Среда, 24.05.2017, 03:27
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Законодательство. Государство и право

ИМПЕРСКИЙ (ПЕТЕРБУРГСКИЙ) ПЕРИОД В ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПРАВА. Часть 6

ИМПЕРСКИЙ (ПЕТЕРБУРГСКИЙ) ПЕРИОД В ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПРАВА

Глава VIII. ОРГАНИЗАЦИЯ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Предыдущая страница

§ 5. Население Российской империи

Понятие подданства.

В период Империи отечественное право окончательно вырабатывает юридическую конструкцию подданства - современный аналог института гражданства. Вместе с тем следует отметить, что вплоть до 1917 г. в России не существовало единого акта, регулировавшего отношения гражданства - подданства. Большинство норм этого института мы находим в Консульском уставе (т. XIV Св. зак.) и Законах о состояниях (т. XI ч. 2 Св. зак.).

Понятие подданства, таким образом, обладает теми же качественными чертами, что и понятие гражданства; единственное различие между ними - терминологическое: подданными являются подвластные монархических государств, тогда как в государствах с республиканской формой правления подвластных трактуют как "граждан". Связь человека с государством, выраженная в подданстве (гражданстве), определяется несколькими чертами. Подданство постоянно; оно действует вне связи со временем; на него не могут быть распространены никакие оговорки о сроках давности (англичане в этом случае употребляли даже фикцию - once a subject is always a subject), подданство экстерриториально.

Итак, согласно ст. 1 Зак. о сост. Т. IX Св. зак. население Империи подразделялось на природных русских подданных, инородцев и иностранцев. В общем смысле подданными Всероссийского императора считались и природные русские подданные, и инородцы. Терминологическое различение их обусловлено было разницею в личных правах, предоставленных русским и соответственно инородцам, с точки зрения же международного права все они составляли одну категорию подданных России. Таким образом, институт подданства по русскому праву представлял собой не однородную группу норм, а довольно обширный правовой институт, несмотря на общее положение ст. 27 Осн. гос. зак. 23 апреля 1906 г.

Приобретение русского подданства.

Окончательно юридическую форму приобретения русского подданства установил еще Петр Великий; начиная именно с его царствования каждому новому монарху все население Империи приносило присягу на верность. В Московскую эпоху эта форма равно практиковалась, но заслонялась более общей - актом очередного Земского собора, избиравшего или утверждавшего нового царя на престоле. Впоследствии Павел I обязал уже все население Империи по достижении 12-летнего возраста приносить такую присягу. Исключение делалось, впрочем, только для крепостных, за которых такую присягу по Указу 1740 г. приносил помещик, но с 1861 г. основание для такой процедуры отпало и крестьяне (сельские обыватели) наравне с прочими сословиями стали совершать верноподданническую присягу. Присяга требовалась и для иностранца, вступающего в русское подданство.

Согласно русскому праву подданство приобреталось по следующим основаниям.

А. Рождение: русским подданным считался любой рожденный от родителей, состоящих в российском подданстве. При этом по смыслу ст. ст. 828, 829 и 850 Зак. о сост. Т. IX Св. зак. этот принцип крови (ius sanguae) толковался расширительно: русским подданным считалось лицо, хоть и рожденное за границей, на иностранном корабле, и если даже только один из родителей состоял в российском подданстве (отец), то материнская линия родства получала преимущество только в том случае, если ребенок был незаконнорожденным. Единственное требование, которое устанавливал закон (ст. 1098 Зак. о сост. Т. IX Св. зак. по прод. 1890 г.), - обязательность регистрации новорожденного у российского консула за рубежом.

Б. Брак: иностранка, вступая в брак с русским подданным, автоматически считалась вступившей и в русское подданство. При этом закон не требовал от нее принесения присяги (ст. 1028 Зак. о сост. Т. IX Св. зак.), в случае прекращения брака русское подданство за ней сохранялось. Здесь стоит отметить, что этот принцип не знал обратного действия, когда уже русская подданная выходит замуж за иностранца. В этом случае жена следовала гражданству своего мужа, однако для детей от такого брака предусматривалась упрощенная процедура приема в подданство. Согласно русскому праву усыновление не влекло за собой автоматического изменения гражданства усыновленного.

В. Укоренение (натурализация): до 1864 г. отечественное законодательство устанавливало довольно льготный режим, согласно которому иностранцу достаточно было подать прошение в губернское правление по месту жительства с просьбой о приеме его в подданство. После принесения присяги, причем даже на родном языке, иностранец уже считался подданным России. Несомненно, что основание столь льготного режима было положено Манифестом о вызове иностранцев в Россию от 16 апреля 1702 г., которым отменялся "древний обычай, посредством коего совершенно воспрещался иноземцам свободный въезд в Россию". Согласно Закону 10 февраля 1864 г. иностранец мог быть укоренен в российском подданстве только после пятилетнего постоянного пребывания (ius domicilium) в России. В этом случае прошение о приеме в подданство подавалось уже на имя министра внутренних дел. Исключение делалось для евреев (ст. 993 Зак. о сост. Т. IX Св. зак.) и дервишей (ст. 994. Там же). К подданству России не могли быть допущены иностранки отдельно от своих мужей (ст. 1014. Там же). Для детей иностранцев, постоянно проживающих в России, был установлен упрощенный способ укоренения. В этом случае по достижении совершеннолетия (21 год) лицо могло в течение одного года ходатайствовать о приеме его в российское подданство. Наконец, имеет смысл указать, что сокращенным образом укоренение могло происходить и для иностранцев, состоявших на государственной службе, а равно для служителей неправославных или нехристианских культов, проживающих на территории Империи. Здесь необходимо отметить, что до 1848 г. иностранцев разрешалось брать в статскую, а до 1890 г. - в военную службу. Иностранец, состоящий на русской службе, мог в любое время подать прошение о приеме его в российское подданство. Однако такой порядок сохранялся только до 1890 г., после указанной даты любой иностранец, поступающий на русскую службу, автоматически считался русским подданным, исключение было сделано только для тех иностранцев, которых специально приглашали в Россию. Иностранец по укоренении получал права того сословия, к которому изначально был приписан.

Особый порядок укоренения устанавливался для среднеазиатских евреев, китайцев и корейцев. Среднеазиатские евреи могли быть приняты в русское подданство с разрешения МВД и местного генерал-губернатора "с припискою к пограничным городам Оренбургского и Туркестанского края под условием вступления в купеческие гильдии и предоставлением им прав для евреев - русских подданных установленных" (ст. 819 Зак. о сост. Т. IX Св. зак. по прод. 1890 г.). Евреи, подданные других государств, допускались в Россию только с разрешения МВД (ст. 289 Уст. пат. Т. XIV Св. зак. изд. 1892 г.). Китайцев и корейцев в виде опыта разрешено было натурализовать Приамурскому генерал-губернатору (ст. 845 Зак. о сост. Т. IX Св. зак. по прод. 1890 г.).

