Четверг, 21.09.2017, 22:26
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » 2012 » Декабрь » 24 » Наблюдение в служебных помещениях как один из видов оперативно-розыскных мероприятий
13:56
Наблюдение в служебных помещениях как один из видов оперативно-розыскных мероприятий

Рассматриваются вопросы, связанные с правовым режимом наблюдения с использованием аудио-видеоаппаратуры, в служебных помещениях.

М.Л. Кирин*

Наблюдение в служебных помещениях как один из видов оперативно-розыскных мероприятий

Одним из наиболее эффективных приемов документирования преступлений коррупционной направленности, как показывает практика, является наблюдение с использованием аудио-, видеоаппаратуры в служебных помещениях. Однако его применение нередко обжалуется как в судах общей юрисдикции, так и в Конституционном Суде Российской Федерации [5; 18; 7; 12; 3].

Обращаясь в суд, сторона защиты полагает, что при проведении наблюдения в служебном помещении с использованием аудио-, видеозаписывающей аппаратуры оперативным сотрудникам необходимо получать судебное решение, т.к. их действия ограничивают право на неприкосновенность частной жизни. Количество жалоб в суды увеличивается с принятием решения Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) по делу «Быков против России». В этом решении ЕСПЧ указал, что использование радиопередающего устройства, которое с учетом природы и степени вмешательства фактически идентично прослушиванию телефонных переговоров, в нормах российского законодательства отсутствует, что объективно свидетельствует о ненадлежащем обеспечении права на частную жизнь и, следовательно, нарушает его [1].

В связи с этим решением возникает вопрос: действительно ли необходимо судебное решение на проведение наблюдения с использованием аудио-, видеозаписывающей аппаратуры в служебных помещениях и имеет ли место ограничение права на неприкосновенность частной жизни?

Нельзя не согласиться с тем, что в служебных кабинетах, кроме деловых вопросов, могут решаться и личные проблемы, вестись телефонные разговоры, в т.ч. и по личным средствам связи, устные переговоры на личные, профессиональные и иные темы, в т.ч. касающиеся преступной деятельности.

Вопросы, связанные с отнесением того или иного события к частной жизни, следует рассматривать во взаимосвязи с границами права на неприкосновенность частной жизни, однако следует отметить, что четкого определения границ, так же как и самого определения частной жизни, в научной литературе нет, что на наш взгляд представляется достаточно обоснованным, т.к. границы данного права зависят от развития общества в целом, все время расширяются, и точное определение их становится невозможным. Однако следует признать, что в служебных помещениях в ходе осуществления трудовой деятельности присутствуют элементы частной жизни, и человек вправе рассчитывать на сохранение ее тайны.

Одним из первых развёрнутую характеристику понятия «частная жизнь» дал И.Л. Петрухин, хотя от систематизации её сторон отходит и отчасти смешивает понятия «неприкосновенность частной жизни» и самой «частной жизни»: «Вся сфера семейной жизни, родственных и дружеских связей, домашнего уклада, интимных и других личных отношений, привязанностей, симпатий и антипатий охватывается понятием неприкосновенности частной жизни. Образ мыслей, увлечения, творчество также относятся к сфере частной жизни» [14, с. 11].

Вопросам частной жизни посвятили свои работы многие авторы, которые рассматривали понятие «частная жизнь» и расширяли ее границы [6; 9; 10; 11; 12]. Анализ дефиниций частной жизни, имеющихся в научной литературе, показывает, что многие правоведы, в т.ч. М.Н. Малеина, Т.Н. Митцукова, Б.Н. Топорнин и другие не относят к сфере частной жизни ту деятельность человека, которую он осуществляет в процессе трудовой деятельности [6, с. 30; 3, с. 153]. Данная позиция достаточно спорна, об этом же свидетельствует и практика Европейского суда по правам человека, который считает, что термин «личная жизнь» синонимичен термину «частная жизнь» и трактуется достаточно широко. Он ограничивается не только интимным кругом, но и отношениями с другими людьми, а также личной сферой деятельности профессионального и делового характера, поскольку именно в своей работе большинство людей имеют значительное, если не наибольшее, количество шансов развивать отношения с внешним миром. К таким лицам следует относить адвокатов, медицинских работников и др. [15].

Анализ научного толкования понятия «частная жизнь» и судебной практики объективно свидетельствует, что частная жизнь в определенной степени имеет место и в служебных помещениях, т.е. во время осуществлением человеком трудовой деятельности. Разграничения частной жизни и трудовой деятельности носят достаточно условный характер. Эта условность наглядно проявляется при попытке разграничения поступков людей, относящихся к сфере частной жизни, от противоправных действий [20, с. 85].

Преступная деятельность, по нашему мнению, в определенной степени является частью личной жизни, и лицо, совершившее преступление, стремится скрыть его от общественности. При рассмотрении преступной деятельности как элемента личной жизни следует обратиться к правовой позиции Конституционного суда России, изложенной в Определении от 14 июля 1998 г. ¹ 86-О: «Преступное деяние не относится к сфере частной жизни лица, сведения о которой не допускается собирать, хранить, использовать и распространять без его согласия...» [8]. Данное решение диаметрально противоположно нашему мнению. Однако, как следует из определения, сбор сведений о преступной деятельности лица допустим в соответствии с законодательством.

Таким образом, мы считаем, что получение информации о лице в ходе проведения оперативно-розыскной деятельности является легитимным ограничением права на неприкосновенность частной жизни, предусмотренного ч. 3 ст. 55 Конституции России.

Конституционный Суд России в своих решениях [9; 10; 11; 12; 13] неоднократно указывал, что такое оперативно-розыскное мероприятие, как наблюдение, не предполагает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни проверяемого лица, а направлено на достижение только указанных целей и решение задач оперативно-розыскной деятельности. Это оперативно-розыскное мероприятие, представляющее собой визуальное, электронное или комплексное слежение и контроль за поведением (действиями) лица, направлено на получение информации о признаках его преступной деятельности и другой информации, необходимой для решения задач оперативно-розыскной деятельности, и не предполагает одновременного прослушивания телефонных переговоров наблюдаемого, т.к. «прослушивание телефонных переговоров» является самостоятельным оперативно-розыскным мероприятием. Следовательно, наблюдение не связано с ограничением права на тайну телефонных переговоров, закрепленного ст. 23 Конституции Российской Федерации. Суд также отметил, что применение технических средств при проведении оперативно-розыскных мероприятий предназначено для фиксации хода и результатов проводимого мероприятия [9; 10; 11; 12; 13], т.е., исходя из правовой позиции суда, наблюдение с применением специальных технических средств не требует получения судебного решения, если оно проводится в служебных помещениях.

В связи с вынесением решения ЕСПЧ по делу «Быков против России» в юридической литературе начались дискуссии. Правоприменители полагают, что ЕСПЧ в своем решении указал на отсутствие правовой регламентации использования радиопередающего устройства, которое возможно отнести к разновидности специальных технических средств, однако в случаях установления видеонаблюдения в служебных кабинетах используемые видеокамеры не относятся к радиопередающим устройствам, следовательно, для использования данного вида технических средств не требуется судебное решение. Доводы, указанные в решение ЕСПЧ, распространяются только на использование радиопередатчика в жилых помещениях, даже если лицо, его внесшее проникло в жилое помещение с согласия проживающих там граждан [17, с. 36-39]. Однако, как показывает судебная практика, однозначного толкования принятого ЕСПЧ решения нет. Вынесение судебных решений носит субъективный характер, напрямую находясь в зависимости от личного толкования судьей положений указанных в этих решениях [16; 2], однако складывающаяся практика недопустима, т.к. условия ограничения права на неприкосновенность частной жизни должны быть четко регламентированы нормами закона. По нашему мнению, ЕСПЧ в своем решении сделал акцент именно на отсутствие правового регулирования использования технических средств в результате оперативного вмешательства, а не прямо указал на необходимость получения судебного решения на проведение оперативно-розыскных мероприятий, следовательно, если в нормах оперативно-розыскного законодательства будет закреплен четкий порядок использования технических средств, то это снимет вопросы, о легитимности ограничения права на частную жизнь.

Кроме этого, многие лица, обжалующие в Конституционный Суд нормы Федерального закона от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности», неоднократно указывали, что в ходе проведения наблюдения в служебных помещениях попутно ограничиваются другие права, в т.ч. и право на тайну телефонных переговоров. Исходя из целесообразности проведения мероприятия, которое зачастую проводится непрерывно, конечно же, имеет место сбор информации и о частной жизни лица. Следует отметить, что право на тайну телефонных переговоров является составным элементом права на неприкосновенность частной жизни, но в юридической литературе в настоящее время не решен вопрос, относить или не относить к телефонным переговорам разговор одного лица по телефону, который находится в контролируемом помещении в условиях, исключающих фиксацию разговора собеседника, что порождает неоднозначное толкование норм права. В научной литературе существует мнение, что «прослушивание (слуховой контроль) телефонного разговора только одного из абонентов, в т.ч. с использованием технических средств, без вторжения (подключения) в сети связи не образует оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров», а представляет собой разновидность электронного наблюдения» [19, с. 201], т.е. в случае проведения такого мероприятия в помещениях, за исключением жилища, получение судебного решения не требуется, поскольку отсутствует ограничение права на тайну телефонных переговоров.

Таким образом, мы считаем, что в случаях проведения наблюдения в служебных помещениях с использованием аудио-, видеоаппаратуры судебное решение не требуется, т.к. ограничение прав носит обоснованный характер и осуществляется в соответствии с нормами Основного закона государства (ч. 3 ст. 55).

Федеральный закон от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности», закрепил важнейшее право сотрудников оперативных подразделений использовать в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий информационные системы, видео- и аудиозаписи, кино- и фотосъемки, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерб жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде.

Как показывает практика, при документировании преступлений коррупционной направленности, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, огнестрельного оружия, а также совершенных организованным преступными группами, широко используется негласная аудио-, видеозапись, однако такого оперативно-розыскного мероприятия в ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности» нет, данное мероприятие нашло свое отражение в ведомственных нормативных актах. Однако к самостоятельному оперативно-розыскному мероприятию его относить не следует, т.к. перечень оперативно-розыскных мероприятий является исчерпывающим и может быть дополнен или изменен только федеральным законом. Анализ норм ведомственных нормативно-правовых актов позволяет сделать вывод, что негласная аудио-, видеозапись является разновидностью электронного наблюдения. На наш взгляд, учитывая распространенность проведения негласной аудио-, видеозаписи и правовую позицию ЕСПЧ, закрепленную в деле «Быков против России» относительно необходимости правовой регламентации проведения оперативно-розыскных мероприятий с использованием технических средств, следовало бы внести в перечень оперативно-розыскных мероприятий, закрепленных в ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности» пятнадцатое самостоятельное оперативно-розыскное мероприятие – негласная аудио-, видеозапись. Данное оперативно-розыскное мероприятие, на наш взгляд, должно осуществляться на основании постановления руководителя органа, уполномоченного на осуществление ОРД, во всех случаях, за исключением проведения данного мероприятия в жилище, на которое требуется получение судебного решения, т.к. это определит четкие пределы вмешательства в частную жизнь и обеспечит реализацию права на неприкосновенность частной жизни, в ходе осуществления ОРД.

Список литературы

1. Дмитриев, А. А. Условия использования техсредств для фиксации переговоров в ходе ОРМ / / Уголовный процесс. – 2010. – ¹ 12. – С. 36–39.

2. Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда от 1 июля 2010 г. по делу ¹ 22-2324/10 URL: http:// oblsud.oms.sudrf. ru/ (дата обращения: 01.10.2011).

3. Комментарий к Конституции Российской Федерации / под общ. ред. Б.Н. Топорнина. – М.: Юрист, 1997 – 716 с.

4. Лопатин, В. Н. Защита права на неприкосновенность частной жизни // Журнал российского права. – 1999. – ¹ 1. – С. 85–97.

5. Малеина, М. Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. – М.: Пресс, 2001. – 244 с.

6. Митцукова, Г. А. Право на неприкосновенность частной жизни как конституционное право человека и гражданина : монография. – Екатеринбург: Изд-во УрЮИ МВД России, 2007. – 99 с.

7. Москалькова, Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. – М.: Спарк, 1996. – 125 с.

8. Определение Конституционного Суда РФ от 14 июля 1998 г. ¹ 86-О «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» по жалобе гражданки И.Г. Черновой» // Собрание законодательства РФ. – 1998. – ¹ 34. – Ст. 4368.

9.  Определение Конституционного Суда РФ от 11 июля 2006 г. ¹ 268-О «По жалобам гражданина Уразова Сергея Владимировича на нарушение его конституционных прав положениями статей 49, 91, 92, 227, 228, 229, 255 и 355 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и статей 6, 8 и 10 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2006. – ¹ 6.

10. Определение Конституционного Суда РФ от 16 ноября 2006 г. ¹ 454-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Дьячковой Ольги Геннадьевны на нарушение ее конституционных прав пунктами 6 и 14 части первой и частью четвертой статьи 6, пунктом 3 статьи 7, частью второй статьи 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», частью второй статьи 7, пунктом 4 части второй статьи 38, статьями 125, 140 и 146 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

11. Определение Конституционного Суда РФ от 21 октября 2008 г. ¹ 862-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Камалиева Марата Дамировича на нарушение его конституционных прав статьей 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

12. Определение Конституционного Суда РФ от 13 октября 2009 г. ¹ 1148-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Чередниченко Семена Викторовича на нарушение его конституционных прав статьями 6, 7 и 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

13. Определение Конституционного Суда РФ от 26 января 2010 г. ¹ 158-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Усенко Дмитрия Николаевича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

14. Петрухин, И. Л. Личные тайны (человек и власть). – М.: ИГП РАН, 1998. – 232 с.

15. Постановление по делу Нимитц против Германии (Niemietz v, Germany) от 16 декабря 1992 г. [Электронный документ]. – URL:http:// europeancourt. ru/ resheniya-evropejskogo-suda-narusskom-yazyke (дата обращения 05.09.2011).

16. Постановление Центрального районного суда г. Омска от 20 мая 2010 г. по делу ¹ 3/10-114/2010 [Электронный документ]. – URL: http:// oblsud.oms.sudrf. ru/ (дата обращения: 29.09.2011).

17. Решение Европейского Суда по права человека по делу «Быков против России» // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. –2009. – ¹ 8.

18. Романовский Г. Б. Право на неприкосновенность частной жизни. – М.: Пресс, 2001. – 312 с.

19. Теоретические основы оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел: учебное пособие / А.Г. Ахмедов, Т.О. Бозиев, Н.Н. Бухаров и др. СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2009. – 70 с.

20. Чечетин, А. Е. Оперативно-розыскные мероприятия и права личности: Монография. – Барнаул: Изд-во БЮИ МВД России, 2006. – 148 с.


Просмотров: 1728 | Добавил: x5443x | Рейтинг: 0.0/0
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь