Пятница, 09.12.2016, 16:29
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

Глава 4. ДОПРОС. § 1. Общие положения подготовки и производства допроса (часть 2)

Глава 4. ДОПРОС

§ 1. Общие положения подготовки и производства допроса

Предыдущая страница

Допрашивая обвиняемого, также необходимо учитывать особенности этой категории лиц. Во многих случаях обвиняемый может быть глубоко психически травмирован обстоятельствами совершенного преступления. Это состояние подавленности, некоммуникативности усугубляется фактом ареста, возбуждением уголовного преследования, нарушением привычных социальных связей.

Различные психические состояния напряженности испытывают и свидетели.

Опора на положительные качества личности допрашиваемого - существенный момент вступления в контакт. Во многих случаях следователь специально подчеркивает положительные стороны в биографии допрашиваемого лица, а также положительные стороны его характеристики, отдельные проявления гражданственности, порядочности и т.п. При выяснении анкетных данных следователь может более подробно поинтересоваться теми или иными значимыми для допрашиваемого обстоятельствами. Большие возможности для общения дают профессия допрашиваемого, его увлечения, стержневые личностные интересы, общественная деятельность, служба в армии и т.п. При этом крайне важно проявлять тактичность, ненавязчивость, синтонность, избегать возникновения отчужденности, замкнутости.

Предлагая допрашиваемому эмоционально значимую для него тему, следователь анализирует его ценностную ориентацию, эмоциональную устойчивость или неустойчивость, распознает его мимическую маску, приемы поведенческой адаптации. Не следует при этом поощрять ни чрезмерную свободу поведения, граничащую с развязностью, ни состояния робости, застенчивости, страха, забитости и т.д. Состояние психической напряженности сковывает общение и может вызвать повышенную конформность, внушаемость.

Для предварительной оценки личности допрашиваемого некоторое значение имеют его внешний вид, одежда, прическа, манера поведения, а также некоторые признаки принадлежности к преступному миру - блатной жаргон, наличие татуировок с преступной символикой. В отдельных случаях это может послужить поводом для начала разговора (но без критических оценок).

При выяснении данных о судимости не следует чрезмерно акцентировать внимание на этих обстоятельствах, выяснять подробности. Это может отрицательно повлиять на контактное взаимодействие.

Одной из задач следователя являются распознание и преодоление психологических барьеров, препятствующих оптимизации допроса. Таким барьером могут быть бравада, наглость допрашиваемого, стремление запутать дело, уйти от ответственности, установка на противодействие, правовая неграмотность, опасение отрицательных последствий, боязнь мести со стороны заинтересованных лиц, желание скрыть интимные стороны личной жизни и т.п. Предвидение этих препятствий, убеждение допрашиваемого в необоснованности его опасений, в целесообразности правдивого поведения, содействия правосудию - одни из наиболее сложных условий коммуникативной деятельности.

Для установления коммуникативного контакта важна как общая ориентация в личностно-психологических особенностях допрашиваемого (особенности темперамента, характера, ценностных ориентаций, интересов, наклонностей, интеллектуальных и коммуникативно-речевых способностей), так и ориентация в установочных позициях индивидуума в отношении к расследуемому событию, мотивы его возможной личной заинтересованности в определенном исходе. В связи с этим существенное значение, как уже говорилось, имеет предупреждение свидетелей об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, разъяснение обвиняемому важности для смягчения наказания чистосердечного раскаяния и активного способствования раскрытию преступления. Эти разъяснения должны быть сделаны не мимоходом, не формально, но без излишней строгости, доброжелательным тоном.

Ущерб коммуникативному контакту может быть нанесен односторонним повышенным интересом следователя к уличающим обстоятельствам и невниманием, безразличием к оправдывающим, смягчающим ответственность обстоятельствам. Большую внимательность следователь должен проявлять ко всем обоснованным ходатайствам допрашиваемых лиц.

Коммуникативная способность следователя - это его умение обеспечить психическое взаимодействие с другими лицами, активизировать их психическую деятельность, регулировать мотивационные и эмоционально-волевые состояния. С учетом линии поведения, которую выбирает для себя каждый допрашиваемый, он должен разработать соответствующую стратегию общения.

Следователь осуществляет прежде всего публичное, а не межличностное общение, выполняет социальную функцию и наделен для этого соответствующими властными полномочиями. Однако он должен позаботиться о создании на допросе таких условий, которые обеспечили бы желание допрашиваемых лиц вступить в общение со следователем и решить предлагаемые им задачи. В связи с этим следователю необходимо:

- гибко учитывать личностные особенности допрашиваемого, в любом случае вести себя корректно, на высоком культурном уровне, с достоинством лица, выступающего от имени государства;

- антиципировать (предвосхищать) актуализированные потребности допрашиваемого, учитывать его психическое состояние;

- не проявлять ничего, что могло бы вызвать резко отрицательное отношение допрашиваемого к личности следователя;

- выдвигать на первый план обстоятельства, по которым допрашиваемый заинтересован вступить в коммуникативный контакт;

- опираться на положительные личностные качества допрашиваемого, особенно на те, которые высоко оцениваются самим допрашиваемым лицом;

- знать и использовать наиболее существенные эпизоды из биографии допрашиваемого;

- преодолевать собственное негативное отношение к допрашиваемому, не допускать пренебрежительного к нему обращения;

- внимательно относиться ко всем показаниям, вне зависимости от их правдивости, сдерживать экспрессивные проявления (восторг, радость, выразительные жесты, мимика - все это может оказать внушающее воздействие, передать допрашиваемому лицу определенную информацию).

Повышенные требования предъявляются к культуре речи следователя. Она должна быть ясной, убедительной и достаточно эмоциональной. Сухая, анемичная речь не вызывает отклика.

Не следует опускаться до уровня отдельных допрашиваемых лиц, допускать вульгарность, панибратство. Манерность и примитивность резко снижают авторитет следователя.

Корректность, справедливость, внимательность, ситуативная гибкость и чуткость, эмоциональная устойчивость - основные качества следователя. Грубость, импульсивность, несдержанность, чванство свидетельствуют о профессиональной деформации.

Лица, не давшие на допросе правдивых показаний, связывают это в значительной мере с отрицательным поведением следователя (грубость, необъективность, проявление чрезмерной заинтересованности в признании вины, безразличие к судьбе обвиняемого, повышенный интерес к прошлым судимостям, отрицательные качества характера). "Он вел себя грубо, повышал голос, а я ему мстил своим поведением, в душе радовался, видя, как он нервничает: чувствовал, что между нами существует вражда".

Психологические особенности стадии свободного рассказа допрашиваемого. Предоставление допрашиваемому лицу возможности свободного рассказа исключает суггестивное воздействие со стороны следователя и негативное проявление ретроактивного и проактивного торможения, облегчает течение ассоциативных процессов, содействует проявлению реминисценции.

Однако и в условиях свободного рассказа могут проявиться конформность допрашиваемого, его стремление соответствовать ожиданиям следователя. С другой стороны, возможны и нежелание лица воспроизводить определенные события в целостном рассказе, и даже его речевая неспособность к этому. В этих случаях применяются определенные тактические приемы. Одним из них является членение темы свободного рассказа: допрашиваемому предлагается рассказать сначала лишь об одном эпизоде события, наиболее значимом для данного лица и простом по фабуле. Возникшая при этом первоначальная вербальная активность может облегчить ему переход к рассказу о событии в целом.

Тактически целесообразно ориентировать некоторых допрашиваемых на первоначальное изложение наиболее расследованного эпизода. При этом формируется установка на невозможность дачи ложных показаний, а также облегчается оценка позиции такого лица.

Уже на этой стадии допроса следователь может оказывать определенную мнемическую помощь допрашиваемому. К приемам мнемической помощи относятся:

- формирование плана воспроизведения события;

- постановка мыслительных задач;

- мобилизация на установление ассоциаций по смежности, контрасту, смысловым отношениям.

Однако при этом следует воздерживаться от постановки уточняющих вопросов, которые могут нарушить развитие свободного рассказа.

Воспринимая свободный рассказ лица, дающего показания, следователь должен анализировать его текущие переживания, выделять в них доминирующую направленность, диссонансы и консонансы различных эмоционально-волевых проявлений, рефлексировать позиции и ценностные ориентации. Одновременно следователь делает оперативные пометки, готовит базу для стадии детального допроса (однако записи следует свести к минимуму, ибо допрашиваемые, как правило, больше рассказывают внимательно слушающему следователю).

Основными задачами следователя на детализирующей стадии допроса являются:

- восполнение пробелов свободного рассказа, уточнение неопределенных высказываний, выяснение противоречий;

- оказание мнемической помощи допрашиваемому с целью более полного воспроизведения им отдельных эпизодов события, устранения противоречий;

- получение контрольных данных для оценки и проверки показаний;

- диагностика причин умалчивания допрашиваемого об отдельных обстоятельствах события, психическое содействие в преодолении барьеров умолчания, нейтрализация мотивов умолчания;

- диагностика и изобличение ложных показаний;

- оказание правомерного психического воздействия на допрашиваемое лицо с целью получения правдивых показаний.

Намечая стержневую линию допроса - систему узловых вопросов, необходимо уяснить и по возможности хронологически систематизировать совокупность исходных данных.

В ходе допроса недопустимо ослабление внимания к мелочам, отдельным, незначительным на первый взгляд деталям, попутным замечаниям, неконтролируемым проговоркам, ибо нельзя заранее знать, что в расследуемом деле окажется главным или второстепенным. Повышенная ориентация должна проявляться и к умолчаниям, уходу от темы, нарушениям последовательности в изложении событий. Специальному анализу следует подвергать и слишком детальные описания с учетом предельных возможностей симультанного (одномоментного) восприятия и оперативного запоминания (пять объектов при симультанном восприятии и не более двух изменяющихся параметров при оперативном запоминании).

Показания, касающиеся количества объектов, их размеров, цвета, формы, взаиморасположения, требуют тщательной перепроверки. При этом следует учитывать возможные эффекты иллюзий, взаимовлияния цветов и другие факторы психологии восприятия. Необходимо точно устанавливать местоположение очевидца события, физические условия восприятия, адаптированность и сенсибилизированность сенсорных систем наблюдателя, его личностную и ситуативную аперцептивность, индивидуальные особенности оценочных критериев, включенность наблюдателя в определенную деятельность.

При выявлении отдельных деталей события активизируется ассоциативная память допрашиваемого лица. Следователь может сталкиваться и с проявлениями речевой пассивности допрашиваемого, особенно в случаях сюжетной бедности расследуемого эпизода. В этих случаях активизация речевой деятельности допрашиваемого становится особой коммуникативной задачей следователя, и существенное значение приобретает ориентация следователя в типе речевого поведения допрашиваемого.

Индивидуальные особенности речевой коммуникации могут образовывать особый тип поведения индивида (молчун, говорун, брюзга, краснобай, словесно-агрессивный тип и т.п.). У каждого человека есть свои сильные и слабые стороны речевого поведения.

В речевом общении лицо не только решает конкретные задачи общения, но и реализует определенную личностную сверхзадачу: стремится создать хорошее впечатление о себе, продемонстрировать высоко ценимые им качества (лояльность, правдолюбие, информированность, независимость и т.п.). Одни люди придерживаются четкой речевой программы, другие - ригидны, не пластичны, не склонны к диалогу, они с трудом вступают в беседу, не позволяют прерывать свою речь, не терпят критических замечаний, чопорны, подвержены социально-ролевой стереотипизации. Люди по-разному реагируют и на попытки их речевой активизации: одни легко откликаются на эмоциональные, содержательные вопросы, другие больше реагируют на вопросы, побуждающие к определенной деятельности. Для них существенно выговориться, высказаться по личностно доминирующим проблемам, проявить соответствующую осведомленность; вопросы собеседника они "подтягивают" к своим больным темам. Иные склонны к абстрактно-интеллектуальным проблемам, к пространным репликам, к взаимопродолжению любой предложенной темы.

Тактическое обеспечение допроса имеет разносторонний, многогранный характер.

В целях получения полных, правдивых показаний допрашиваемых лиц применяются различные тактические приемы.

В основном для собирания достоверной информации, получаемой от допрашиваемых лиц, применяются приемы и правила логико-психологической природы. В их круг, в частности, включаются следующие:

- создание благоприятных условий для продуктивного проявления психических способностей носителей собираемой информации (например, путем активизации воспоминаний допрашиваемого лица на базе временной, предметной, событийной, пространственной, образной ассоциации, проведения допроса на месте устанавливаемого события);

- использование психологической реакции носителя информации на действия следователя (например, путем предъявления допрашиваемому вещественного доказательства);

- использование следователем достоверных знаний или предположений о действиях, которые, исходя из психологических или иных особенностей носителя информации, он мог совершить когда-то, с демонстрацией этих знаний и результатов их реализации в присутствии последнего лица (например, путем обращения внимания владельца квартиры, в которой произошла инсценировка происшествия, на обнаруженные следы инсценировки);

- намеренное побуждение носителя информации к определенному поведению (например, даче правдивых показаний, проявлению так называемой виновной осведомленности) путем использования известных психических особенностей данного человека и ожидаемой с его стороны естественной реакции на соответствующие действия субъектов ППД.

В случае отказа какого-либо лица давать показания широко применяется метод убеждения. При реализации этого метода рекомендуется выяснить мотивы и причины отказа, привлечь внимание к положительным сторонам личности собеседника и его поведению в быту, на работе, в прошлом или настоящем. Наряду с этим указанный метод может быть реализован на основе:

- обращения к здравому смыслу собеседника, разъяснения возможности наступления нежелательных последствий правового характера для него самого или других лиц в случае отстаивания неразумной позиции, объяснения социальной значимости его поведения и сведений, которыми он располагает;

- оглашения и анализа собранных данных, уличающих собеседника в неискренности;

- демонстрации возможности результативного решения анализируемой задачи независимо от собеседника;

- постановки в известность, что следствие располагает информацией об исследуемом факте, но собранные сведения могут быть оглашены лишь после того, как о нем сделает сообщение участник проводимого действия;

- проявления интереса к второстепенным, незначительным моментам и деталям на фоне подчеркнутого невнимания к основным элементам исследуемого события в целях создания преувеличенного представления о характере и объеме знаний следователя;

- демонстрации по ходу допроса осведомленности следователя об обстоятельствах и деталях жизнедеятельности допрашиваемого лица (на основе знаний, полученных заблаговременно путем тщательного изучения его прошлого), что может создавать у допрашиваемого представление о том, что следователю все известно, включая обстоятельства расследуемого события и его роль в этом событии.

Получению ожидаемой информации путем допроса способствует тактически правильное предъявление вещественных доказательств. Особенно эффективным это средство тактического воздействия может быть в отношении лиц, отказывающихся сообщить известные им сведения, а также лиц, сообщающих ложную информацию.

Ложь - это средство управления поведением других людей путем их дезинформации. Однако ложь не "явление в себе", она распознаваема. В сознании лжеца "конкурируют" две сферы возбуждения: очаг чувственно бедных ложных конструкций, тормозимый субъектом, и непроизвольно функционирующий очаг живых образных представлений подлинного события.

Лицо, противодействующее следствию и дающее заведомо ложные показания, вступает со следователем в противоборство, прогнозирует его возможные действия, пытается осуществить рефлексивное управление деятельностью следователя, оценивает, как эти показания воспринимаются и используются им. Следователю как бы предлагаются основания таких решений, в которых заинтересован допрашиваемый. При этом можно выделить два варианта ложных показаний: ложь активную и ложь пассивную.

При активной лжи допрашиваемый стремится создать целостную псевдомодель события, увязать его элементы, выдумать причинно-следственные связи, соотнести их с определенным местом и временем. Однако ряд повторных детализирующих вопросов неизбежно ведет к вариациям вымысла, к расстыкованности отдельных узлов псевдомодели события, причем чем меньше правды в показаниях, тем успешнее происходит их изобличение.

Большую сложность представляют случаи, когда допрашиваемый, хорошо знающий обстоятельства дела, вводит в подлинную модель события лишь отдельные ложные детали. Но даже единственная вымышленная деталь события не может быть охвачена сознанием лгущего во всем многообразии ее проявлений.

Поэтому важной задачей допроса и расследования в целом являются распознавание ложных показаний и преодоление установки на них допрашиваемого лица. Стереотипные, заученные ложные показания выдают себя бедностью эмоционального фона и косной неизменяемостью, тогда как образные представления характеризуются соответствующей динамикой и эмоциональной насыщенностью. Одна и та же стереотипная речевая формулировка в показаниях нескольких лиц, как правило, свидетельствует о сговоре в даче ложных показаний. Иногда лгущий утрирует свое "незнание", что также изобличает его. Кроме того, он не осведомлен, как продвигается расследование, какими доказательствами располагает следствие.