Иностранец, желающий укорениться, обязан был представить доказательства, что он отказался от прежнего своего подданства, а в некоторых случаях представить документы, что он: а) отбыл воинскую повинность у себя на родине; б) не скрывается от правосудия; в) обладает средствами к существованию. Двойное гражданство, т.е. subjects mixtes, русское право перестало признавать с 1797 г., до этой даты двойное гражданство было известно отечественному праву.

Г. Оптация: так в праве называют способ изменения подданства, связанный с правом выбора гражданства населением, проживающим на территории, отходящей по международному соглашению от одного государства к другому. Лицо, подпадающее под действие этого института, в течение определенного срока (от трех до 10 лет), установленного в договоре, обязано определиться: подданству какой страны оно желает следовать. Право выбора в этом случае ограничено либо прежним статусом, либо гражданством той страны, к которой отходит территория. В течение указанного выше срока лицо, не желающее принимать российское подданство, обязано было, распродав свою недвижимость, покинуть пределы России.

Прекращение русского подданства.

В принципе выход из подданства русским правом запрещался. Вступление русского подданного в гражданство другого государства квалифицировалось законодательством как тяжкое уголовное преступление - измена. "Кто, отлучась из отечества, войдет в иностранную службу без позволения правительства или вступит в подданство иностранной державы, тот за сие нарушение верноподданнического долга и присяги подвергается лишению всех прав состояния и вечному из пределов государства изгнанию или в случае самовольного потом возвращения в Россию - ссылке в Сибирь на поселение", - гласила ст. 325 Улож. о нак. 1845 г. Равно русский подданный обязан был вернуться из-за границы по первому требованию правительства; в случае отказа "если кто самовластно останется за границей более пяти лет, тот считается безвестно отсутствующим и имение его берется в опекунское управление" (ст. 327 Улож. о нак. 1845 г.).

Во всех остальных случаях закон разрешал совершать так называемое увольнение из подданства, которое, однако, давалось только высочайшей властью по докладу из Комитета Министров (фактически это было требование издания акта об увольнении из подданства в форме закона). К прекращению российского подданства вел брак русской с иностранцем. Однако постановление закона на этот счет нельзя признать исчерпывающим: поскольку право ничего не говорило о тех случаях, когда закон страны, гражданином которой являлся муж-иностранец, не предоставлял жене-иностранке прав гражданства, то приходиться считать, что окончательно русская женщина, даже выходя замуж за иностранца, не теряла связи с российским государством; в этом случае уместна аналогия по ius postliminii, так как в случае развода с мужем или его смерти она возобновляла российское подданство простым фактом возвращения в Россию из-за границы. Исключение было установлено для детей от такого брака - они следовали гражданству отца.

Права и свободы русских подданных.

Понятие подданства (гражданства) помимо правовой связи устанавливает для подданного определенный режим в пределах его отечества, который в свою очередь заключается в разного рода правах, привилегиях и обязанностях, обладание и несение которых отличает подданного от неподданного - иностранца в общем смысле этого слова.

Личная свобода. Вообще же писать о свободе личности применительно к России всегда представляется изрядным делом. Во многом трудность определения этого принципа при российских условиях обусловлена тем, что, зародившись на чуждой, западноевропейской почве, он был механически перенесен на почву российскую. При взгляде Запада на Россию давно уже стало избитой темой проблема так называемого русского деспотизма: подавление свободы личности, полицейский произвол и т.п. Однако при этом совершенно упускают из виду, что русские находились к своему государству в несколько иных по форме отношениях, нежели западный человек по отношению к своему. Если на Западе государственно-правовые отношения строились на известных принципах феодальной отчужденности власти от населения, что в конце концов привело к формированию концепции государства - юридического лица, то в России, где исторически государство строилось на строгих патриархальных началах и где личность не противопоставлялась, а, наоборот, включалась в систему государственных властеотношений, в конце концов и смогла возникнуть концепция государства-правоотношения. Почему в России случилось именно так, а не иначе, думается, также не имеет смысла долго рассуждать; феномен этот был объяснен еще П.Н. Милюковым - 70 - 80% ежегодного бюджета страны уходило на нужды армии, а потом еще и флота. Проклятие географического положения: преддверие Европы и Азии господствовало над Россией. Соответственно, при учете указанной тенденции говорить о свободе личности до 1917 г. в России возможно только применительно к слабым попыткам эмансипации отдельных сословий от обязательной государственной службы.

Итак, исторически освобождением от всех видов податей и повинностей с самого начала в России пользовалось только духовенство, указами Петра, например от 4 апреля 1722 г., это положение канонического права только подтверждалось. Но, например, только Указом 1798 г. духовенство освобождалось от полицейских повинностей.

Более всего преимуществами в деле личной свободы в России, конечно, пользовалось дворянство. Правило 17 ЖГД 1785 г. так и говорило: "Подтверждаем на вечные времена в потомственные роды российскому благородному дворянству вольность и свободу". Главная гарантия такой вольности заключалась в праве дворян не служить (пр. 18), а равно всякое преследование дворянина стало возможным только по суду (пр. 9 - 13). Статья 2 Пол. о крест. 1861 г. предоставляла всем крестьянам права "свободных сельских обывателей". Ранее ЖГГ 1785 г. устанавливала в пр. 84 аналогичные гарантии для городских жителей.

Обращает на себя внимание попытка правительства при издании в 1775 г. Уч. губ. ввести в право своеобразное положение об обеспечении свободы личности от произвольных арестов. Решение о законности арестов всех лиц полагалось рассматривать в течение трех дней совестными судами (см. ст. 401 Уч. губ. 1775 г.). К сожалению, это положение не получило должного обеспечения и развития.

Вместе с тем очевидно, что решительный переворот в деле обеспечения свободы личности российских подданных произошел в ходе конституционной реформы 1905 - 1906 гг. Манифестом от 17 октября 1905 г. провозглашено было решение "даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности". Положение Манифеста затем вошло в состав Осн. гос. зак. от 23 апреля 1906 г. (ст. ст. 31, 32; ср. ст. 74 Св. осн. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1906 г.). После 1906 г. принцип личной свободы равно дополняется постановлением о неприкосновенности жилища (ст. 34 Осн. гос. зак. от 23 апреля 1906 г. и ст. 75 Св. ос. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1906 г.).

В общем виде практика соблюдения и исполнения данных конституционных норм до 1917 г. может быть признана все же удовлетворительной, во всяком случае советская эпоха, социалистическая законность, пришедшая на смену "гнусному самодержавию", как принято было тогда выражаться, не идет ни в какое сравнение с мягкими и гуманными положениями дореволюционного законодательства и, что особенно важно, практики исполнения этого законодательства.


