Суббота, 21.10.2017, 20:30
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » 2012 » Декабрь » 24 » Коррупция как экономический институт и объект экономико-правового анализа: поиск подходов
14:45
Коррупция как экономический институт и объект экономико-правового анализа: поиск подходов

Коррупция рассматривается как экономический институт. Обосновываются подходы формирования экономической теории коррупции. Обозначается экономический подход к противодействию коррупции.

В.В. Колесников*, В.Н. Быков**, О.А. Борисов***

Коррупция как экономический институт и объект экономико-правового анализа: поиск подходов

Проблема противодействия коррупции в современной России является не только объектом пристального интереса правоохранительных органов, но и стала ключевым элементом официальной политики. Это связано с осуществлением Национального плана противодействия коррупции, принятого

в июле 2008 года по инициативе Президента Российской Федерации Д.А. Медведева. В соответствии с этим Национальным планом был принят пакет антикоррупционных законов, разработан и начал реализовываться комплекс мер по совершенствованию государственного управления, повышению профессионального уровня юридических кадров и правовому просвещению и др. Сегодня и в обществе, и у определенной части политического истеблишмента существует понимание того, что продолжение демократических реформ и проведение модернизации экономики невозможно, пока существует главное препятствие в виде всепроникающей масштабной системной коррупции. Вместе с тем уже осенью 2010 г. аналитики Научного центра противодействия коррупции НИИ Российской правовой академии Минюста России констатировали, что очевидных успехов на этом пути пока не достигнуто, перелома не наступило [1]. Это же затем подтвердил и сам инициатор антикоррупционных реформ [2].

За последнее десятилетие коррупция превратилась из тривиальной криминальной проблемы в ключевую угрозу национальной безопасности России. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г. в числе основных источников угроз национальной безопасности в сфере государственной и общественной безопасности указан «сохраняющийся рост преступных посягательств, … связанных с коррупцией» (п. 37), а в составе «главных стратегических рисков и угроз национальной безопасности в экономической сфере на долгосрочную перспективу» названо «сохранение условий для коррупции и криминализации хозяйственно-финансовых отношений» (п. 55) [3].

По оценкам ряда отечественных и зарубежных специалистов и организаций, емкость коррупционного рынка в России оценивается примерно в 300 млрд. долларов США [4, 5]. Если исходить из этих параметров, еще пять лет тому назад на взятки чиновникам российский бизнес в год тратил почти два (1,7) российских бюджета, или почти половину (0,4) ВВП. Средний же размер взятки в деловой коррупции превышал 100 тыс. долларов, что позволяло «среднему» продажному чиновнику приобретать (по ценам 2005 г.) квартиру площадью 200 кв. м [6].

Наряду с этим, очевидно, возросла и глубина проникновения коррупционных явлений в ткань общественных отношений, мораль и психологию людей. Коррупционная коррозия поразила не только различные уровни управления государством, но и широкие слои общества. Она практически прошла стадию легитимации и стала для многих привычным, обыденным явлением. Это подтверждают данные многочисленных опросов населения. И связано это, вероятно, с двумя основными причинами. Во-первых, с происшедшим за период до принятия Национального плана противодействия коррупции ослаблением противодействия коррупции со стороны правоохранительных органов государства, которые сами системно поражены коррупционным вирусом. В современной экономической теории этот эффект относят к состояниям, названным «провалами государства», «несостоятельностью государства», «неэффективностью государства». Иными словами, в данном случае названный эффект обусловлен неспособностью государства справиться с криминальными вызовами и рисками коррупционного характера. Во-вторых, это связано и с серьезной морально-нравственной эрозией, поразившей наше общество за годы реформ – в частности, с тем, что в течение последних лет произошло, по данным ВЦИОМ, катастрофическое падение нравов. Самой большой деструкции подверглись «фундаментальные» качества россиянина: честность (падение в 5 раз), доброжелательность (в 6 раз), бескорыстие (в 8 раз), чувство товарищества (в 4 раза) [7]. В социологии и криминологии эти эффекты часто называются состоянием аномии, т.е. состоянием безнормности, безнормативности поведения граждан; при этом такое состояние присуще преимущественно именно переходным периодам в развитии общества и государства, когда в силу коренной ломки общественно-политических и социально-экономических отношений старые нормы уже утрачивают свою силу и не действуют, а новые нормы и институты еще не успевают сформироваться в эффективную систему, способную обеспечивать и поддерживать массовое законопослушное поведение.

В условиях, когда совокупная величина взяток в сфере деловой коррупции стала превышать размер доходной части бюджета, а основная масса населения в целом терпимо относится к этому явлению и пока не надеется, что правоохранительные структуры государства способны переломить ситуацию, это может означать, что основаниям государственности, права и экономики угрожают фундаментальные риски, способные при определенных обстоятельствах вызвать непредсказуемые социальные потрясения. Несомненно, феномен столь массовой, масштабной и всепроникающей коррупции обесценивает демократические достижения и те жертвы, которые были принесены в борьбе за идеалы свободы. Поэтому вопрос, видимо, стоит следующим образом: или мы сумеем переломить криминальную ситуацию в сферах бизнеса, власти и управления, обуздать тотальную коррупцию и снизить коррупционную преступность до социально терпимого уровня, или следует забыть о продолжении прогрессивных реформ на пути формирования цивилизованных рыночных отношений, а также надежных основ правовой государственности и гражданского общества. Ситуация, сложившаяся в связи с протестными настроениями в обществе накануне и после выборов в Государственную Думу шестого созыва, показывает, насколько актуальной становится решение названной дилеммы в условиях, когда серьезных достижений на пути противодействия мегакоррупции пока не наблюдается. Вместе с тем, следует учитывать, что проблема коррупции, как и соблюдения прав человека, может использоваться определенными силами для дестабилизации обстановки в стране.

Очевидно, что особая экономико-криминологическая реальность, обусловленная тотальной коррупцией, требует специального научного осмысления. Понять природу деловой коррупции в государстве и обществе переходного типа и наметить концептуальные подходы к осуществлению в

этих условиях эффективной политики противодействия ей как залога успеха в обеспечении национальной экономической безопасности – в этом состоят важнейшие задачи современных исследований. Таким задачам подчинена и настоящая работа авторов, в которой предпринимается попытка вскрыть отдельные наиболее существенные экономические и организационно-управленческие аспекты данной криминологической проблемы безопасности экономики России.

Следует сказать, что в России экономическая теория коррупции и экономика коррупции пока остаются практически малоизученными феноменами. Интерес экономистов к данной тематике только начинает проявляться, а внимание к ней юристов и правоохранителей, можно сказать, и вовсе отсутствует. И это на фоне того, что за рубежом уже относительно давно сложились не только теоретические основы изучения коррупции как экономического явления, но и выработаны на этой основе практические методы и механизмы применения экономического подхода к противодействию коррупционной угрозе национальной безопасности. Причем именно экономический подход выступает доминантой в государственной политике многих стран в стратегии борьбы с коррупцией, поскольку нацелен на формирование условий предупреждения этой категории правонарушений, а не на борьбу с последствиями уже происшедших правонарушений – чем занимаются правоохранительные и правоприменительные органы и на что нацелена сама уголовно-правовая репрессия. Такого понимания коррупционной проблемы и ее разрешения у нас до сих пор не сложилось, что, очевидно, снижает эффективность всей антикоррупционной политики.

В отечественной науке слабо разработаны вопросы, характеризующие с данных позиций коррупцию системно в качестве экономического феномена и ключевой угрозы национальной безопасности. В этом смысле важно сформировать методологический подход, при котором коррупция эксплицируется в качестве специфического экономического институционального образования. В исследованиях авторов такие попытки предпринимаются уже на протяжении ряда лет [8, 9]. Более того, подобный подход используется в специальном авторском учебном курсе «Экономический анализ права», который читает доктор экономических наук, профессор В.В. Колесников студентам, аспирантам и слушателям Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Академии Генпрокуратуры РФ. Авторы настоящей статьи исходят из того, что в качестве объекта исследования должен быть определен экономический институт деловой коррупции как угрозы безопасности России, а предметом выступать совокупность управленческих отношений, складывающихся в сфере взаимодействия власти и бизнеса под воздействием фактора коррупции и мер противодействия ей; научная же гипотеза исследования должна исходить из предположения о том, что научно обоснованное, базирующееся на экономическом подходе противодействие коррупции в сфере взаимодействия власти и бизнеса является необходимым условием и средством обеспечения экономической безопасности России. Такого методологического подхода мы постараемся придерживаться в настоящей работе и, возможно, последующих публикациях по данной теме.