Распознавание и преодоление установки допрашиваемого лица на дачу ложных показаний требуют от следователя анализа мотивов лжи и прогнозирования тех побуждений, которые могут привести к раскрытию данной личности, анализа тех ситуаций, в которых человек делает откровенные признания <1>. Он должен также определить границы зоны контроля (какая истина скрывается, камуфлируется ложными утверждениями).

--------------------------------

<1> Мотивами заведомо ложных показаний могут быть:

- личная заинтересованность допрашиваемого (корысть, зависть, ненависть, мстительность, опасение обнаружить свои неблаговидные поступки);

- ложно понятые чувство дружбы, родственные обязанности;

- чувство сострадания к обвиняемому или потерпевшему;

- понуждение заинтересованных лиц;

- намерение скрыть совершенное преступление или свое участие в нем, стремление избежать или преуменьшить ответственность.

Наиболее часто заведомо ложные показания даются с целью освобождения виновного от уголовной ответственности или смягчения его наказания, а также по принуждению заинтересованных лиц.


Поскольку в сознании лгущего конкурируют две психические модели - модель подлинных событий и псевдомодель, он постоянно находится в состоянии повышенного психического напряжения. Это обусловливает и определенные срывы - проговорки.

Диагностируя ложность показаний, следователь может избрать ту или иную тактику, в частности:

- изобличить допрашиваемого при его первых попытках ввести следствие в заблуждение;

- позволить допрашиваемому дать ряд ложных показаний и затем изобличить в совокупности.

Выбор соответствующей тактической позиции связан с личностными качествами допрашиваемого, его моральной сензитивностью - чувствительностью к разоблачающим действиям следователя. Уличение во лжи должно использоваться для побуждения допрашиваемого к правдивым показаниям. Однако изменение ложных показаний на правдивые - это психологически трудный процесс, связанный с мотивационной переориентацией, ломкой сложившегося стереотипа, эмоциональным напряжением, с более или менее продолжительным внутриличностным конфликтом. Своевременное определение этого состояния, аргументированное убеждение такого лица в целесообразности перехода от лжи к правде - одна из тактических задач следователя. (Следует учитывать, что ложные показания иногда дают и невиновные лица. Ложь не всегда свидетельствует о виновности человека. Неправдивые показания могут давать и лица экзальтированные, стремящиеся оказаться в центре событий, привлечь внимание к своей персоне. Кроме того, в показаниях допрашиваемого может иметь место и личностная тенденция к реконструкции воспроизводимого материала.)

С целью пресечения дезинформации со стороны противодействующих следствию лиц и получения правдивых показаний следователь использует систему приемов правомерного психического воздействия. Под ними понимаются приемы формирования сознательного отношения допрашиваемого к правосудию, установки на дачу правдивых показаний.

Раскрытие смысла и значения имеющейся информации, убеждение в бессмысленности и нелепости ложных показаний, бесперспективности запирательства и противодействия следствию - основа успешной работы следователя. Для этого требуются такие качества, как высокая рефлексивность, проницательность, способность использовать получаемую информацию в процессе дальнейшего расследования. Немаловажное значение имеет и изобличающая деятельность следователя - способность убедить допрашиваемого в несостоятельности заведомо ложных утверждений, вскрыть противоречия в показаниях, своевременно и с наибольшим эффектом предъявить имеющиеся доказательства.

В преодолении противодействия лиц, пытающихся дезинформировать следствие, преимущества на стороне следователя: он знает материалы дела, имеет возможность тщательно подготовиться к допросу, изучить личность допрашиваемого, его сильные и слабые стороны, особенности эффективных приемов преодоления противодействия. Однако его тактические возможности небезграничны. В судопроизводстве категорически недопустимо любое психическое насилие: шантаж, угрозы, обман, необоснованные обещания, использование религиозных предрассудков, малокультурности допрашиваемого, незнания им своих прав и т.п. Наряду с этим существуют и нравственно-психологические пределы средств воздействия. Издевательское отношение, усугубление тяжелых психических состояний, психический садизм недопустимы.

При решении тактических задач неизбежны определенные жесткие способы психического воздействия, ставящие поведение противодействующего лица в рамки, ограничивающие его решения.

Приемы преодоления противодействия следствию, как правило, рассчитаны на развитие критического мышления допрашиваемого, на его внутренний анализ хода следствия.

Допрашиваемое лицо должно быть подготовлено к осознанию бессмысленности своего противодействия. Все разнообразие психических приемов воздействия должно осуществляться в пределах одной допустимой формы - в форме убеждения, которое связано с сознательным изменением позиции противоборствующего лица на основе получения им информации, раскрывающей неправильность ранее сформированных позиций. При этом, конечно, логика убеждающего воздействия не должна противоречить его эмоционально-импрессивной стороне воздействия.

Правомерным считается любой тактический прием психического воздействия, если он не направлен на вымогательство показаний.

Эффективность тактического приема зависит от того, насколько он нейтрализует противодействие. Если противодействующее лицо навязывает быстрый темп допроса, следователю тактически целесообразно его замедлить и, наоборот, ускорить, если замедленный темп может дать преимущество противодействующему лицу.

Однако ни в коем случае нельзя судить о правдивости или ложности показаний лишь по внешним эмоциональным проявлениям - нервозности, заиканию, покраснению, тремору конечностей и т.п. Не являются индикатором противодействия и различные колебания, сомнения.

Гипотетический вывод о противодействии может быть сделан лишь при полном несоответствии показаний лица логическим взаимосвязям в системе имеющихся достоверных доказательств, при полном несоответствии показаний проверенным фактам.

Психологически обоснованный тактический прием отличается избирательной направленностью - он должен оказать наибольшее воздействие на психическое состояние допрашиваемого и быть нейтральным в отношении невиновных. Шаблонные приемы, примитивные хитрости не только не действенны, но и показывают тактическую беспомощность следователя.

Все приемы психического воздействия можно разделить на три группы:

1) содействие распознанию ложности показаний;

2) преодоление лжи и получение правдивых показаний;

3) оказание мнемической помощи.

Внутри этих групп возможна дополнительная классификация. Так, приемы психического воздействия на противодействующее лицо с целью изменения его позиции и получения правдивых показаний могут быть подразделены на следующие подгруппы:

- приемы, основанные на использовании отдельных психологических качеств личности допрашиваемого;

- приемы, основанные на доверии допрашиваемого следователю;

- приемы осведомления допрашиваемого о наличии значительной достоверной доказательственной информации;

- приемы повышенной эмоциональной насыщенности, связанные с предъявлением неожиданной информации, вызывающие острые эмоционально-волевые состояния.

Лицо, противодействующее следствию, постоянно оценивает смысл и значение задаваемых ему вопросов, опасаясь возможного разоблачения. Система вопросов следователя создает постоянный негативный фон психического напряжения. Неожиданное изобличение на этом психическом фоне вызывает резкие эмоциональные реакции, что нередко приводит к отказу от позиции противодействия.

Однако не только прямое изобличение во лжи, но и все то, что интерпретируется таким лицом как приближение к изобличению, ослабляет его психическое состояние, вызывая волнение и тревогу. На этом фоне можно эффективно использовать прием формирования у допрашиваемого преувеличенного представления об информированности следователя.

Демонстрируемая следователем осведомленность по одним обстоятельствам получает непроизвольную расширенную интерпретацию. С этой целью он может широко использовать данные о личности подозреваемого (обвиняемого), о деталях его поведения накануне совершения преступления, о его связях и т.п. В ряде случаев этот прием реализуется путем демонстрации предметов, ассоциирующихся у допрашиваемого с совершенным преступлением.

Следует сказать, что изобличение противодействующего лица даже при наличии достаточного количества доказательств требует специальной системы воздействия. Для того чтобы такое изобличение вызывало мотивационную перестройку в поведении обвиняемого или подозреваемого, необходимо предупредить все возможности приспособления их легенды.

Большое значение для эффективности психического воздействия имеет система предъявления доказательств. Прежде всего предъявление доказательств должно демонстрировать осведомленность следователя о последовательности действий преступника. При этом изобличающие доказательства следует предъявлять на фоне психического состояния релаксации (расслабления) или напряженности (в зависимости от личных особенностей допрашиваемого). Перед предъявлением доказательства следователь должен задать все необходимые вопросы, с тем чтобы исключить нейтрализующие их уловки, по каждому доказательству получить объяснение и зафиксировать эти объяснения.

В тактических целях вопросы можно ставить таким образом, чтобы активизировать предвосхищающую деятельность противодействующего лица. Лжесвидетельствующий всегда знает то, что его изобличает. Поэтому он анализирует не только то, о чем его спрашивает следователь, но и с какой целью. При признании лицом ложности ранее данных показаний необходимо немедленно зафиксировать новые показания и заверить их подписью допрашиваемого. Попутно, по мере предъявления доказательств, следует разъяснять их тактическое значение. При этом следователь должен всегда помнить, что доказательства психологически воздействуют сильнее, если предъявляются в контрастных обстоятельствах; слабые доказательства обретают большую силу при совокупном их предъявлении.

Существуют различные тактические приемы предъявления доказательств. К ним, в частности, относятся такие, как:

- раздельное предъявление различных доказательств в той или иной последовательности;

- одновременное предъявление всего комплекса имеющихся доказательств;

- неожиданное предъявление доказательства либо предъявление доказательства после беседы по его поводу;

- предъявление доказательств по нарастающей их весомости;

- предъявление комплекса доказательств после предварительного информирования о наличии доказательств, их перечисления с указанием источников их происхождения (либо без указания);

- предъявление доказательства как бы невзначай, между делом;

- предъявление возможности лицу, являющемуся носителем информации, самому изучить доказательство и оценить степень его значимости;

- фиксация внимания на отдельных сторонах, признаках доказательства;

- сопровождение процесса предъявления доказательства прояснением условий, механизма образования, обстоятельств его обнаружения;

- предъявление вещественного доказательства с демонстрацией возможности технико-криминалистических средств по выявлению и расшифровке скрытой информации, содержащейся в этом источнике.

В криминалистике предъявляемые доказательства рассматриваются в качестве одного из видов психологического реагента.

Это понятие включает то, что принято называть немыми свидетелями. Имеются в виду самые различные материальные объекты, тем или иным образом связанные с исследуемым криминальным или некриминальным поведением (следы-отпечатки, орудия преступления, документы, предметы посягательства и средства их транспортировки, аналоги последних и т.д.).

Восприятие этих объектов свидетелями, потерпевшими, подозреваемыми, обвиняемыми инициируется лицами, осуществляющими расследование, может осуществляться по месту их обнаружения (например, при осмотре места происшествия с участием потерпевшего, в ходе проверки показаний подозреваемого), т.е. в естественной для них материальной среде (обстановке), либо в ином месте производства оперативно-розыскного, следственного действия, куда они ранее были перемещены из предшествующей среды их обитания, нахождения (например, в кабинете у следователя, предъявляющего для обозрения допрашиваемому какой-либо предмет (вещь, документ и т.д.), изъятый с места происшествия). И в том и в другом случае расчет прост: человек, являющийся объектом тактического воздействия, восприняв указанный личностно значимый для него предмет, не останется безучастным наблюдателем, адекватно отреагирует вербальным или иным способом на полученную информацию и внесет коррективы в демонстрируемую ранее психологическую установку и предыдущее поведение.

Классическим примером данного вида информационного взаимодействия и достигаемого при этом психологического эффекта может служить предъявление подозреваемому, отрицающему свою вину, изобличающих его во лжи вещественных доказательств. Это действие в конечном счете нередко приводит к разрушению ранее выработанной установки на отрицание вины и кардинальному изменению позиции в лучшую с позиции установления истины сторону.

Использование психологических реагентов вещной природы в оперативно-розыскной и следственной практике обычно осуществляется на фоне соответствующего устно-речевого сопровождения. Однако в ряде случаев эффективным оказывается включение в информационный процесс объекта, играющего роль такого реагента, без привлечения к нему внимания, без обсуждения того, что это за объект, как и для чего он оказался на месте действия. Сценарий, который может быть реализован при этом, разрабатывается заранее с учетом как минимум двух важных моментов:

1) в распоряжении следователя имеется вещный объект, отношение которого к исследуемому по делу событию не вызывает сомнений (им, например, может быть орудие преступления, обнаруженное на месте происшествия, или какой-то предмет, принадлежащий преступнику, утерянный им во время бегства с места происшествия);

2) у следователя есть уверенность в том, что к обнаруженному объекту имеет непосредственное отношение подозреваемый (обвиняемый), и неожиданная "встреча" с ним в ходе допроса психологически не пройдет для него бесследно.

В этом случае при подготовке места предстоящего допроса в естественную среду этого места внедряется немой свидетель, и делается это таким образом, чтобы он обязательно оказался в поле зрения допрашиваемого. При этом у него не должно сложиться впечатление о заведомой демонстрации объекта тактического воздействия. Объект должен находиться на том месте, где его нахождение логично и естественно, не привлекать особого внимания, в то же время давать понять, что он среди других предметов находится явно не случайно. Следователю не рекомендуется во время допроса обращать на него внимание и актуализировать на нем внимание допрашиваемого. Объект должен "работать" сам по себе. И если допрашиваемый является в действительности тем, за кого его принимают, то он, как бы ни старался, не сможет не среагировать на возмущающий его покой сильнейший раздражитель. Его невербальные и вербальные проявления выдадут его. Такова природа человеческой психологии, таковы особенности человеческого поведения в силу существующих между человеком и другими элементами окружающей реалии закономерных взаимозависимостей и взаимообусловленностей.

Если же психологический реагент рассматривается в широком смысле, то под этим объектом следует понимать любую личностно значимую для допроса информацию, которая ему передается во время допроса. Такого рода информация может быть представлена не только в виде каких-то вещных объектов, но и в любой иной форме: в виде вопроса, сообщения, текста, запаховой информации и т.д.

Система вопросов следователя - тактическое средство правомерного психического воздействия на допрашиваемое лицо. Психическое воздействие оказывает не только содержание, но и последовательность вопросов, активизируя антиципирующую деятельность допрашиваемого. Эти вопросы должны отвечать следующим требованиям:

- смысловой однозначности;

- простоте конструкции, лаконичности;

- отнесенности к предмету допроса;

- системности, т.е. соотнесенности с логическими этапами решения следственно-познавательной задачи;

- отсутствию наводящего воздействия.

По степени внушающего воздействия вопросы можно разделить на следующие группы:

- нейтральные - формулировка ответов на них полностью зависит от инициативы допрашиваемого лица;

- разделительные ("или-или");

- альтернативные, требующие положительного или отрицательного подтверждения;

- предоставляющие право выбора между двумя ответами, но положительный ответ на один из них соответствует ожиданию спрашивающего ("Не в кепке ли был человек, нанесший потерпевшему удар ножом?". Это так называемые вопросы косвенного внушения);

- направленные на прямое внушение ("Находился ли Сидоров на месте происшествия?" вместо вопроса "Кто находился на месте происшествия?");

- несущие ложное содержание, рассчитанные на эффект так называемой "ловушки" и являющиеся неправомерным приемом психического насилия ("Был ли Сидоров трезв во время совершения преступления?", хотя еще не установлена причастность Сидорова к преступлению).

Задавая вопрос, следователь должен предвидеть возможные ответы на него и планировать соответствующие вопросы по этим ответам.

Вопросы следователя, направляя поведение допрашиваемого, дают возможность для оперативного контроля за динамикой его поведения, развитием его чувств, настроения, интересов и т.д. Все это имеет значение и для саморегуляции поведения следователя, своевременного устранения возможной ошибочности его действий.

Рассмотрим на конкретных примерах, как формулировка вопроса влияет на полноту и достоверность показаний.

Наводящие и нейтральные вопросы. Случается, что уже сам вопрос содержит вариант ответа. Так, на вопрос: "На нем была голубая рубашка?" - человек внушаемый, не очень уверенный в своих показаниях, скорее всего ответит: "Да". И возможно, что эта информация не будет соответствовать реальности. Поэтому следователь должен задавать вопрос в нейтральной форме (даже если доподлинно известно, что рубашка была голубой), а именно: "Какого цвета была на нем рубашка?". При нейтральной форме вопросов минимизируется опасность искажающих воздействий (особенно большая в том случае, если следователь располагает неверной информацией о расследуемом событии). Кроме того, оценка полученных таким образом показаний вызовет меньше возражений в суде.

Чтобы соблюсти требования нейтральности при получении информации об особенностях людей или предметов, событий, в вопросе следует использовать форму существительного, а не прилагательного. Правильно будет спросить: "Каков был рост X?" - вместо того, чтобы спрашивать: "X был высокого (низкого) роста?". Использование в вопросе формы прилагательного допустимо в том случае, если, отвечая на предварительный вопрос, допрашиваемый уже назвал рост X (высокий, низкий). В этом случае форма прилагательного используется для уточнения показаний ("Был ли X очень высоким?"). Точно так же в формулировке вопроса не должна предполагаться возможность ответа, подтверждающего или опровергающего наличие какой-то черты (особенности). Нельзя, например, спрашивать: "Была ли у него рыжая борода?" - надо спросить: "Какого цвета была у него борода?".

Вопросы в отрицательной форме задавать не следует. Замечено, что, когда нет уверенности в том, что собеседник знает ответ, вопрос порой формулируется примерно так: "Не могли бы Вы вспомнить?..". При такой постановке вопроса весьма вероятен ответ: "Нет, не могу". Формулировка вопроса в отрицательной форме заранее дает понять отвечающему, что собеседника не очень удивит (огорчит) его название. Вопрос должен быть сформулирован всегда в положительной форме: "Вспомните, пожалуйста...", даже если нет уверенности в том, что ответить на этот вопрос собеседник сможет, так как не располагает необходимыми знаниями.

В одном вопросе нужно спрашивать о чем-то одном. Желание следователя получить как можно больше информации о расследуемом событии, побуждая допрашиваемого к детальному рассказу, понятно. Так, стараясь получить максимум данных о внешности человека, следователь может задать такой, например, вопрос: "Запомнилось ли Вам еще что-либо примечательное в его внешности? Были ли у него шрамы, татуировки, очки, кольца, украшения, золотые зубы?". К сожалению, ответ на подобный вопрос будет разочаровывающим. Как видим, вопрос этот сложный и состоит из нескольких подвопросов. Отвечающий должен решать одновременно две непростые задачи: а) помнить, держать в памяти подвопросы (о шрамах, о татуировках, об украшениях, о зубах); б) отыскивать в памяти нужную информацию. Психические ресурсы человека небезграничны, и поэтому сосредоточение на решении одной задачи наносит ущерб решению другой. Неудивительно, что отвечающие на такого рода вопросы допускают ошибки либо сообщают не всю сохранившуюся в их памяти информацию, а также сообщают ее следователю с искажениями. Как следует в такой ситуации поступать следователю? Во-первых, разбить сложный вопрос на ряд простых. Во-вторых, задавать эти простые вопросы последовательно: только получив ответ на предыдущий вопрос, переходить к следующему. Что касается вышеприведенного примера, то можно вначале спросить о шрамах и татуировках. После ответа можно задать следующий вопрос, например об очках. И так далее, пока не будет исчерпан весь перечень вопросов.

Аналогичной должна быть тактика поведения следователя при допросе по делам о ложных преступлениях со многими соучастниками: только после того как собрана вся необходимая информация об одном фигуранте, можно переходить к вопросам о следующем. Ни в коем случае нельзя задавать вопросы вперемежку - то об одном, то о другом лице.

Избегать грамматически сложных вопросов. Некоторые вопросы трудно понять не потому, что сложна проблема, которую они затрагивают, а потому, что неправильно сформулирован сам вопрос - длинное, грамматически сложное предложение. Пример: "Что сделал высокий парень с пистолетом, который он направил на разговаривавшего мужчину, когда он услышал сигнал тревоги?". Вопрос сформулирован невразумительно. Что нужно сделать? Разбить это длинное предложение на несколько простых. Во вводном предложении определяются общий сценарий и кто что делал. Окончательный, критический вопрос должен быть максимально прост и относиться только к одному человеку (объекту). В преобразованном виде вышеприведенный пример будет выглядеть следующим образом: "Вы сказали, что высокий парень направил пистолет на разговаривавшего с ним мужчину. Что сделал парень, когда раздался сигнал тревоги?".

Не использовать профессионального сленга и жаргонных выражений. Следователи, подобно представителям многих других профессий, имеют свои профессиональные, жаргонные словечки, облегчающие им общение друг с другом и придающие особый колорит неформальному разговору сослуживцев. Однако за пределами данной профессиональной группы смысл так называемых профессионализмов может быть непонятен. Аналогичная проблема возникает с использованием технической терминологии. Так, бессмысленно спрашивать человека, незнакомого с оружием, был ли в руках преступника карабин или винтовка. Даже человеку, знающему техническую терминологию, вопросы лучше задавать на простом, житейском языке, который одинаково хорошо понимают все.

Тактика применения закрытых и открытых вопросов. В зависимости от характера ответов вопросы принято подразделять на закрытые и открытые. Закрытый вопрос предполагает короткий, однозначный ответ. (Вопрос: "Какого цвета было ружье?". Ответ: "Черного".) К категории закрытых относятся и вопросы, предполагающие односложный ответ типа "да" или "нет".

Задавая открытый вопрос ("Опишите, пожалуйста, ружье как можно подробнее"), следователь рассчитывает получить обстоятельный, не ограниченный определенными рамками ответ. Качество такого ответа зависит от возможностей памяти допрашиваемого и его способности точно и полно описать свои впечатления.

Каждая из этих двух категорий вопросов - открытые и закрытые - имеет свои преимущества и свои недостатки, которые должен знать следователь. Основное преимущество закрытых вопросов состоит в том, что следователь получает только нужную информацию, не позволяя допрашиваемому отклоняться от темы. Вместе с тем закрытые вопросы имеют существенные ограничения: для ответа на закрытый вопрос требуется поверхностный поиск в памяти. Выдав требуемую информацию, допрашиваемый не стремится копнуть глубже и извлечь из памяти что-либо еще, относящееся к делу. Замечено также, что при закрытых вопросах гораздо выше вероятность неправильных ответов.

Существенным недостатком закрытых вопросов также является то, что объектом поиска становятся только специальные затребования информации: только о весе подозреваемого, только о цвете его глаз, волос, цвете ружья и т.п. Ответив на закрытый вопрос, допрашиваемый прекращает активный поиск в памяти и ждет следующего вопроса. Если следователь забудет о чем-то спросить, нужная информация останется невостребованной. Даже тогда, когда следователь исчерпает весь перечень интересующих его закрытых вопросов, о существовании некоторых криминалистически значимых признаков он может просто не догадываться.

Для того чтобы максимально использовать преимущества открытых и закрытых вопросов и минимизировать недостатки тех и других, можно рекомендовать следующую тактику. Допустим, следователь хочет составить словесный портрет нападавшего. Начать нужно с открытого вопроса, ориентировав допрашиваемого на как можно более подробный, детализированный ответ. Если в ответе на открытый вопрос отсутствует описание каких-то важных деталей и признаков, следует задать ряд закрытых вопросов, чтобы добрать недостающую информацию.

Темп и ритм вопросов. Качество ответов зависит не только от характера вопросов, но и от того, в каком темпе эти вопросы заданы. Распространенный подход - стремление задавать вопросы быстро, в стиле "стаккато", пагубно отражается на качестве ответов, поскольку часто у допрашиваемого не хватает времени для интенсивного поиска информации в памяти и для формулирования ответов. На быстро задаваемые вопросы даются быстрые, поверхностные ответы. Допрашиваемый, стараясь уложиться в отведенное время, либо дает наиболее простой ответ ("я не знаю"), либо, снимая со своей памяти только поверхностный, наиболее доступный слой, дает ответ неполный.

Наряду с этим распространенной ошибкой является привычка некоторых следователей задавать следующий вопрос сразу же после того, как закончен ответ на предыдущий, а иногда даже раньше. Возникает ситуация, когда следователь и допрашиваемый говорят одновременно (нетрудно представить, сколько ценной информации при этом утрачивается!). Когда отвечающего на вопрос обрывают на полуслове, спеша задать следующий вопрос, у него может создаться впечатление, что у следователя нет ни времени, ни желания выслушивать подробные, обстоятельные ответы. В дальнейшем допрашиваемый будет видеть свою задачу в том, чтобы дать быстрый и четкий ответ, и не станет себя особенно утруждать поисками в "анналах памяти". Чтобы избежать этих негативных последствий, вопросы следует задавать в медленном темпе, выдерживая паузы (достаточно 3 - 5 секунд) между окончанием ответа на предыдущий вопрос и постановкой следующего.

Пауза, сделанная следователем, его продолжительное, тактически осмысленное молчание в ходе допроса могут вызвать чувство неловкости у допрашиваемого. Однако это молчание на руку следователю: оно побуждает допрашиваемого продолжать ответ и интенсифицирует его попытки припоминания новой информации. Допрашиваемый также испытывает неловкость от затянувшегося молчания и старается заполнить паузу своим рассказом.

Тон голоса. С самого начала встречи со следователем лица, которые вызваны на допрос, должны быть убеждены в том, что в данной ситуации они являются центральными фигурами, так как располагают информацией, которая следователю неизвестна, но чрезвычайно важна для расследования. Созданию такой установки следователю необходимо способствовать всеми доступными способами, как вербальными (предваряющий инструктаж), так и невербальными, своим видом показывая, что внимательно слушает и что то, о чем говорит допрашиваемый, для следствия очень важно. В ряду этих приемов немаловажную роль играет тон речи следователя. Если разговор ведется в авторитарном стиле, то тем самым устанавливаются главенство следователя и пассивная, второстепенная роль допрашиваемого: он будет ждать вопросов, вместо того чтобы, мобилизуя психические усилия, активно отыскивать информацию в своей памяти. Поэтому, ведя допрос, следователю рекомендуется говорить негромко, спокойно и достаточно медленно (разумеется, так, чтобы речь была понятна и не было необходимости переспрашивать). Негромкая, размеренная речь следователя важна еще и потому, что не является для допрашиваемого дополнительным источником отвлечения и не мешает сосредоточиться на поиске информации.

На заключительной стадии допроса необходимо учитывать следующие обстоятельства.

Закон требует фиксации в протоколе допроса всех полученных показаний по возможности дословно. В нем должны быть отражены показания, данные и на стадии свободного рассказа, и на вопросно-ответной стадии с точной фиксацией вопросов и ответов. Однако в следственной практике протокол допроса подвергается шаблонной следственной стилизации.

Нередко в протокол допроса не включается то, что не подтверждает версии следователя. Под влиянием следователя, иногда не зная своих прав, не владея навыками письменной речи, многие свидетели подписывают протокол допроса без внимательного его прочтения.

Для тактики допроса и оценки его результатов существенное значение имеет предусмотренная законом возможность звукозаписи. Звукозапись дисциплинирует вербальное поведение допрашиваемого, делает его более чутким к противоречиям. При даче даже ложных показаний, записываемых на магнитную пленку, человек острее чувствует свои промахи, просчеты. При оценке результатов допроса звукозапись позволяет повторно проанализировать проговорки, невербальные особенности общения: паузу, умолчания, неуверенность в утверждениях и т.п. Прослушивая фонограмму допроса, в ряде случаев допрашиваемый осознает допущенные просчеты, отказывается от противодействия следователю.

Однако разговорная речь отличается фрагментарностью, неполнотой или избыточностью, обилием бытовой лексики. Чем взволнованнее человек, тем более свернута его речь. Большая информация поступает при этом по неязыковому (паралингвистическому) каналу.

В процессе допроса следователь должен направлять речевую деятельность допрашиваемого, просить излагать факты более точно и определенно. Всевозможные интонационные выделения, жесты, мимику следует по возможности переводить в речевые выражения.

Записывая устную речь, необходимо учитывать явления речевой персеверации - тенденцию лиц с неразвитой речевой культурой автоматически повторять услышанное, включать в ответы речевые конструкции, почерпнутые из вопроса, а также явление вербальной ригидности - тенденцию развивать мысль в той форме, которая была задана следователем.

Предыдущая страница    Следующая страница

К содержанию

 

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443x (18.06.2013)
Просмотров: 771 | Теги: подготовка, производство, следователь, допрос | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016