* * *


Итак, в отношении соблюдения конституционного права свободы личности мы находим следующие законодательные нормы. В литературе указывалось, что в основном все они восходили еще ко временам великих реформ императора Александра II. Так, согласно ст. 1 Уст. уг. суд. 1864 г. "никто не может подлежать судебному преследованию за преступление или проступок, не быв привлечен к ответственности в порядке, определенном правилами сего устава", ст. 1214 того же акта предоставляла право административным органам подвергать виновных в незначительных проступках аресту или денежной пене. Все остальные случаи, отличные от задержания, уже подлежали усмотрению особого судебного следователя, который наделялся правом вести досудебное следствие уголовных преступлений; при этом арест допускался законом только в том случае, если у следователя имелись серьезные основания полагать, что подозреваемый может уклониться от следствия (ст. 416 Уст. уг. суд.). Необходимо заметить, что Законом от 4 сентября 1881 г. О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия делались серьезные изъятия из указанного порядка, что, впрочем, сейчас вряд ли может служить объектом разумной критики, поскольку тогда правительство находилось в состоянии настоящей войны с террористическим крылом российской радикальной интеллигенции.

Положение о неприкосновенности жилища в России регулировалось негативным образом, т.е. устанавливался перечень тех случаев, когда данная свобода не действовала. Сразу необходимо уточнить - все они относятся к разряду полицейских превентивных мер и регулировались Законом от 12 марта 1882 г., согласно которому лицо, состоящее под надзором полиции, могло быть в любое время подвергнуто домашнему обыску.

Неприкосновенность имущества. Неприкосновенность частной собственности как абсолютный принцип вещного (частного) права всегда признавался за подданными Всероссийского императора. Единственное ограничение, которое полагал закон, состояло в том, что до 1861 г. формально право частной собственности не признавалось за крепостными крестьянами, однако и в отношении их еще Законом от 3 марта 1848 г. было определено право приобретать недвижимость на собственное имя, а не на имя помещика, как это было ранее. В отношении дворян действовало то положение, что только они и никто более могли владеть населенной землей (на поверку и это право формально было подтверждено только в 1857 г.). Из этого следует, что полных вещных прав на личность своих крепостных у помещика так никогда и не было, закон не признавал за ним подобной правоспособности; другое уже дело, что закон вообще слабо исполнялся или, если сказать правдивее, игнорировался, но официально, de iure, крестьяне всегда считались принадлежностью земли, к которой были приписаны.

Сильнейшее влияние до 1861 г. на имущественные права оказывала сословность, однако после указанной даты действие сословного принципа было ограничено открывшейся возможностью более свободного доступа в сословия, например, в некоторые из них свободная запись в принципе существовала всегда. Сословность, влиявшая на имущественные права, подчинялась общему принципу законности - так, согласно ст. 10 Зак. о сост. Т. IX Св. зак. "никто не может быть лишен прав состояния или ограничен в сих правах иначе как по суду за преступление". Более того, до 1917 г. русское уголовное право, например, не знало такой санкции, как конфискация имущества. В случае осуждения лица законодатель вводил в действие фикцию гражданской смерти осужденного, и таким образом наследство автоматически переходило к его наследникам ("имущество лица, лишенного всех прав состояния, переходит к его законным наследникам по правилам, в законах гражданских и уголовных изложенным" (ст. 12 Зак. о сост. Т. IX Св. зак.)). Данное положение имело своим источником еще пр. 23 ЖГД 1785 г.: "Благородного наследственное имение в случае осуждения и по важнейшему преступлению да отдастся законному его наследнику или наследникам". Конфискации как уголовной санкции не знал и позднейший по времени закон - Уголовное уложение 1903 г. (ср., однако, ст. ст. 36 - 38 названного акта, которые предписывают конфискацию орудий преступного промысла). Конфискация имущества, т.е. безвозмездное изъятие его в качестве уголовной меры наказания, известна только советскому уголовному праву, из которого она проникла и в современное российское (ст. 52 УК РФ). От конфискации следует отличать экспроприацию. Последняя была известна отечественному праву и означала то же, что и в любой другой цивилизованной стране: отчуждение прав собственности за равноценный выкуп. Об этом четко, например, заявляла ст. 575 Зак. гр. Т. X Св. зак. Впоследствии это положение вошло и в ст. 77 Св. осн. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1906 г.

Свобода совести. До и после 1906 г. это фундаментальное право понималось как свобода вероисповедания, существенным уточнением к коему являлось положение ст. 40 Осн. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1892 г.: "Первенствующая и господствующая в Российской империи вера есть Христианская Православная Кафолическая Восточного исповедания", без изменений эта норма была повторена в ст. 62 того же акта, но в изд. 1906 г. Первенствующее значение православия прежде всего закреплялось в том, что глава государства Российского - Всероссийский император - мог принадлежать только к этой вере (ст. 41 Осн. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1892 г.; ср. ст. 63 Там же, изд. 1906 г.).

В то же время право знало за Православной церковью следующее исключительное положение: "Одна господствующая церковь имеет право в пределах государства убеждать не принадлежащих к ней подданных к принятию ее учения о вере. Как рожденным в православной вере, так и обратившимся к ней из других вер запрещается отступить от нее и принять иную веру, хотя бы то христианскую" (ст. 36 Уст. о пресен. и пред. прест. Т. XIV Св. зак.). Отпадение от православия квалифицировалось до 1905 г. (до Указа от 17 апреля 1905 г.) как уголовное преступление (ст. ст. 184, 185, 187, 188 Улож. о нак. 1845 г.). При этом закон различал следующие виды такого преступления: а) отпадение от православия в другое христианское вероисповедание - имение виновного бралось в опеку, сам он ссылался на поселение в Сибирь; б) отпадение от православия в иноверие (в нехристианское вероисповедание) - утеря всех прав состояния и бессрочная ссылка в каторжные работы. Другое ограничение, которое можно видеть в законодательстве до 1905 г., - принцип благоприятствуемой религии, заключавшийся в том, что дети, рожденные в смешанных браках, должны были воспитываться только в православной вере, в этом случае священник, проводивший венчание, обязан был взять с инославного соответствующую подписку (ст. 74 Уст. о пресен. и пред. прест. Т. XIV Св. зак.). Брак между православными и лицами иудейского вероисповедания тем не менее был строжайше запрещен (ст. 85 Зак. гр. Т. X Св. зак. изд. 1892 г.).

Однако Уг. ул. 1903 г. уже не знало квалификации отпадения от православия, а только "совращение" от православия. Под совращением закон в одном случае понимал добровольный прозелитизм, а в другом - "злоупотребление властью, принуждения, обольщения обещанием выгод или обмана" (ст. ст. 82 - 84 Уг. ул. 1903 г.). Эти положения закона остались неизменными и после 1905 г. вплоть до большевистских гонений на Церковь.