Коррупционные явления в современной экономике и государственной системе управления имеют глубокие корни. Некоторые исследователи видят причины и условия возникновения коррупции в укладе хозяйственной жизни петровской эпохи, а иные находят их в специфике общественных отношений, оформившихся в период застойных советских лет… Однако главные факторы детерминации коррупции все же кроются в современных особенностях социально-политической и политико-экономической жизни государства, общества и личности. Это предположение выступает в качестве ключевой версии для понимания сущности современной российской коррупции и поиска подходов к противодействию этому деструктивному явлению.

В этой связи изучение коррупции как социального (в широком понимании) феномена целесообразно осуществлять начиная с анализа особенностей возникновения и развития криминогенных явлений в период рыночной модернизации постсоветской экономики [10]. В числе таких явлений особое место занимает, безусловно, доминирование экономического метода осуществления рыночных реформ над правовым, наиболее явно и ярко проявившееся прежде всего в низколегитимной массовой приватизации 1990-х гг. Такой подход в условиях правового вакуума привел к установлению диктатуры аномии, что, в свою очередь, имело системные последствия для российского государства как с позиций получения низких результатов самих рыночных реформ, так и возникновения отрицательных внешних эффектов, выразившихся, в первую очередь, в криминогенных последствиях [10]. Так, лауреат Нобелевской премии в области экономики Джозеф Стиглиц в 2006 г. заявил, что эпохальный процесс постсоветского перехода к рыночной модели экономики «практически провалился»: он должен был привести к беспрецедентному росту благосостояния, а вместо этого вылился в беспрецедентный рост бедности и неравенства; в основе этого лежат два фактора – «отсутствие "власти закона” и плохо проведенная приватизация» [11]. Отдадим должное научной деликатности терминологии, используемой этим авторитетным экономистом современности…

В пореформенный период протекали интенсивные и специфические процессы трансформации преступности, в первую очередь преступности экономической и коррупционной, которые в корне изменили природу криминогенности хозяйственной и управленческой среды. Здесь следует выделить две важные и взаимообусловленные тенденции.

Первая тенденция связана с самопроизвольным зарождением внутри легальной экономической системы принципиально нового для стран с рыночной экономикой явления – организованной экономической преступности, изначально не имевшей, как правило, общеуголовных корней, т.е. тесных связей с общеуголовной преступностью. Этот вид организованной преступности в сфере экономики характерен именно для постсоветской хозяйственной системы и нехарактерен для западных стран. Он связан с тем, что легальная экономическая деятельность субъектов возрождаемого

предпринимательства стала сочетаться с совершением экономических преступлений, а также иных преступных деяний, имевших целью противоправными и внеэкономическими методами обеспечить своим кампаниям конкурентные преимущества, расширение и диверсификацию бизнеса, захват рынков, поглощения и слияния, передел собственности и ее захват и т.д. Совершение таких преступлений превратилось в важнейшую сторону деятельности значительного числа российских компаний и стало регулярным, приносящим немалые незаконные доходы либо способствующим максимизации легальных доходов. Мошенничество, рейдерство, шантаж, вымогательство, угрозы, применение физической силы, нанесение побоев и увечий своим несговорчивым конкурентам, убийства – весь этот криминальный арсенал широко использовался легальными субъектами предпринимательства в девяностые годы, когда реформы проводились под лозунгом «Разрешено все, что не запрещено». А поскольку запретительных норм закона и самих законов, регулирующих сферу предпринимательской деятельности, было крайне недостаточно – существовал серьезный правовой вакуум (!) – то криминальный беспредел здесь стал не отклонением, а нормой…

В итоге вместо провозглашенных добропорядочных задач формирования так называемой цивилизованной рыночной экономики энтропийные реформы вылились в построение основ дикого капитализма, в рамках которого нет места понятиям законности и справедливости. Последствия такого отношения к фундаментальным реформам, предполагающим принципиальные изменения политико-экономического строя страны, мы будем еще долго ощущать.

В итоге названных криминальных деформаций хозяйственной системы возникла и стала воспроизводиться уникальная генерация организованной экономической преступности, специфически присущая только постсоветской рыночной системе. И она взросла не без помощи коррупционных связей с властью. Более того, на основе коррупционного альянса власти и бизнеса сформировалось немало крупных коммерческих, финансовых и иных рыночных структур: власть предоставила бизнесу особые условия и преимущества для развития (как правило, это была тривиальная передача государственных активов в частные руки), а тот в качестве благодарности обеспечил ее представителей целым букетом противоправных преференций (в числе которых центральное место занята коррупционная рента).

В итоге криминальное поведение в сфере экономической деятельности широко распространяется среди субъектов предпринимательства и чиновничества, становится чуть ли не нормой и поражает, по сути, всю систему легальных норм, правил и отношений – социально-экономических, организационно-экономических и управленческих, производственных и социально-трудовых. Высококриминализированный бизнес, в свою очередь, стал выступать одним из главных факторов криминализации и сферы государственной власти, и макроэкономического управления, а ее агенты стали инициативно искать источники стабильного извлечения коррупционной ренты. С тех пор для достижения незаконной победы в конкурентной борьбе преимущественно крупный бизнес привычно использует один из наиболее эффективных внеэкономических и внеправовых инструментов – агрессивную стратегию подкупа чиновников.

Вторая тенденция обусловлена модернизацией и реструктуризацией самой общеуголовной преступности. Это проявлялось в ее интенсивной «экономизации», быстром расширении и укреплении ее организованности, широком проникновении общеуголовной преступности и ее субъектов в легальную хозяйственную систему [12]. Сама же деятельность преступных организаций подверглась воздействию рыночной идеологии и стала подчиняться задаче извлечения сверхприбыли. Процессы коммерциализации и капитализации преступной деятельности привели в итоге к возникновению нового явления, которое называют «преступный бизнес» (наркобизнес и т.п.). Недаром организованная преступность еще в 1995 г. на IX Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями была названа «преступным предприятием».

Таким образом, системообразующей чертой действующей в сфере экономики организованной преступности общеуголовного происхождения (мы ее называем организованной преступностью общеуголовного происхождения, действующей как в легальной, так и нелегальной экономике) теперь выступает ее превращение в форму незаконного предпринимательства.

А для организованной преступности, зародившейся непосредственно в сфере предпринимательской деятельности (мы ее называем экономической организованной преступностью) такой системообразующей чертой выступает использование легальных бизнес-структур в преступных целях или, точнее, применение в деятельности легальных субъектов предпринимательства противоправных, в т.ч. чисто криминальных методов максимизации прибыли.

При этом отечественные виды организованной преступной деятельности имеют собственную особую специфику: российская экономическая организованная преступность как социальный институт зародилась именно в среде легальной экономики, а не в сфере нелегальной криминальной экономической деятельности, связанной с наркобизнесом, бизнесом на проституции, бутлегерством и т.п., как это произошло в США и других странах Запада [13, с. 151].

Организованная преступность – это, если выражаться в терминах экономической науки, преступность монополизированная. Разумеется, наряду с ней в годы реформ взросла и новая генерация свободноконкурентной экономической преступности, имеющей уже рыночный характер (в отличие от так называемых хозяйственных преступлений советской эпохи). Но именно преступность монополизированная стала характерной сущностной чертой новой криминологической реальности, в которой мы продолжаем существовать.

Описанная специфическая генетика новой российской преступности просто не могла не повлиять на формирование матрицы самой коррупции в нашей стране: если криминальный вирус тотально поразил «базис», т.е. экономику и действующих в ней субъектов, то это неизбежно обусловливает его

всепроникающее распространение и в «надстройку» – систему государственной власти и управления и ее субъектной составляющей.

Специфика монополизированной преступности в экономике позволяет иначе взглянуть на проблему генезиса коррупции, определение факторов ее детерминации, развития и становления. В этих условиях в период рыночных реформ можно говорить о наличии прямой пропорциональной зависимости между ростом энтропии в экономической жизни общества и безнормности поведения субъектов экономических отношений, с одной стороны, и повышением уровня организованности преступности в этой сфере и массовым распространением деловой коррупции, с другой стороны [14].

Очевидно, что «рыночные» изменения в преступном мире повлияли и на специфику криминализации сферы государственной власти и управления. Современная отечественная деловая коррупция имеет тесную генетическую связь с описанными выше процессами, и многие ее черты детерминированы именно этими экзогенными факторами. Наблюдаемые сегодня масштабы и характер этого явления всецело обусловливаются дисфункциями системы экономических отношений в условиях дефицита антикоррупциогенного иммунитета самих институтов государства, включая структуры правоохранительной системы, а также вызываются слабостями гражданского общества и демократических традиций контроля за властью.

Более того, есть основания говорить о том, что сама коррупция – неотъемлемый, родовой признак (следствие) развития рыночных капиталистических отношений [15]. Коррупция может рассматриваться как порождение капитала. Капитал все превращает в товар, в т.ч. стремится коммерциализировать услуги государственной власти и управления [16]. По Т. Парсонсу, власть по своей посреднической природе похожа на деньги, а политическая система – на рынок [15]. Чистые общественные блага (многие услуги государства), монопольно производимые государством, имеют имманентно внерыночный характер, но получатели коррупционной ренты превращают их в товар.

В настоящей работе с позиций цели и задач исследования мы попытаемся по мере возможностей развить дискурсивные основания в изучении феномена коррупции. Для этого необходимо сформулировать ряд категорий и новых классификационных построений, характеризующих сущностные стороны коррупции в переходном обществе. Особое место отводится дефинициям, отражающим те или иные свойства самой коррупции как сложного, многогранного и неоднозначного явления.

Начнем с того, что феномен коррупции необходимо рассматривать в качестве явления, предопределенного социальными условиями и процессами. В связи с этим сущностный анализ коррупции целесообразно проводить системно, используя различные подходы: рассматривать коррупцию как социальное явление, как политико-правовое, как правовое и, наконец, как экономическое явление. Это позволит нам приблизиться к определению сущностной характеристики коррупции в качестве экономического института.

Коррупция как социальное явление (в широком смысле) проявляется в разложении власти, когда государственные (муниципальные) служащие и иные публичные лица, уполномоченные на выполнение управленческих функций, используют свое служебное положение, статус и авторитет занимаемой должности в корыстных целях для личного обогащения или в групповых интересах [17].

Коррупция как социальное явление может также рассматриваться как особый тип координации взаимодействия власти (государства/муниципалитета) с гражданами и бизнесом по поводу получения экономических и общественных благ. При этом в его границах авторы выделяют четыре типа такой координации: рыночный, индустриальный, переходный (тотально деструктивный) и гражданско-правовой. Первый тип обусловливает зарождение коррупции как рыночного явления; второй – как характерного массового явления, обусловленного генезисом государственной и муниципальной бюрократии; третий тип связан с тотальным распространением коррупции и характерен как для развивающихся стран с авторитарными политическими режимами, так и для современных переходных обществ, возникших в связи с крушением советского политического режима, дезинтеграции Союза ССР, СЭВ и Варшавского договора; для четвертого типа координации в условиях сильного гражданского общества и правового государства свойственен минимальный уровень коррупционного взаимодействия власти, граждан и бизнеса.

Коррупция как политико-правовое явление есть главный способ криминализации политической власти и системы государственного управления, ее перерождения из института, выражающего единый общенациональный интерес, в апологета и тайного защитника корпоративного интереса властных элит. В этом случае коррупция в национальном масштабе выступает в качестве генератора дисфункций в системе институтов макросоциального управления, приводящих к нарушению баланса интересов в пространстве сложившихся общественных отношений. Как правовое явление коррупция есть корыстное злоупотребление должностными полномочиями официальными лицами, наделенными государством (местным органом самоуправления) властно-распорядительными функциями по распределению и использованию общественных ресурсов или прав на них. Такие субъекты незаконно коммерциализируют свою деятельность, конвертируя власть в собственность и капитал, обеспечивая «избранным» представителям бизнеса, включенным в коррупционные отношения, внеэкономические преимущества в конкурентной борьбе, прежде всего на ресурсных рынках.

Коррупция как экономическое явление – латентная внелегальная форма социально несанкционированных отношений обмена, распределения и присвоения экономических благ, денежных средств, ценных бумаг и активов. Эта форма, реализуемая через рентоориентированное поведение чиновников, ограничивает экономическую свободу, свободу конкуренции и доступа граждан и бизнеса к национальным ресурсам. Экономический подход к изучению преступности дает важный инструментарий в познании коррупционной угрозы национальной безопасности.



Просмотров: 1765 | Добавил: x5443x | Теги: коррупция, экономика, противодействие коррупции, рисковая деятельность | Рейтинг: 0.0/0
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь