумевает пр. 1 ЖГД.

Истинное значение аристократизма раскрывается в значении благородности: "ГаммаЭпсилонНиНиАльфаЙотаОмикронДзэта" - говорили греки, ср. virgenerosus (лат.); исторически аристократы в древних Афинах именовались "ЭпсилонИпсилонПиАльфаТауРоЙотаДельтаАльфаЙота"; в латинском термину "ЭпсилонИпсилонПиАльфаТауРоЙотаДельтаЭтаДзэта" соответствовал patricius - все это аристократы не по заслугам, а по рождению, такому человеку нет необходимости доказывать свое благородство. Эвпатридам и патрициям древних греков и римлян соответствует и сейчас еще держащийся в германских языках термин der Adel, этимология которого указывает на родовитость, происхождение из рода не простого, а отличного качеством своих членов. У славян (особенно западных) нечто подобное наблюдалось в термине "шляхетство" (slechta, szlachta), корень которого "lech" служил обозначением благородного рода, тем самым совпадая по смыслу с адалингом германских племен (ср., однако, нем. das Geschlecht). У русских (восточных) славян ничего похожего мы не встречаем (разве что боярин, правда, и это слово кажется заимствованным из тюркского языка). Причем эта лексическая бедность, как известно, отражалась и на практике - 99% древнейших дворянских родов России имеет нерусское (неславянское) происхождение. Соответственно, дворяне или дети боярские, как их называли до Петра, были тем служилым слоем населения, происхождение которого мало чем отличалось от происхождения другого служилого слоя населения (за исключением высших служилых родов). Кроме того, непосредственно "дворянами" в последнее десятилетие Московского царства именовались средние разряды служилых людей, что для высших разрядов считалось именоваться зазорным. Поэтому первое время в России не мог устояться доморощенный термин.

До 20-х гг. XVIII в. велено высший слой населения именовать царедворцами, а после утвердился новый термин - шляхетство по западному образцу. Правда, и здесь законодатель не упускает случая заметить, что дворянство именуется благородным. "Благородием" или "высокородием" именовали лиц, достигших определенных чинов по службе. Впрочем, данное наименование еще А.Д. Градовским было объявлено простой калькой с немецкого: Wehlgeboren и Hochwehlgeboren, заметим, что в одном из указов о титуловании царствующих лиц отмечалось, что именовать их "благородными" впредь воспрещается, так как такой титул доступен теперь дворянству, одним словом, "понеже титуловаться благородством их Высочествам по нынешнему употреблению низко, ибо благородство и шляхетству дается". Окончательно термин "дворянство" утверждается в российском праве со времени издания ЖГД 1785 г.

Источники дворянства. Итак, источником дворянского достоинства еще со времен царя Федора II (сводного брата Петра) являлось происхождение из служилого рода, доказательством чего служила Бархатная книга, которую завели вместо книг Разрядного приказа. Табелью о рангах 1722 г. установлен был и дополнительный источник дворянства. В первую очередь вопрос касался выслуги; п. 11 Табели гласил, что все лица, достигшие VIII классного чина (майор, коллежский асессор), получают права потомственного дворянства. Этот пункт Табели имел своим источником указ, состоявшийся годом ранее (от 16 января 1721 г.), которым даровались права потомственного дворянства всем лицам, достигшим обер-офицерских чинов; это же право распространялось на их жен и детей (ср. п. 15 Там же). Фактически данное положение петровского законодательства утвердило один из главнейших принципов сословности дворянства - утвердило за ним качественное отличие службы, а не происхождения. Так, об этом говорилось в самой Табели:

"Сыновьям Российского государства князьям, графам, баронам, знатнейшего дворянства, такожде служителям знатнейшего ранга, хотя мы позволяем для знатной их породы или их отцов знатных чинов в публичной ассамблеи, где двор находится, свободный доступ пред других нижнего чину и охотно желаем видеть, чтоб они от других во всяких случаях по достоинству отличались; однако ж мы для того никому какова рангу не позволяем, пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут, и за оные характера не получат".

Соответственно, помимо потомственных дворян петровское законодательство ввело еще и понятие личных дворян (лица ниже VIII класса) - явление невозможное в сословных государствах, говорит М.Ф. Владимирский-Буданов [Обзор. 1905. С. 240], и оказывается абсолютно прав, так как сословия в России могут считаться сословиями только с большими оговорками.

В дальнейшем возможность получения дворянства через чин подверглась еще большей регламентации, вызванной резким противодействием старомосковского боярства, крайне недовольного засильем у трона всевозможных выскочек (parvenu, как они именуются у французов). Поэтому уже Указом от 18 мая 1788 г. (еще раньше на это указывала Жалованная грамота) устанавливается тот принцип, что человек получает потомственное дворянство только на действительной службе, а не при выходе в отставку (в последнем случае нередко выпускали с повышением в чине). Наконец, Манифестом от 11 июня 1845 г. постановлялось новое правило: потомственное дворянство даровалось только по выслуге IV чина (генерал-майора) на военной службе и V чина (статский советник) на гражданской; соответственно, личное дворянство давалось на военной службе по достижении VIII чина, а на гражданской - IX. С XIV класса теперь полагалось давать почетное гражданство. Манифест еще раз подчеркивал, что получение дворянства сопряжено было с действительной службой, т.е. чин получался во время службы, а не по отставке. Наконец, Именным указом Сенату от 9 декабря 1856 г. потомственное дворянство даровалось по военной службе при получении чина полковника (V класс), а по гражданской - действительного статского советника (IV класс).

Следующим источником дворянства, сформировавшимся за прошедший XVIII в. и первую половину XIX в., был перевод личного дворянского достоинства в потомственное. Основанием к этому служило положение пр. 91 ЖГД.

Другими источниками дворянства были рождение (п. 4 пр. 91 ЖГД), пожалование высочайшей власти (Там же), брак для женщины (пр. 9 ЖГД), индигинат - подтверждение правительством дворянского достоинства иностранца (п. 5 Табели о рангах и п. 2 пр. 92 ЖГД). Позднейшим законодательством уже указывалось, что дворянское достоинство иностранца подтверждается только в том случае, если он вступает на русскую службу; дворянство давалось посредством пожалования ордена (п. 4 пр. 92 ЖГД).

Довольно подробно законодательство регулировало регистрацию дворянства. Для этого еще в 1682 г. заведена была специальная Бархатная книга, а с учреждением Сената при нем до 1722 г. существовал специальный разрядный стол, затем специальная герольдмейстерская контора, в 1848 г. она была преобразована в особый департамент герольдии.

Права, преимущества и обязанности дворян. Дворянство исторически сложилось как служилое сословие, первейшей его обязанностью была служба государству, военная или гражданская. Указом о единонаследии 1714 г. Петр Великий обязал все дворянство поголовной службой. Указом от 31 декабря 1736 г. установлен был новый порядок: дворяне теперь служили 25 лет - с 20 до 45 лет. По выходе в отставку в связи с выслугой полагалось выставлять вместо себя рекрута (по одному от каждой сотне душ). Позднее Анна Иоанновна понизила возрастную планку с 20 до 17 лет, отсюда и пошел знаменитый обычай писать в службу с пеленок. Это форменное безобразие прекратил только Павел I. В царствование императора Петра III вышел (1762 г.) Манифест, упразднявший обязательную службу дворянства, еще раз это положение нашло свое подтверждение в пр. 18 ЖГД: "Подтверждаем благородным, находящимся в службе, дозволение службу продолжать и от службы просить увольнения по сделанным на то правилам". Правда, в самом акте имелась фундаментальная оговорка на этот счет: "всякой благородный дворянин обязан по первому позыву от самодержавной власти не щадить ни труда, ни самого живота для службы государственной".

Формальная привилегия не служить фактически упразднена была в царствование императора Павла I, восстановленная было при Александре I, была вновь подвергнута существенной регламентации и стеснению. Рядом Указов 1831, 1834, 1837 и 1840 гг. дворянству воспрещена была учеба за границей, само пребывание там ограничивалось сроком от пяти до трех лет. За каждые полгода пребывания дворянин платил 250 руб. Более того, по получении необходимого образования для занятия той или иной должности (это положение, несмотря на последующую формальную отмену, закрепилось со времен графа М.М. Сперанского) дворянин обязан был начинать государственную статскую службу в губернских учреждениях, где обязан был пробыть два года на губернских должностях и только после этого мог переводиться в центральные учреждения. Другое крупное ограничение свободы службы заключалось в том, что при императоре Николае I дворяне, не служившие вовсе ни года на госслужбе, Указом от 1 мая 1832 г. были одеты в форму Министерства внутренних дел - отсюда и знаменитая "дворянская фуражка". Факт этот чрезвычайной важности, так как, по словам А.В. Романовича-Славатинского, являлся наглядным указанием на то, что "служба по этому ведомству продолжала быть обязанностью целого сословия" [Романович-Славатинский. 1870. С. 423].

1861 г. и последовавшие за ним реформы лишний раз через выборы в земские учреждения и по Закону 1889 г. о земских начальниках подтвердили служебное предназначение дворянства как сословия.

В качестве особенных, только данному сословию присущих прав дворянство получило привилегию владеть душами - населенными землями. Уже начиная с 1739 г. (ПСЗРИ. 1-е изд. Т. Х. N 8836) правительство стремится провести эту мысль, но формально право это закрепляется за дворянством только Межевой инструкцией 1754 г. и повторно в более четкой форме окончательно формируется только в т. IX Св. зак. изд. 1832 г., т.е. при императоре Николае I. Жалованная грамота, как это ни парадоксально, ничего о таком особенном праве дворян не говорит (ср. пр. 21 и 26 ЖГД). В дополнение этого права неоднократно, правда, издавались указы, которые действовали по форме lex singularis (по силе равнялись судебному решению, применимому только к данному конкретному случаю) и каковыми ограничивалось право владеть как недвижимостью (незаселенной), так и заселенными имениями, но последнее касалось уже личных дворян (Закон 1814 г.). Вообще, как замечал исследователь этого вопроса А.В. Романович-Славатинский, в этой, казалось бы, святая святых русского самодержавного государства порядок был установлен только к третьему изданию Св. зак., т.е. к 1857 г., когда до отмены крепостного права оставалось три года. В отношении же всего комплекса крепостного права можем заметить, что de iure оно не являлось привилегией помещика, несмотря даже на то, что правительство рядом указов с 1760 г. - ссылка крестьян в Сибирь, 1761 г. - ссылка на поселение, 1765 г. - отдача на каторгу и т.д. - шло по пути наделения частных лиц (помещиков) не свойственной им полицейской функцией.

Личные права и привилегии дворянства вполне сформированными оказались только ко времени издания ЖГД, основным источником которой явился Манифест 1762 г. Итак, уже к 1785 г. дворянин обладал личной неприкосновенностью (пр. 15 ЖГД): "телесное наказание да не коснется до благородного". Однако уже 3 января 1797 г. император Павел I наложил свою "не лишенную остроумия резолюцию", как охарактеризовал ее барон С.А. Корф, на Сенатский указ: "Как скоро снято дворянство, то уже и привилегия до него не касается. По чему и впредь поступать". С этого момента дворян стали наказывать плетьми, вырезать ноздри и клеймить, как и остальных преступников. С переменой в 1801 г. царствования это положение было изменено в сторону восстановления прежнего порядка. После 1863 г. данное наказание (телесное) было вовсе отменено для всех сословий, следовательно, исключительный характер привилегии для дворян утратил смысл.

К другим личным правам дворянства относились права на честь, титул, герб. Эти специфические права дворянства продержались до 1917 г. и не подвергались за все время своего существования серьезным изменениям.

Гораздо большее и серьезное влияние на положение дворянства как сословия оказали корпоративные права дворянства, формирование которых шло постепенно всю первую половину XVIII в. Основным его источником следует полагать не то сословное начало, господствовавшее на Западе, которое предполагало устроить сословие в виде корпорации, осуществляющей идею представительства, а исключительно желание правительства заполнить посредством выборов среди дворян должности по местному управлению. Уже Петр ввел это начало выборности должностных лиц (ландратов и ландрихтеров), преемники Петра отказались от этой идее, но, как показала история, не окончательно. В 1775 г. идея привлечь дворянство к местному управлению торжествует вновь. Соответственно, учреждая дворянские собрания по губерниям, наделяя их правом юридического лица, а впоследствии вводя целый штат служащих по дворянским выборам, правительство привязывало местное дворянство к местным правительственным учреждениям, сначала ставя их рядом, а потом уже и под контроль последних <1>.

--------------------------------

<1> Герцену принадлежит верное наблюдение: "Власть губернатора вообще растет в прямом отношении расстояния от Петербурга, но она растет в геометрической прогрессии в губерниях, где нет дворянства, как в Перми, Вятке и Сибири" [Герцен. 1956. 4 : 237].


Формально это выразилось еще, в частности, в том, что если пр. 38 ЖГД давало губернатору (генерал-губернатору) право созывать губернские собрания, при этом в 1788 г. даже состоялся специальный указ, запрещающий начальникам губерний присутствовать на таких собраниях, то 9 марта 1797 г. выходит Указ, предписывающий губернаторам, наоборот, присутствовать на таких собраниях, годом позже выходит специальное постановление, отменяющее постановления пр. 47 и 48 ЖГД (право петиции). Надо заметить, действие этих правил было восстановлено в 1801 г., но общая зависимость местных дворянских учреждений от местных органов управления стала более явственной, поскольку все дворянские учреждения были включены в систему местных органов.

Со временем дворянские сословные учреждения постепенно теряли свою сословную окраску, общеадминистративные их функции все расширялись, "пока, наконец, не стали перевешивать над функциями сословного управления. Этот последний факт был, конечно, главной, если не единственной, причиной того, что при создании в 1864 году земского управления те же предводители были призваны принять в нем деятельнейшее участие и даже руководительство; если окинуть взором все обширное поле их деятельности, например, в сороковых годах, можно ясно себе представить, что лучшего руководителя нового земского управления правительство и не могло найти; благодаря их подготовке предводители явились вполне способными и полезными деятелями реформированного провинциального управления" [Корф. 1906. С. 661 - 662].

Городские обыватели.

Следующим после дворянства сословием, оформившимся организационно в XVIII в., было сословие городских жителей или потомки прежнего посадского населения, причем наименование их посадскими продолжало сохраняться довольно долго. Нередко городские жители в актовом материале именовались "гражданами" или "мещанами", последнее выглядело заимствованием из юго- и западно-русских областей, куда слово это проникло из польского - от слова misto (ср. укр. мiсто, т.е. город), отсюда и такое название.

Фактически весь XVIII в., несмотря на бурное его начало, посадские продолжали сохранять положение тяглого населения, проживающего в городах. В частности, источником посадского сословия до 1785 г. было наследование положения родителей детьми по указу (чаще по ревизским сказкам), когда к сословию приписывали согласно правительственному распоряжению, а также по поручной записи. Последнее связано было с возможностью записываться в городское сословие из других состояний. В этом случае члены посадской общины, к тяглу которой приписывался новый тяглец, ручались за него в конечном счете за то, что он исправно будет нести повинности. Устав главного магистрата от 16 января 1721 г., воплотивший в себе квинтэссенцию законодательства Петра о городском управлении, практически никак не затронул этот вопрос, если не считать положения гл. VII, исключавшей из состава горожан шляхетство, чиновников ("служителей у дел представленных"), священнослужителей и иностранцев.

Последующее законодательство в лице ЖГГ 1785 г. только лишний раз подтвердило указанные выше источники мещанского состояния: "Городовыми обывателями разумеются все те, кои в том городе или старожилы, или родились, или поселились, или домы, или иное строение, или места, или землю имеют, или в гильдии, или в цех записаны, или службу городскую отправляли, или в оклад записаны" (пр. 77; ср. пр. 82 ЖГГ). Кроме того, к городским жителям теперь приписывались иностранцы.

Выбытие из мещанского сословия в принципе не разрешалось, поскольку это сказывалось на состоянии тягла. Однако, как отмечал крупнейший знаток этого вопроса профессор А.А. Кизиветтер, в некоторых случаях выход разрешался: через брак, в качестве наказания за уголовное преступление, постриг в монашество, через рекрутский набор, посредством поступления на государственную службу.

Главное предназначение городских жителей - выполнение государственного тягла, для лучшего несения которого они образовывали общества - своеобразные корпоративные организации, родоначальником которых были общины и сотни городских жителей еще московской эпохи. Причем, как доказал в свое время тот же А.А. Кизиветтер, посадская община не совпадала с административным управлением города, поскольку последнее предназначалось для управления городом в целом и фактически с 1721 г., с момента издания Устава главному магистрату, вписывалось в систему местного управления (см. выше соответствующий раздел).

Посадская община только выбирала из своего состава определенный круг лиц: ратманов, бургомистров, которые, переступая порог магистрата, становились "агентами правящей бюрократии", назначение которых заключалось в контроле за осуществлением в городе распоряжений центрального правительства и надзоре за самим посадским мiром. Сам разряд городских жителей продолжал делиться на слободы и сотни - мелкие самоуправляющиеся группы, составлявшиеся с целью выплаты тягла. Органом управления сотен и слобод были их сходы, для общего управления делами общины избирали своего старосту; слободской староста в должности утверждался местным магистратом. Несколько таких слобод и сотен, собственно, составляли общину посада, главным органом управления которого уже был общепосадский сход, избиравший старосту всего посада (который также утверждался в должности магистратом), а равно ряд других должностных лиц: излюбленных голов и т.п. для заведования сбором пошлин и податей, которыми община была обязана к казне. Сход слобод и посада нередко разрешал споры между своими членами, а также разверстывал тягло по душам, т.е. по плательщикам.

С введением Уст. гл. маг. 1721 г. население городов было поделено на две категории: регулярных и нерегулярных граждан (горожан). Нерегулярные, иначе "подлые люди, обретающиеся в наймах и в черных работах, которые нигде между знатными и регулярными гражданами не счисляются" (гл. VII). Нерегулярные, таким образом, в посад, общину не входили; для регулярных же предусматривалась следующая сословная организация: к первой гильдии регулярных граждан принадлежали все ведущие крупные торговые предприятия, ко второй - соответственно хозяева более мелких предприятий. Ремесленники объединялись в цехи под руководством выборных старост - ольдерменов (Там же). В связи с этой новой организацией старая посадская община, казалось, должна была бы исчезнуть. Но этого не случилось. Фактически гильдии превратились в аналог слободских общин, стали наравне с ними и в отличие от них объединяли в себе более мощных, если можно так выразиться, тяглецов. Самая же интересная метаморфоза произошла с цеховыми организациями - они до Екатерины II так и не смогли стать корпоративными органами управления, как это было везде на Западе, а были всего лишь организационной формой удовлетворения казенной потребности.

Положение довольно существенно меняется в правление императрицы Екатерины II, Жалованная грамота городам которой фактически совместила внутрисословное управление городских жителей с управлением городов как административных единиц (см., однако, гл. XIX - XXI Уч. губ. 1775 г.). Городские обыватели (пр. 77 ЖГГ), так теперь назывались городские жители, составляли в совокупности городское общество (пр. 29). Городское общество получало права юридического лица (пр. 40 и 42). Само общество состояло из следующих разрядов лиц: 1) настоящих городских обывателей (пр. 80), как гласил закон: "среднего рода люди или мещане", в общем это были домовладельцы, т.е. собственники хоть какой-либо недвижимости в городе; 2) купцов 1, 2 и 3-й гильдии (пр. 102, 108, 114), различие между гильдиями обусловливалось различием в объявленном капитале; 3) мещан, которые подразделялись на цеховые организации (пр. 120); 4) посадских (пр. 138); 5) иногородних и иностранцев (пр. 127); 6) именитых граждан, к последним приписывались лица свободных профессий.

Каждый из шести разрядов городского населения, согласно ЖГГ, имел собственную организацию корпоративного вида, от которой происходило формирование органов управления всем городом: "Городскую общую думу составляют городской голова и гласные от настоящих городовых обывателей, от гильдий, от цехов, от иногородних и иностранных гостей, от именитых граждан и от посадских" (пр. 157 ЖГГ). Соответственно, для производства выборов в общую городскую Думу (пр. 158 - 163) каждым разрядом избиралось от себя определенное количество гласных, которые в совокупности составляли общие собрания разрядов городского общества - городскую общую Думу, которая в свою очередь из своего состава избирала уже шестигласную городскую Думу. Шестигласной она называлась потому, что состояла из шести представителей (голосов, как выражался законодатель) от шести разрядов городского населения. Собственно, именно шестигласная Дума была постоянно действующим органом городского сословного управления (пр. 173). Она собиралась еженедельно; на ее попечении находился довольно широкий по определению круг вопросов, но законодатель, например, специально позаботился указать в тексте акта, что рассматривает Думу как орган прежде всего сословного, а не административного управления. Так, Дума обязана была "возбранять все, что доброму порядку и благочинию противно, оставляя однако ж относящееся к части полицейской исполнять местам и людям, для того установленным" (пр. 167) (ср. пр. 168: "городской Думе запрещается мешаться в дела судные между жителями того города, ибо оные по учреждениям принадлежат магистратам или ратушам").

Постоянно действующим органом сословного городского управления был городской голова. Самостоятельной компетенции, кроме регистрации гласных (например, пр. 158 и др.) и председательствования в общей городской (пр. 157), в шестигласной Думе (пр. 166), он не имел.

Уже в царствование Павла I действие Грамоты было отменено и в Петербурге и в Москве введено новое, упрощенное управление городским сословием. При перемене царствования произошло восстановление status quo, но практика осуществления Грамоты была маловпечатляющей. В то же время выяснялись и непрактичность разделения самого городского сословия на шесть разрядов. Например, в Городовом положении 1842 г., предназначавшемся только для Петербурга, позднее его, правда, ввели в Москве и в Одессе, было уже пять разрядов городского населения: потомственные дворяне, владеющие в городе недвижимостью, личные дворяне, почетные граждане и разночинцы, также владеющие в городе недвижимостью, купцы всех гильдий, мещане, состоявшие в вечных ремесленных цехах. Откуда видно, что строго сословный принцип в этом акте был уже нарушен, чему источником был ряд узаконений, первый из них относился еще к 1807 г., когда разрешено было записываться в гильдии дворянам и через них участвовать в управлении городом. В 1854 г. дворяне получают право самостоятельно выступать на городских выборах. В том же 1807 г. институт именитых граждан соединяют с первогильдейским купечеством, при этом заводят особую Бархатную книгу для именитого купечества. В 1831 г. при императоре Николае I количество гильдий купцов с трех сокращается до двух, при этом образуется разряд почетных граждан.

Категория: Законодательство. Государство и право | Добавил: x5443x (03.06.2013)
Просмотров: 828 | Теги: организация, иностранцы, понятие, Российской, духовенство, Инородцы, Сельские обыватели, дворянство, империи, подданства | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017