Одновременно с приданием православию положения господствующей веры закон стоял на страже и охранении других вероучений, как христианского, так и нехристианского толка. По этому поводу Основные государственные законы Российской империи, как до 1905 г., так и после, гласили:

"Все не принадлежащие к господствующей Церкви подданные Российского государства, природные и в подданство принятые, также иностранцы, состоящие в Российской службе или временно в России пребывающие, пользуются каждый повсеместно свободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной. Свобода веры присвояется не токмо христианам иностранных исповеданий, но и евреям, магометанам и язычникам: да все народы, в России пребывающие, славят Бога Всемогущего разными языками по закону и исповеданию праотцев своих, благословляя царствование Российских Монархов и моля Творца вселенной об умножении благоденствия и укрепления силы Империи" (ст. ст. 44, 45 Осн. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1892; ср. ст. ст. 66, 67 Того же акта изд. 1906 г.).

Следует отметить, что довольно долго, вплоть до 1905 г., эти положения не распространялись на раскольников всех толков, в отношении их действовали особые правила (ст. 48 Уст. о пресен. и пред. прест. Т. XIV Св. зак.). Последнее связано было с тем, что расколоучение квалифицировалось как ересь.

Однако после Указа от 17 апреля 1905 г. данный порядок был существенно изменен. К важнейшим положениям этого Указа, напомним, он назывался "Об укреплении начал веротерпимости", прежде всего следует отнести то, что, пожалуй, впервые в государственное право России вводилось понятие "свобода совести", поскольку законом полагалось "обеспечить каждому из Наших подданных свободу верования и молитв по велениям его совести". Сверх того, впервые раскольники причислялись к инославным, тем самым клеймо еретиков с них снималось (ст. 7 Указа), ламаисты, т.е. буддисты, признавались иноверцами, поскольку впредь возбранялось именовать их в официальных актах "идолопоклонниками и язычниками" (ст. 16 Указа); наконец, самое важное: "признать, что отпадение от православной веры в другое христианское исповедание или вероучение не подлежит преследованию и не должно влечь за собой каких-либо невыгодных последствий, причем отпавшее по достижении совершеннолетия от православия лицо признается принадлежащим к тому вероисповеданию или вероучению, которое оно для себя избрало" (ст. 1 Указа). В то же время повелевалось произвести существенное улучшение в положении мусульман и раскольников, причем раскольников закон теперь подразделял на старообрядцев, сектантов и последователей изуверских учений, к последним продолжали применять меры уголовного преследования. Нормы этого великого акта свободы нашли свое отражение в Положении КМ от 17 апреля 1905 г. и позднее вошли в корпус Основных государственных законов (ст. 81 т. I Св. зак. изд. 1906 г.).

Свобода передвижений. Вообще этой фундаментальной свободе в России долго не везло и не везет вплоть до сегодняшнего дня. Не ошибемся, если скажем, что и в современной России данная свобода встречает значительные препятствия к своему осуществлению. Во многом стесненность этого права может быть объяснена приписным характером правового статуса населения. Вполне этот принцип утвердился уже в 1649 г. и связан был с отменой урочных лет, т.е. срока сыска беглых крестьян. Однако более формальное свое регулирование свобода передвижения получила все же при Петре I в Плакате от 26 июня 1724 г., в котором мы встречаем первые начатки паспортной системы, не отмененной вплоть до сего дня. Правда, вначале этот акт применялся непосредственно только к крестьянам. Так, в случае ухода крестьянина на промысел на расстояние свыше 30 верст от места его жительства он обязан был получить особое "отпускное письмо" от помещика или местного священника (ст. 12); по получении такого "вида" или "пачпорта", как называли эти документы русские крестьяне, он обязан был его зарегистрировать у местного земского комиссара (ст. 13).

Всемогущество приписной системы проявилось еще и в том, что ее влияния не смогло избежать даже дворянство - казалось бы, самое привилегированное сословие в России. Последнее было обязано участвовать в дворянских выборах в тех уездах, где находились их имения, что, впрочем, не означало обязанность участвовать в выборах во всех уездах, где у дворянина была недвижимость, - только в том, который он изберет для постоянного своего места жительства. Кроме того, как гласила ст. 126 Зак. о сост. Т. IX Св. зак., "каждый потомственный дворянин по вступлении во владение какой-либо недвижимой собственностью обязан в продолжение года с сего вступления записаться в родословную книгу своей губернии".

Духовенство, как белое, так и черное, равно обязано было быть приписанным либо к своим приходам, либо к монастырям; сверх того, Синод вел регистрацию такой записи уже в централизованном порядке. Для отлучки от места своего служения духовное лицо обязано было подавать соответствующее прошение своему начальству (ст. 52 Уст. о пасп. Т. XIV Св. зак.).

Постоянным местом жительства купцов считалось место, где им выдано гильдейское свидетельство (ст. 79 Уст. о пасп. Т. XIV Св. зак.), мещан - где они записаны в обывательские книги (ст. 4 Уст. о пасп. Т. XIV Св. зак.), крестьян - где они записаны в подушный оклад (ст. 7 Уст. о пасп. Т. XIV Св. зак. изд. 1892 г.); после отмены подушной подати в 1885 г. местом приписки крестьян считалось их сельское общество, ремесленников и посадских - где они записаны в цехи и посады и отправляют государственные повинности (ст. 6 Уст. о пасп. Т. XIV Св. зак.). Лицо, состоявшее на государственной службе, числилось в списках того ведомства, в котором проходило службу, ввиду чего на госслужащих общее положение Уст. о пасп. не распространялось. Подтверждение этому находим в том, что для отставных госслужащих паспорт или вид на жительство заменялся сенатским указом об отставке. Таким образом, свобода избрания места жительства в России до 1917 г. была тесно связана со свободой избирать себе то или иное занятие, записываться или выходить из того или иного состояния, сословия. Не случайно поэтому Основные государственные законы 1906 г. в подтверждение этого основополагающего начала русского государственного права говорили о "праве свободно избирать место жительства и занятия", т.е. употребление в норме закона соединительного союза "и" указывало на то, что законодатель объединяет эти два права в одно. Для передвижения по стране русский подданный был обязан получить паспорт: "Никто не может отлучиться от места своего постоянного жительства без узаконенного вида или паспорта" (ст. 1 Уст. о пасп. Т. XIV Св. зак.).

Первоначально выезд за границу до царствования Екатерины II был достаточно серьезно затруднен; выезд осуществлялся в основном по государственным нуждам, только с изданием ЖГД (пр. 19) и некоторых других актов стали отпускать за границу и по частным делам. Император Павел I вовсе запретил выезд русских подданных за рубеж. При императоре Александре I это ограничение устраняется. Первый закон о заграничных паспортах в России принимается только в 1817 г., вплоть до 1917 г. действовали правила, установленные актом 1867 г., с некоторыми редакционными поправками.

Для выезда за границу русский подданный не встречал серьезных препятствий. Доказательством этого может служить, например, та чрезмерная легкость, с которой наши революционеры покидали пределы отечества. Единственным ограничением для выезда за границу был возраст - самостоятельно могли выезжать лица, достигшие 25 летнего возраста, несовершеннолетние следовали с родителями, как и сейчас. Подданный, желающий убыть за рубеж, подавал прошение в губернское правление по месту жительства, каковое в течение двух недель обязано было выдать ему заграничный паспорт. Виз на въезд в другие страны тогда не существовало, правда, некоторые государства, в их числе была и Россия, требовали визирования паспортов в своих посольствах. Паспорта были срочными - сроком на пять лет.

Право государственной службы. В отношении реализации этого правомочия еще с Петра Великого русским подданным приходилось ожесточенно конкурировать с иностранцами. Нельзя сказать, что Россия в этом плане представляла какое-то исключение - служба иностранцев в то время была довольно распространенным явлением, не в последнюю очередь это объяснялось еще пережитком феодальной эпохи, когда вассал служит сеньору вне зависимости от национальной принадлежности последнего. Однако довольно рано было установлено, что высшие посты на государственной службе занимать могут только российские подданные, природные или укоренившиеся (натурализовавшиеся).

Прохождение государственной службы в Российской империи регулировалось постановлениями Устава о гражданской службе. Т. III Св. зак. Согласно нормам данного акта к службе не допускались: 1) иностранцы, с некоторыми, впрочем, изъятиями; 2) лица податного сословия; правило это для них не действовало, если они получали специальное образование; 3) евреи <1>; 4) подкидыши; 5) ограниченные в правах состояния по суду. Для всех остальных лиц доступ к службе был открыт либо на основании их привилегированного положения, либо на основании образовательного ценза. Причем последнее основание со времен графа М.М. Сперанского сделалось всеобщим - на службу стали брать только с дипломами о высшем образовании, невзирая на происхождение лица. До 1884 г. закон не запрещал совмещение госслужбы с предпринимательской деятельностью, как сказали бы сейчас. В последующем это было запрещено, кроме того, закон стал налагать ограничения и по так называемому совместительству - одновременной службе в нескольких разных ведомствах.

--------------------------------

<1> Понятие "еврей" в то время означало "лицо иудейского вероисповедания", т.е. религиозную принадлежность. Этнических евреев, обратившихся в православие (так называемых выкрестов), до 1917 г. было довольно много на государственной службе. Встречались они и среди высшей бюрократии. Более того, они даже служили в царской охранке - в отдельном корпусе жандармов.


Свобода слова. Исторически данное право связано своим происхождением с историей книгопечатания, т.е. родоначальником данного правомочия является Иоган Гуттенберг. Первоначально книгопродавцы и типографщики составляли одну корпорацию, гильдию или цех, которым в качестве привилегии власть давала право печатать и продавать книги. До тех пор, пока эта монополия не была поколеблена, не имело смысла говорить о свободе слова, содержание которого практически одинаково во всех странах: "Каждый может в пределах, установленных законом, высказывать изустно и письменно свои мысли, а равно распространять их путем печати или иными способами", - гласила ст. 37 Осн. гос. зак. от 23 апреля 1906 г.

В данном правомочии обращают на себя внимание следующие его составляющие:

А. Круг субъектов, которым дозволена данная деятельность (чем он шире, тем, естественно, осуществление данного права полнее).

Б. Насколько формальны пределы законного усмотрения в данном правоотношении (говоря иначе, насколько закон допускает вообще публиковать стихи Баркова, например).

В. Сколь либеральны правила в отношении цензуры (используется предварительная или последующая цензура).

А. По кругу субъектов, имеющих право издания печатной продукции, можно видеть постепенное расширение круга лиц. Начиная со времен правления Петра Великого типографское дело было сосредоточено в двух печатных дворах - Москве и Санкт-Петербурге. В царствование Екатерины I состоялся Указ (ПСЗРИ. 1-е изд. Т. VII. N 5175), из названия которого явствует его содержание: "О бытии в Санкт-Петербурге типографиям только при Сенате и Академии, о переводе в Москву для печатания церковных книг при Синоде и при Александровском монастыре". Указом 1742 г. подтверждается правомочие Академии наук печатать книги. Настоящий прорыв в деле книгопечатания состоялся в 1771 г., когда разрешено было учреждать вольные типографии - даровалось право частным лицам заводить типографии. Особо благоприятные условия книгопечатанию предоставил Указ 1783 г., разрешивший в обеих столицах и прочих городах заводить типографии и печатать книги как на русском, так и на иностранных языках. При Павле I положение резко меняется - Указом от 16 сентября 1796 г. упразднялись частные типографии; в 1802 г. действие Указа 1783 г. восстанавливается вновь, но последующее законодательство только подтверждает право заводить типографии с разрешения властей.

Последний Закон, предшествовавший конституционной реформе 1906 г., вышел в 1865 г. Этим актом (ПСЗРИ. 2-е изд. Т. XL. N 41990) предписывалось, что "желающие завести типографию, литографию, металлографию или любое другое подобное заведение для тиснения букв и изображений должны получить на то дозволение: в столицах - от генерал-губернатора, а в прочих местах - от начальника губернии" (ст. 2 отд. III Закона 1865 г.). Данное положение вошло без изменений в ст. 158 Устава о цензуре и печати. Законом 1865 г. право на издание повременной печати предоставлялось с разрешения МВД (ст. 4 отд. III; ср. ст. 117 Ценз. уст.), а временной - на общих основаниях, единственное исключение делалось для издания объемом не менее 10 печатных листов, кои можно было издавать бесцензурно (Указ от 6 апреля 1865 г.).

После 1905 г. произошло существенное облегчение вышеуказанных правил. В частности, отменялось положение о внесении залогов для лиц, желающих осуществлять повременное издание (отд. II Вр. правил от 24 ноября 1905 г.). Отныне каждый желающий выпускать в свет новое повременное издание подавал губернатору или градоначальнику прошение, в котором указывал необходимые сведения как о себе, так и о предполагаемом издании. Аналогичное заявление подавал и предполагаемый ответственный редактор, причем закон особо обращал внимание на то, что ответственным редактором мог быть только русский подданный (ст. 3 отд. VII Вр. правил от 24 ноября 1905 г.). По истечении двух недель местное начальство обязано было выдать свидетельство, разрешающее издательскую деятельность. Таким образом, новый закон вводил явочный порядок регистрации издателей.

Б. Положение о формальном пределе дозволенного для изложения в печати составляет известную трудность, ибо даже пословица гласит: "Бумага все стерпит". В этом смысле законоположения XVIII в. ограничивались только учением о crimen laesae majestatis и запрещением прямого и явного богохульства. Все, что не подпадало под данное определение, в принципе публикации подлежало. Именно этой причиной объясняется появление в век вольнодумства порнографических сочинений, хотя стихи Баркова так и не опубликовали.

Начиная с царствования императора Павла I в законодательство начинает проникать пуризм, когда неприличным по тем или иным причинам начинают считать совершенно невинные вещи. Известно, например, запрещение Павла I употреблять в печати слово "Родина", "свобода"; вместо слова "магазин" велено было говорить "лавка", вместо "дворец" - "замок", вместо "отряд" - "деташамент" и т.п. В XIX в. устанавливаются и первые нормы по охране авторских прав, так как ранее плагиат, контрафакция (публикование без позволения автора) вообще никак не преследовались. Контрафакция наказывалась в порядке ст. 1683 Ул. о нак. уг. и испр. Т. XV Св. зак. лишением особых прав и заключением в тюрьму сроком от двух месяцев до одного года и четырех месяцев. Статья 620 Уг. ул. 1903 г., так и не вступившего в силу в данной части, в добавлении к вышеизложенным правилам устанавливала еще и штраф размером не свыше 500 руб.

Так, уже в 1890 г. (ст. 420 Зак. гр. Т. X Св. зак. изд. 1890 г.) охрана авторского права устанавливалась на срок до пяти лет после смерти автора. Под влиянием норм международного права (Бернской конвенции об охране авторских прав) российское законодательство (ст. 1185 Зак. гр. Т. X Св. зак. изд. 1906 г.) охраняло авторское право в течение 50 лет со дня смерти автора. Законом, принятым III Государственной Думой 20 февраля 1911 г., этот срок понижался до 30 лет. В то же время следует указать, что Россия не являлась участницей международных конвенций по охране авторских прав, а заключала с отдельными государствами двусторонние соглашения, например, с Францией в 1861 г., в 1912 г. - с ней же, в 1913 г. - с Германией, по которым устанавливался каждый раз особый срок охраны прав авторов.

В. Цензуры в виде особого органа административного контроля в России до императора Николая I практически не существовало. Но уже Петр Великий впервые поручил Синоду предварительную цензуру книг духовного содержания, ст. 3 гл. III Духовного регламента. Указом от 18 марта 1742 г. цензура была возложена на сенатскую контору. При Павле I, как мы уже говорили, состоялось запрещение ввоза в Россию иностранных книг, цензура возлагалась при этом на таможни. Указом 1803 г. цензура возлагается на Министерство просвещения; цензурными органами стали выступать университеты, находящиеся в ведении последнего. 10 июня 1826 г. в России впервые учреждается специальный Цензурный комитет и вводится первый Цензурный устав (ПСЗРИ. 2-е изд. Т. I. N 403). Статья 1 этого акта устанавливала следующую цель цензурного надзора: "Цель цензуры состоит в том, чтобы произведениям словесности, наук и искусств при издании их в свет посредством книгопечатания... дать полезное или, по крайней мере, безвредное для блага отечества направление". Обязанность цензуры при этом заключалась в "ограждении святыни, престола, постановленных от него властей, законов отечественных, нравов и чести народной и личной от всякого не только злонамеренного и преступного, но и неумышленного на них покушения" (ст. 3). Двумя годами позже, однако, состоялось издание нового Цензурного устава от 22 апреля 1828 г. Следующим был весьма строгий Устав 1848 г.

В эпоху реформ Царя-Освободителя предпринимаются также существенные шаги к ослаблению цензуры, в связи с чем были изданы Временные правила по цензуре от 12 мая 1862 г., Указ о даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати от 6 апреля 1865 г., Выс. утв. мнение ГС о некоторых переменах и дополнениях в действующих ныне цензурных постановлениях от 6 апреля 1865 г. Указанными актами устанавливались существенные послабления в деле издания как временной, так и повременной печати, от предварительной цензуры освобождались по желанию издателей повременной печати в обеих столицах переводы объемом не менее 20 печатных листов, оригинальные сочинения объемом не менее 10 печатных листов, правительственные издания, издания учебных заведений. Наконец, в делах, связанных с преступлениями в печати, вводился судебный порядок их рассмотрения. Вместе с тем практика показала, что общество было явно не готово к дарованным свободам, ввиду чего правительство вынуждено было уже в 1866 г., после процесса по делу журнала "Современник" перенести слушание судебных дел из окружных судов в судебные палаты. Законом от 1 июня 1873 г. МВД предоставлялось право воспрещать на срок обсуждение в печати какого-либо вопроса государственного значения. Правилами от 5 апреля 1879 г. генерал-губернаторы получили право прекращать издания, как было сказано в законе, "за вредное направление"; 4 сентября 1881 г. такое же право было даровано властям в областях, объявленных на положении чрезвычайной охраны. Правилами КМ от 27 августа 1882 г. вновь вводилась предварительная цензура для тех изданий, которые троекратно предупреждались властями за злоупотребление в делах печати.

Позднее указанные постановления аккумулировались в Уставе о цензуре и печати, внесенном в т. XIV Св. зак. изд. 1890 г. Вместе с тем отметим, что после 1906 г. предварительная цензура была отменена, наглядным свидетельством данной меры, в частности, является то, что на обороте титульных листов книг, вышедших после 1905 г., перестали помещать обязательное уведомление о разрешении цензора к публикации данного издания. Наконец, после указанной даты окончательно устранялось административно-полицейское вмешательство в дела печати, отныне "ответственность за преступные деяния, учиненные посредством печати в повременных изданиях", определялась "в порядке судебном" (отд. III Вр. пр. о повременных изданиях от 24 ноября 1905 г.).

Свобода собраний. Пожалуй, первая норма, разрешавшая подданным собираться в количестве более чем три человека, была помещена в ЖГД (пр. 37), но этим же актом собрание дворян губернии было поставлено под надзор губернских властей (пр. 38 ЖГД). В остальном право собрания впервые закрепляется в ст. 1 Манифеста от 17 октября 1905 г. Необходимо заметить: это высочайшее предначертание основывалось уже на Именном указе от 12 октября того же года, который можно рассматривать в качестве источника Вр. пр. от 4 марта 1906 г. Окончательное свое закрепление эта свобода нашла в ст. 36 Осн. гос. зак. от 23 апреля 1906 г. и ст. 78 Св. осн. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1906 г.

Согласно Вр. пр. 1906 г. собрания классифицировались на публичные и непубличные. Последние закон разрешал проводить явочным порядком (отд. I Правил). Далее, публичные собрания классифицировались на проводимые в закрытых помещениях и проводимые под открытым небом (ст. 2 отд. III Правил). Основа подобной классификации покоилась на разных способах разрешения проведения таких собраний и на установлении перечня мест, где проводить собрания запрещалось. Например, Правила запрещали устраивать публичные собрания в закрытых помещениях на расстоянии полуверсты (около 600 м), а под открытым небом - на расстоянии двух верст от места действительного пребывания Его Императорского Величества или от места заседаний Государственного Совета и Государственной Думы во время их сессии (ст. 3 Там же).

Публичные собрания под открытым небом полагалось устраивать только с разрешения местных властей: губернатора, градоначальника, начальника полиции и т.п. В остальных случаях устанавливался явочный режим проведения публичных собраний. Устроитель его обязан был подать в срок за три дня до проведения градоначальнику (или соответствующему должностному лицу) заявление (ст. 5 Там же) с указанием необходимых сведений как о себе, так и о цели собрания, с указанием равно и других необходимых сведений (ст. 6 Там же). Закон особо запрещал участие вооруженных лиц в подобных собраниях (ст. 8 Там же), а равно предоставлял властям право воспрещать проведение собраний, преследующих противозаконные цели (ст. 7 Там же), в этом случае губернатор получал право назначать для наблюдения за порядком проведения собрания особое должностное лицо (ст. 10 Там же), которое руководствовалось положениями, изложенными в ст. 12 отд. III Правил. Общий же надзор за порядком проведения возлагался на устроителя собрания (ст. 11 Там же). Обжалование действий должностных лиц происходило в судебном порядке (ст. 18 Там же). Для проведения собраний, устраиваемых по распоряжению властей, избирательных собраний, религиозных собраний и т.п. устанавливались особые правила (отд. IV Правил).

Данные положения закона в целом зарекомендовали себя неплохо, после 1917 г. нечто похожее на право граждан собираться мирно и без оружия появилось в России только в 1987 г. в эпоху так называемой перестройки.

Право союзов. Под данным правомочием публичное право легализует объединения граждан, преследующих неэкономические цели. В России до 1906 г. действовал исключительно разрешительный порядок организации подобных обществ, причем в течение нескольких десятилетий отечественное право содержало прямой запрет на организацию любых союзов; под этот запрет подпадали даже акционерные компании. Здесь уместно указать на запретительные меры, направленные против масонов, при Екатерине II или запрещение Библейского общества при Александре I. Безусловно, подобные запрещения никоим образом не влияли на положение так называемых нелегальных организаций. В общем и целом до 1906 г. действовало положение, сформулированное еще Уг. ул. 1845 г., дополненное Законом 1874 г., воспрещающее существование каких-либо обществ, не разрешенных правительством или МВД (ср. п. 4 ст. 118 Уст. о пред. и пресеч. прест. Т. XIV Св. зак.). Данная норма вошла в ст. 124 Уг. ул. 1903 г. "Виновный в участии в сообществе, заведомо воспрещенном в установленном порядке, наказывается заключением в крепость на срок не свыше одного года или арестом" (ср. ст. ст. 125 - 127).

Вместе с тем события 1905 - 1906 гг. сделали реальностью право (свободу) организации союзов и обществ, не преследующих задачи, как гласил закон, получения для себя прибыли от ведения какого-либо предприятия, что и нашло свое воплощение в ст. 1 Указа от 17 октября 1905 г., ст. 38 Осн. гос. зак. от 23 апреля 1906 г. (ст. 80 Св. осн. гос. зак. Т. I Св. зак. изд. 1906 г.), ст. 1 отд. I Вр. пр. от 4 марта 1906 г. об обществах и союзах. Согласно отд. III указанных Правил ст. 124 Уг. ул. 1903 г. получила несколько иную редакцию: "Виновный в образовании союза обществ или общества, не исключая и профессионального, или в управлении им, или же в участии оном, без соблюдения или с нарушением установленных законом правил, а равно служащий, виновный в нарушении законного распоряжения власти, запрещающего ему образование общества или участие в нем, наказывается арестом на срок не свыше трех месяцев или денежною пенею не свыше трехсот рублей" и т.д.

Таким образом, закон вводил явочный порядок организации обществ (ст. 2, 17 отд. I Вр. пр.); для приобретения обществом прав юридического лица, однако, полагалась его регистрация (ст. 20 отд. I Правил). Согласно общепринятой практике западноевропейских стран того времени российский закон разрешал организовывать общества государственным служащим (ст. 9 отд. I Правил). Насколько данные общества могли считаться профессиональными, является по сей день спорным вопросом. По смыслу самого закона профсоюзы могли быть учреждаемы "для лиц, занятых в торговых и промышленных предприятиях, или для владельцев этих промышленных предприятий, или для владельцев этих предприятий" (отд. II Правил); непосредственно на госслужащих соответственно это правило не распространялось, цели профсоюзов - "выяснение и согласование экономических интересов, улучшение условий труда", "поднятие производительности труда" (ст. 1 отд. II Правил) - явно не совпадали с целями обществ, организуемых госслужащими - "для целей благотворительных или для удовлетворения духовных и материальных своих потребностей" (ст. 9 отд. I Правил), что скорее похоже на цели эмиритурных касс.

Для осуществления регистрации обществ и профсоюзов при губернаторах учреждалось особое присутствие, которое рассматривало представленный устав общества и союза на предмет соответствия его целей закону.

Прекращение деятельности обществ и профсоюзов осуществлялось только в административном порядке с обжалованием решения в 1-й департамент Правительствующего Сената, хотя первоначально предполагалось ввести судебный порядок отмены регистрации обществ и союзов.

Право представительства. De iure организованное на западный манер право представительства появляется в России только в ходе революции 1905 - 1907 гг. Хотя очевидно, что опыт представительства на уровне всего государства Россия имела: деятельность Уложенных комиссий при императрицах Елизавете и Екатерине II тому служит подтверждением. Первая попытка ввести представительство относится еще к 1730 г.; здесь достаточно вспомнить Кондиции верховников, предполагавших образование представительного органа, формируемого за счет аристократических фамилий. На этом попытки введения представительства не остановились - вслед за Кондициями, которые более остальных имели шанс осуществиться на практике, имеет смысл, очевидно, упомянуть проект кабинет-министра А. Волынского, казненного, впрочем, в 1740 г., затем науке истории русского права известны проекты В.Н. Татищева, П.И. Панина, С.Е. Десницкого. Все они не увенчались успехом.

XIX в. равно принес несколько проектов введения представительства в России. Здесь в первую очередь следует указать на проект Н.Н. Новосильцева и М.М. Сперанского. Проект последнего, представленный императору Александру I, должен был увенчать собой здание государственного управления, созданного во время "дней Александровых прекрасное начало". Последний по времени проект введения представительства в России появляется в последние годы правления Александра II и связан с именем М.Т. Лорис-Меликова. Более того, известно, что государь в день своей мученической кончины успел подписать даже указ, приводивший в движение механизм конституционной реформы.

Народное представительство на основе всесословных выборов было введено в России только в самом начале XX в. после потрясений, вызвавших в свою очередь еще большие потрясения. Исторический опыт народного представительства в России, а он крайне мал - 1906 - 1917 гг. (т.е. всего 12 лет. - М.И.), свидетельствует об органической слабости данного института в общем слаженном аппарате российского государственного управления.

Исторически избирательное право подданных складывалось следующим образом: Высочайшим рескриптом на имя министра внутренних дел от 18 февраля 1905 г. было объявлено о необходимости "привлекать достойных, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию и предварительной разработке и обсуждению законодательных предположений". Это положение нашло свое развитие в Манифесте от 6 августа 1905 г., учреждавшего в России Государственную Думу с правом "предварительной разработки и обсуждения законодательных предположений" (ст. 1 Учреждения ГД от 6 августа 1905 г.). Главный принцип, который был положен в основу Положения о выборах от 6 августа 1905 г., заключался в повторении системы, положенной еще в основу избрания земств; другим фундаментальным принципом, устанавливающим всесословность выборов, была цензовая демократия (ст. ст. 12 и 19 Положения). Сами выборы были не прямыми, а косвенными: уездные избирательные собрания избирали определенное количество выборщиков на избирательные съезды губернии или города, на которых происходили выборы непосредственно самих депутатов. Важным институциональным нововведением являлось то, что для управления выборами учреждались специальные губернские и уездные по делам выборов комиссии (ст. 24 Положения), которые, однако, занимались только проверкой правильности проведения выборов. Подобный квазисудебный характер этого органа объяснялся тем, что в него ex officio входили представители судебных инстанций общей юрисдикции, а также представители от местной администрации (ст. ст. 25 и 26 Положения).

Правом участия в выборах обладали лица мужского пола, достигшие 25-летнего возраста, не состоящие на госслужбе, не опороченные по суду и т.д. (ст. ст. 6 - 8 Положения). Женщины от выборов совершенно не отстранялись, они могли передавать свой ценз по недвижимому имуществу мужьям и сыновьям (ст. 9 Положения). Закон устанавливал особые правила для проведения выборов в Госдуму от окраин Империи, нерусские народы, надо заметить, также получили избирательные права, исключение только составляли бродячие инородцы.

Учреждение законосовещательной Думы, прозванной "булыгинской", проходило на фоне обострения беспорядков, спровоцированных экстремистскими элементами, под влияние которых подпали широкие слои интеллигенции. Уступая давлению революционных сил, верховная самодержавная власть признала: "Не останавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе, по мере возможности... те классы населения, которые ныне совсем лишены... избирательных прав" (ст. 2 Манифеста от 17 октября 1905 г.). Именным указом от 11 декабря 1905 г. даровалось существенное снижение ценза для городских избирателей, что увеличивало базу городского электората, отд. V данного Указа избирательные права распространялись на рабочих.

Уже I Государственная Дума показала всю свою несостоятельность - думцы занялись сразу же политическими интригами, этим же занимались члены и II Думы. И только III Дума, по общему признанию, занялась непосредственно тем, чем ей необходимо было заниматься, - законодательством, а не притязанием на исполнительную власть. В данном случае советская историография в своих гневных инвективах, направленных против "гнусного самодержавия", как-то забывала, что в России Основными государственными законами не вводилась парламентская форма правления, следовательно, все претензии Думы (в лице прежде всего ее либерально-левого крыла) на министерские портфели означали всего лишь навсего попытку осуществить государственный переворот.

Обязанности российских подданных.

Прав нет без обязанностей - эта простая максима права предполагается его известным двусторонним характером, столь тщательно разработанным в теории Л.И. Петражицкого. Соответственно, обязанности российских подданных также составляли особую группу норм русского государственного права, определявших особое отношение русских подданных к государственной власти, отличая их тем самым от иностранцев.

Обязанность общего повиновения. Обязанность общего повиновения подданных царю существовала в России всегда; если в Московскую эпоху эта обязанность юридически оформлялась присягой народа, выраженной также и в избрании царя или династии Земским собором, то в царствование первого императора (Петра I) данная обязанность получила общее закрепление в словах закона; ст. 2 гл. I Духовного регламента 1721 г. гласила: "Монархов власть есть самодержавная, которым повиноватися Сам Бог за совесть повелевает". Впоследствии эта часть нормы вошла в ст. 1 Осн. гос. зак. Т. 1 Св. зак. всех изданий, включая и издание 1906 г., т.е. тогда, когда неограниченная власть Российских монархов уже исчезла; ср. ст. 4 Осн. зак. от 23 апреля 1906 г. и ст. 4 Св. осн. зак. Т. 1 Св. зак. изд. 1906 г.: "Повиноваться власти его не только за страх, но и за совесть сам Бог повелевает". Отношения повиновения и подчиненности и на этот раз скреплялись верноподданнической присягой, именно о ней говорит ст. 55 Осн. зак. Т. 1 Св. зак. изд. 1906 г. Необходимо заметить, что ссылка на Бога в данном случае служила косвенным указанием на ограниченность власти русского самодержца догматами православия.

Государственные обязанности. Под ними право понимало обязанность подданных участвовать в отправлении правосудия в качестве присяжных заседателей (ст. ст. 81 - 109 Уч. суд. уст. 1864 г.). Сюда же относилась обязанность исполнения должности мирового судьи, сословных представителей по выборам и некоторых других.

Финансовые повинности. Статья 71 Св. осн. гос. зак. Т. 1 Св. зак. изд. 1906 г. гласила: "Российские подданные обязаны платить установленные законом налоги и пошлины, а также отбывать повинности согласно постановлениям закона". В отношении этой основной обязанности необходимо заметить, что духовенство (черное) изъято было все время существования Российской империи от уплаты основных видов налогов, некоторые натуральные повинности, однако, налагались и на них. Дворянство до 1762 г. также не платило налогов, обязанное только службой к государству. Позднее закон освободил их от личных видов налогов. В то же время дворяне платили все виды податей за своих крепостных. Крестьянство и городские жители (мещане) обязаны были подушной податью, установленной по первой ревизии (1718 - 1719 гг.) и отмененной в 1863 г. для городских жителей и в 1885 г. - для крестьян.

Таким образом, к 1917 г. в России существовали следующие виды налоговых сборов: 1) имущественные, которыми облагалась недвижимость; 2) промысловый налог - сбор за право осуществления определенного вида деятельности; 3) подоходный налог, ставки которого, надо заметить, были весьма и весьма либеральными; 4) акцизные сборы (или косвенное налогообложение), как и сейчас, дававшие львиную долю поступлений в госбюджет.


К содержанию


Категория: Законодательство. Государство и право | Добавил: x5443x (03.06.2013)
Просмотров: 1174 | Теги: подданства, империи, понятие, Российской, организация | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь