Вторник, 28.02.2017, 03:51
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


В сфере экономических отношений следует выделить экономический экстремизм, который по своей сути  направлен на устранение конкуренции в  предпринимательской деятельности  путем криминальных насильственных действий преступных групп, оказания давления, устрашения, бандитских   нападений на конкурентов.

В сфере национальных и межнациональных отношений следует выделить националистический экстремизм – радикальные, интолерантные идеи и действия в отношении представителей иной расы и национальности, этнической группы; стремление к по­литическому или физическому устранению нетитульного насе­ления; агрессия, в крайних формах – терроризм в отношении людей иной этнической группы. Националистический экстремизм выражается в теоретическом и практическом утверждении превосходства и исключительности определенной нации или расы и направлен на разжигание национальной нетерпимости, дискриминацию в отношении представителей иных народов.

 В религиозной сфере следует выделить религиозный экстремизм – жесткое неприятие идей другой религиозной конфессии, агрессивное отношение и поведение к иноверцам, пропаганда незыблемости, «истинности» одного вероучения; стремление к искоренению и устранению предста­вителей иной веры вплоть до физического истребления (что получает теологическое обоснование и оправдание). Особенность религиозного экстремизма в проявлении крайней нетерпимости к представителям различных конфессий либо противоборстве внутри одной конфессии (внутриконфессиональный и межконфессиональный экстремизм) и зачастую используется в политических целях, в борьбе религиозных организаций против светского государства или за утверждение власти представителей одной из конфессий.

В области культуры экстремизм ориентирован на изоляционизм,  отвержение достижений других культур и проявляется в пропаганде насилия, жестокости, уничтожении исторических памятников, являющихся национальным достоянием и других крайних действиях.

Технологический экстремизм направлен на использование или угрозу использования ядерного, химического или бактериологического оружия, радиоактивных и высокотоксичных химических и биологических веществ, а также захват ядерных или иных промышленных объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей, ради достижения политических целей и др.

Близким по духу к технологическому экстремизму следует считать экстремизм в области экологических отношений (экологический экстремизм), который представляет собой совокупность радикальных взглядов в отноше­нии организаций и предприятий, способствующих ухудшению экологической ситуации. Он проявляется в акциях и диверсиях против виновников экологических преступлений, в пикетиро­вании и демонстрациях за защиту окружающей среды. Пред­ставители экологического экстремизма используют крайние, даже террористические средства для того, чтобы обратить вни­мание общественности на наиболее актуальные и болезненные экологические проблемы. Радикальные меры могут проявлять­ся, в частности, в нападении на лиц, носящих мех животных и др.

В сфере моральных (нравственных) отношений следует выделить моральный экстремизм, который проявляется в крайней нетерпимости к определен­ного типа нравственным нормам и правилам поведения, допу­щение насилия для утверждения пропагандируемого набора моральных требований, добродетелей, заповедей. Примерами могут выступать резкая критика распущенности, скверносло­вия, ношения эпатажной одежды, несоблюдения религиозных и светских «кодексов чести» и др.

В качестве самостоятельного вида экстремизма следует выделить подростково-молодежный экстремизм – взгляды и тип поведе­ния молодежи, основанные на культивировании принци­па силы, агрессии в отношении окружающих, вплоть до наси­лия и убийства. Он предполагает непримиримость к инакомыс­лящим (особенно к представителям определенных молодеж­ных движений), а также стремление к созданию сообщества, основанного на подчинении.

В последнее время все большую силу и демонстрационный характер приобретатет антиглобалистский   экстремизм  –  радикальные   взгляды    и агрессивное поведение в отношении организаций, влияющих на глобализацию в экономическом, политическом, культурном пространстве. Непримиримость к созданию единого рынка, по­литических и экономических монополий. Экстремисты в ан­тиглобалистском движении склонны к организации массовых беспорядков, несанкционированных публичных мероприятий, применению прямого насилия для борьбы с транснациональными компаниями, международными экономи­ческими и политическими институтами глобального характера.

Применительно к российской ситуации называется целый комплекс  разнообразных причин активизации экстремизма и терроризма, включающий распад единого государства и усиление сепаратизма и национализма; глубокий системный кризис, обусловленный объективными трудностями перехода к рынку и охвативший все сферы жизни общества, следствием чего является ухудшение социально-экономического положения населения, увеличение доли маргинализированных и люмпенизированных слоев, нарастание социальной напряженности в обществе; нерешенность национальных и религиозных проблем, имеющих для данной национально-этнической группы бытийное значение и связанных с ее самооценкой и самореализацией, духовностью, фундаментальными ценностями, традициями и обычаями; усиление борьбы за власть политических партий и общественных объединений; недостаточная работа правоохранительных и негосударственных органов по защите прав граждан, в том числе, прав религиозных и этнических меньшинств; слабость демократических институтов, неотработанность антиэкстремистской правоприменительной практики; отсутствие надежного контроля за въездом-выездом из России, нерешенность проблем мигрантов, беженцев и вынужденных переселенцев; деятельность на территории России и за ее пределами террористических организаций и зарубежных религиозных миссионеров, нацеленная на разжигание межконфессиональных противоречий и наносящая ущерб ее безопасности; растущая криминализация общества, политизация уголовной преступности, наличие в стране нелегального рынка оружия; падение авторитета власти и закона, низкий уровень политической культуры, правовой нигилизм граждан и др.[23].

В свете рассматриваемой проблемы обеспечения и защиты прав личности при противодействии экстремизму наибольшую актуальность приобретает анализ политического экстремизма. Необходимо отметить, что термин «политический экстремизм» описывает явление, не новое в истории человечества, приобретшее в настоящее время особую криминальность содержания.

Усиление политического экстремизма, острота используемых его субъектами форм и методов, интенсивность и повсеместное распространение сегодня создают реальную угрозу жизненно важным интересам личности, общества и государства. Экстремизм, активно осуществляемый в сфере политических отношений, проник во все области общественной жизни, оказывает деструктивное влияние на развитие общества, установление гражданского согласия, проведение социально-экономических реформ; без знания и учета сущности и содержания которого, используемых форм и методов насильственного воздействия воплощение в жизнь конкретной государственной политики может оказаться неэффективным[24].

Активизация политического экстремизма актуализировала проблему безопасности страны. Обострение его проявлений, расширение направленности осуществляемых акций сделали реальной угрозу безопасности государства, общества и личности. Трагические события 11 сентября 2001 года в США явились существенным основанием для переосмысления современных геополитических реалий, экономических доктрин, концепций национальной и международной безопасности. Своевременное и эффективное противодействие этим угрозам имеет жизненно-важное значение и для интересов безопасности России.

Стало очевидно, что одних военно-политических мер и институциональных решений, какого бы высокого класса они ни были, недостаточно для противодействия терроризму и политическому экстремизму. Необходимо переосмысление сложившихся концепций и представлений.

Научно-теоретическое изучение политического экстремизма, исследование его методами социологии позволяют разработать концепцию и программу оказания ему активного и целенаправленного противодействия. Знание основных элементов политического экстремизма и механизма их функционирования имеет важное значение для правильной организации борьбы с ним политическими, экономическими, юридическими и другими средствами[25].

Определение причин и условий, способствующих возникновению и активизации политического экстремизма, позволит правильно организовывать и осуществлять мероприятия по сужению круга этих причин и условий. Знание сущности политического экстремизма, его зависимости от социально-политических, экономических и иных условий открывает возможности для прогнозирования его проявлений. Решение этой задачи позволит своевременно предупреждать появление новых угроз, осуществлять подготовку и проведение предупредительных мероприятий, принятие превентивных мер, устраняющих причины, способствующие появлению и предотвращению экстремистских явлений.



[23] См.: Законодательное регулирование противодействия религиозному экстремизму: российский и зарубежный опыт //Аналитический вестник. Вып. 15. – М., 2004 /www. duma.gov.ru

[24] Коновалов А.А. Российское право и проблема политического экстремизма // Становление и развитие научных школ права в государственных университетах России: Секционные заседания: Теория и история государства и права. Государственное право. Международное право. Материалы Всероссийской студенческой научно-практической конференции. – СПб.: Изд-во С.-Петербург. ун-та, 1999.

[25] Краснов М.А. Политический экстремизм как угроза государственности. – В кн.: Россия в третьем тысячелетии. – М., ИМПЭ. 2001.

Политический экстремизм – одна из составляющих политической преступности, которая представляет собой общественно опасные формы борьбы правящих или оппозиционных политических элит, партий, групп и отдельных лиц за власть или за ее неправомерное удержание[1]. Политическая преступность существовала и в прошлом нашей страны, распространена она и сейчас. Но по политическим причинам этот вид преступности ранее не рассматривался в криминологическом плане, хотя его общественная опасность намного превосходит тот вред, который наносит вульгарная уголовная преступность, фундаментально изучаемая криминологами. Первые попытки криминологического осмысления политической преступности в нашей стране появились в начале 90-х годов прошлого столетия. Актуальные аспекты проблемы (политический терроризм и политическая продажность) исследуются в научной иностранной криминологической и политологической литературе и в некоторых отечественных работах.

Такое положение в мировой криминологической науке сложилось не только в связи с политической невозможностью подобных исследований, но и из-за научно-практической неопределенности юридического понимания политической преступности. Пример – одна из опасных и распространенных форм политической преступности – политический терроризм. Генеральная Ассамблея ООН, приняв около десятка резолюций о национальном, религиозном и международном терроризме, так и не смогла дать его более или менее обобщенное юридического определение.

Политический терроризм многолик. С одной стороны, он практикуется тоталитарными режимами для подавления воли народов, политических групп и их лидеров, с другой – используется этими подавляемыми (у некоторых часто не остается других средств) в борьбе за свои права, свободы, выживание и независимость, с третьей – применяется экстремистами различных мастей. Объединить эти диаметрально противоположные общественно опасные действия, совершаемые по политическим мотивам, в одно понятие трудно.

Другие формы политической преступности еще более неопределенны. Но это не должно служить основанием для замалчивания существующей крупной криминологической и политологической проблемы, актуальность которой, как показывает политическая борьба в разных странах, в том числе и в России, не только не уменьшается, а, наоборот, возрастает[2].

В действующем УК РФ отсутствует понятие «политическая преступность» и по другим причинам. Его правовое закрепление противоречит Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), Международному пакту о гражданских и политических правах (1966 г.), провозглашающих права и свободы каждого человека на политические и иные убеждения. Это конкретизировано и в других международных нормах: в Типовом договоре о выдаче (экстрадиции), принятом Генеральной Ассамблеей ООН в 1990 году, прямо говорится, что выдача не разрешается, «если правонарушитель, в отношении которого поступает просьба о выдаче, рассматривается запрашиваемым государством как совершивший правонарушение политического характера». Во многих странах уголовные преследования по политическим мотивам камуфлируют   под те или иные уголовные деяния[3].

В СССР под политической преступностью понимались контрреволюционные преступления (1918-1958 гг.), а после принятия уголовного законодательства 1958-1960 гг. – некоторые государственные преступления, совершенные по антисоветским мотивам и целям. Их криминализация предполагала защиту «единственно верной идеологии» путем уголовных репрессий. Следственное и судебное доказывание антисоветской политической мотивации было невозможно без политических оценок, критерии которых неопределенны, ситуативны и зависят не от действующего закона, а от действующих политиков.

В уголовном законодательстве демократических государств политическая мотивация как таковая не криминализирована, хотя преступления по политическим мотивам совершались и совершаются в любом обществе. В демократических странах субъекты «политических преступлений» несут уголовную ответственность не за политические убеждения, а за объективно и виновно содеянное, если оно предусмотрено в законе. Например, убийство лидера государства или партии в политических целях квалифицируется как посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ)[4].

После революции 1917 года преследовали как за дела, так и за убеждения, если они противоречили политической линии партии. Основная масса репрессированных не совершила уголовно наказуемых действий, не проявляла своего негативного отношения к власти: попадали под «каток» репрессий из-за социального происхождения, религиозного сана, принадлежности к конкурирующим партиям. Политическую преступность принято рассматривать с позиций уголовно-правовой, мотивационной и оценочной.

С уголовно-правовой точки к политическим преступлениям по УК РФ относят некоторые насильственные преступления против основ конституционного строя:

посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность (ст. 277);

насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции Российской Федерации, а равно насильственное  изменение конституционного строя Российской Федерации (ст. 278);

вооруженный мятеж в целях свержения или насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации (ст. 279);

публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280)[5].

 Иные преступления рассматриваемой главы УК РФ можно относить к политическим лишь на основе оценки ряда обстоятельств. Например, государственную измену, совершенную по корыстным мотивам, трудно отнести к политическим деяниям, хотя она и совершается в ущерб безопасности страны. Однако то же деяние, совершенное по идейным побуждениям, будет бесспорно, политическим.

Мотивационный подход предполагает политическую мотивацию совершенных деяний. Он намного шире уголовно-правового, ибо по политическим мотивам могут быть совершены самые различные преступления: против жизни и здоровья (убийства, причинение вреда здоровью и др.); против свободы, чести и достоинства (похищение человека, незаконное лишение свободы и др.); против конституционных прав и свобод человека и гражданина (нарушение равноправия граждан, нарушение неприкосновенности частной жизни и др.); против общественной безопасности (терроризм, массовые беспорядки и др.); против основ конституционного строя и безопасности государства (государственная измена, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды и др.); против мира и безопасности человечества (публичные призывы к развязыванию агрессивной войны, наёмничество и др.)[6].

Для уголовно-правовой квалификации перечисленных и иных деяний, которые могут быть совершены по политическим мотивам, содержание мотивации не имеет значения, но оно важно в криминологическом или политологическом плане.

Оценочный подход предполагает придание политического значения совершенному преступному деянию не только самим преступником (что охватывается мотивационным подходом), но и жертвой, обществом и государством. Это наиболее широкий и наименее определенный критерий. Он позволяет расценивать в силу соответствующих интересов властей любое деяние в виде политического акта, что распространено в тоталитарных и авторитарных государствах. В подобных случаях либо сам режим в силу своих интересов расценивает то или иное деяние как политическое (хотя оно объективно может таковым не являться), либо лицо, преследуемое режимом за совершение, какого-либо правонарушения, осознает это как политическую расправу над ним. Оценочный подход широко используется и в качестве политических спекуляций, когда лицо, привлекаемое к уголовной ответственности за реально совершенное преступление, утверждает, что над ним производится политическая расправа[7].

Сегодня разновидности политической преступности делят условно на: 

1) преступления, совершаемые по политическим мотивам отдельными лицами или группировками, против конституционного строя, интересов государства или государственных руководителей;

2) преступления, совершаемые по политическим мотивам отдельными  лицами или группами лиц против своих политических конкурентов;

3) преступления, совершаемые правящей группировкой авторитарно-тоталитарных режимов в собственных политических целях, против народа, отдельных партии, групп и конкретных лиц.

Целью работы не является рассмотрение всего спектра политической преступности. Ограничимся анализом политического терроризма и экстремизма, которые особо актуальны для России, и их история уходит корнями в начало XX века[8].

Уголовный кодекс РСФСР 1922 года не устранил возможность применения уголовных наказаний в административном порядке: вскоре после его введения ВЦИК издал декрет об административной высылке, по которому была осуществлена административная высылка за границу (и в северные губернии) деятелей российской и мировой науки Н. Бердяева, С. Франка, Н. Лосского, С. Булгакова, Ф. Степуна, Б. Вышеславцева, И. Лапшина, И. Ильина, С. Трубецкого, П. Сорокина, А.Флоровского и многих (более 300) других деятелей науки и культуры.

По словам Л. Троцкого выслали этих людей потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно. Институт высылки в соответствии с Основными началами уголовного законодательства СССР и союзных республик распространялся на всю союзную территорию и фактически действовал до 1989 года. Самыми массовыми были административные ссылки и высылки на поселение кулаков и членов их семей, «неугодных» народов, бывших военнопленных и перемещенных лиц.

Особенная часть УК РСФСР 1926 г. открывалась, как и в предыдущем кодексе, главой о контрреволюционных преступлениях: допускались прямое объективное вменение, уголовная ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду. Следовательно, интересы государства стояли на первом месте, но не интересы отдельной личности, коллективное превалировало, индивидуальное в расчет не принималось, если и принималось только с учетом классовой принадлежности.

С 1 декабря 1923 года (Постановление ЦИК и СНК СССР) дела о террористических организациях и терактах должны были расследоваться за 10 дней, обвинительное заключение вручалось обвиняемому за сутки до суда,  судебное слушание без участия сторон, кассационное обжалование и помилование не допускались, приговор к высшей мере наказания приводился в исполнение незамедлительно.

Особое совещание, так называемые «тройки» и «двойки», рассматривали судьбы репрессированных по спискам. С 1937 года институт уголовно-правовой аналогии позволял репрессивным органам по своему усмотрению толковать как контрреволюционные (политические) любые умышленные или неосторожные действия и бездействие.

Реабилитация жертв политических репрессий в СССР и Российской Федерации была длительной, противоречивой и мучительной, началась в 1953 году, продолжается до настоящего времени. Традиционная приверженность спецслужб политической ориентации высших должностных лиц или избранных партий представляет опасность не только при коммунистическом режиме. Если в деятельность спецслужб вмешивается политика, целью которой является не организация и защита общества, а борьба за власть или ее удержание, избавиться от злоупотреблений спецслужб по политическим мотивам практически невозможно[9].

До середины 80-х годов прошлого столетия для СССР тема политического экстремизма не подвергалась анализу применительно к внутренней ситуации в силу неактуальности самой проблемы. Изучение зарубежного материала и опыта, исследовательских концепций, носило узкий характер в силу существенных идеологических затруднений. Узкому кругу специалистов известны работы Э.Я.Баталова, В.В.Витюка, С.А.Эфирова, А.С.Грачева, анализировавшие причины молодежных протестных выступлений в странах Западной Европы конца 60-х - начала 70-х годов.

К середине 80-х годов XX  столетия с усилением в обществе кризисных процессов и выходом на политическую арену политизированных объединений, претендующих на власть в государстве, экстремизм как форма политической борьбы получает сравнительно широкое распространение.

Наиболее опасное политическое деяние – политический экстремизм и террор – до сих пор не имеют четкого определения в мировой практике. Считается, что до 65% актов терроризма в мире совершается по политическим мотивам. Особо опасными становятся политический сепаратизм, публичные призывы к игнорированию федеральных законов, к выходу из состава федерального государства (например, высказывание Президента К.Илюмжинова об отделении Калмыкии от России) или отделения части территории от государства.

Не менее опасными становятся возбуждения национальной, расовой или религиозной вражды, унижение национального достоинства, а равно пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии или национальной принадлежности, совершаемые публично или в средствах массовой информации[10].

В многонациональной стране жизненным может быть лишь один подход: соблюдение равных прав всех народов при их широкой культурно-национальной автономии, где есть место для здорового патриотизма любой нации. Антисемитские высказывания связаны с клеймением евреев и сионизма (разновидность патриотизма), а русофобские – с клеймением русских и русского патриотизма. Обрушиваются на патриотизм, употребляя термин с приставками «социал» или «национал» и ставя его рядом с фашизмом. Это – не заблуждение, а прямая провокация межнациональных политических конфликтов. Подобные действия лишь укрепляют такие праворадикальные движения, как «Славянский союз», «Сопротивление», «Русско-имперское движение» особенно в ситуации глубокого экономического и политического унижения большей части граждан.

А.И. Солженицын в своей книге «Россия в обвале» (1998 г.) обоснованно заявляет: «Патриотизм – достояние многих стран, в том числе всех европейских, патриотизм – начало, объединяющее народ и никак не отделяющее от человечества... Приняв понятие гражданского патриотизма, нельзя упустить понятие патриотизма национального. В странах однонациональных тот и другой единая суть. В странах многонациональных, как наша, национальный патриотизм есть составная и подкрепляющая часть, общегражданского... В Соединенных Штатах патриотизм стоит высоко. Не только никто его не стыдится, но Америка дышит своим патриотизмом, гордится им – и разные народные группы сливаются в нем едино»[11].

О политической оппозиции, экстремизме, терроризме и коррупции говорят, пишут и рассуждают на всех уровнях власти и управления, но адекватное правовое регулирование и правоприменение к этим важным и, нередко, зловещим явлениям происходит сравнительно редко, о чем говорят статистические данные, приведенные в работе.

В работах современных исследователей, публикациях в СМИ политиков часто встречается отождествление понятий политического экстремизма с одной из его форм – терроризмом, но в большинстве же случаев политический экстремизм фигурирует не там, а в заявлениях руководителей и руководящих органов партий и движении, а в основном, конечно, в публицистике. Данная тема впервые поднимается в ряде отечественных исследований, относящихся к началу 70-х годов прошлого столетия и посвященных событиям во Франции в 1968 году. Эти исследования несли на себе печать своего времени, не были полностью свободны от идеологических клише, но именно в этих исследованиях впервые был сделан анализ причин, порождающих данное социальное явление, а также обозначена не тождественность политического экстремизма и терроризма, сделана попытка дефиниции ряда экстремистских проявлений, что и определяет несомненную ценность этих первопроходческих исследований. Без жесткого и четкого отделения терроризма от схожих явлений (экстремизма) человечество может запутаться уже не в словах, а в действиях.

Яркий пример – палестино-израильский конфликт, очередной виток эскалации которого наблюдается постоянно. Стороны обвиняли друг друга в терроризме, это отражает субъективный подход к этой проблеме. Однако объективных оценок и определений терроризма не дали до настоящего времени политологи ни одной страны: пока война как таковая не запрещена международным правом, партизанская война против вооруженных сил противника, террористов, всегда своим непосредственным действием направлена против мирного населения. Ибо всякое (не чисто уголовное) насилие или  устрашение угрозой насилия, направленное против мирного населения, и есть главное в терроризме[12].

Интерес к проблемам разрешения конфликтов в обществе российском значительно возрос в начале 90-х годов XX века, когда появляется достаточно большое количество работ социологов, политологов, историков, юристов, которые, не затрагивая в своих исследованиях проблемы политического экстремизма напрямую, в то же время создали богатую почву для понимания сущности этого явления.

В последнее время проблема политического экстремизма все чаще стала привлекать внимание ученых разных направлений науки, возрастает интерес исследователей к одному из ключевых понятий политического экстремизма - насилию, используемому в политических целях. Это нашло отражение не только в появлении ряда работ отечественных исследователей, но и  публикации трудов зарубежных авторов, посвященных этой теме.

В последнее время опубликовано значительное количество исследований по проблемам, смежным с проблемой политического экстремизма, хотя   данное явление еще не стало предметом комплексного научного осмысления. Реалии же начала XXI века требуют именно такого подхода, позволяющего выработать государственные системы мер противодействия политическому  экстремизму[13].

Проблема борьбы с политическим экстремизмом затрагивает интересы всех стран. Это обусловлено широким распространением таких его проявлений, как терроризм; преступления, совершаемые по мотивам национальной, расовой или религиозной вражды, и т.д. И если в 80-е годы ХХ века политологи говорили о существовании "зон войны”, выделяя, в частности, Ближний Восток, Индию, Северную Ирландию, то теперь они отмечают, что это явление приняло планетарный характер.

Экстремизм и сепаратизм названы в ряду основных угроз национальной безопасности России. Кроме того национальные интересы государства во внутриполитической сфере состоят в сохранении стабильности конституционного строя, в нейтрализации причин и условий, способствующих возникновению экстремизма, сепаратизма и их последствий – социальных, межэтнических и религиозных конфликтов, терроризма. Несмотря на то, что преступления экстремистского характера составляют незначительную долю в общей массе регистрируемых преступлений, их высокая степень социальной опасности обусловливается прежде всего качественными свойствами. Последствия экстремистской деятельности объективно опасны для широкого круга общественных отношений, обеспечивающих неприкосновенность личности, нормальную деятельность государственных и негосударственных институтов, экологическую безопасность и другие социальные ценности. Еще более опасными являются отдаленные последствия такой деятельности[14].

Экстремистской деятельность несет в себе опасность не столько для политической силы, управляющей обществом и государством,

...




Copyright MyCorp © 2017